Евгений Старшов – Элеонора Аквитанская. Королева с львиным сердцем (страница 60)

(Написано примерно в 1170 г.)

Элеонора, королева Англии, герцогиня Аквитании и Нормандии, графиня Пуату – архиепископам, епископам, аббатам, графам, баронам, сенешалям, профосам, бейлифам и всем верным королю и ей во всей Аквитании – приветствие. Да будет известно, что я и Ричард, мой сын, желаем, подтверждаем и предписываем, что приор св. Эньяна и его люди при [соляном] болоте св. Эньяна могут держать и обладать этим своим [соляным] болотом свободно и спокойно, платя установленные правильные и древние сборы, как они делали во времена моего отца и моих предков. И если Ральф де Фэй или любой иной сенешаль или бейлиф наложит на них какое-либо изъятие или неправедный обычай, забирая их соль, это совершенно запрещается и им придется уступить, и не забирать соли более, чем положено, при условии, что вышеозначенный приор и его люди могут владеть этим [соляным] болотом в мире, уплачивая те справедливые и древние сборы, что были установлены нашими людьми и старейшими и законопослушными людьми той земли при нашем дворе, в присутствии Ральфа де Фэя, в то время – нашего сенешаля. Свидетели: Иоанн, епископ Вандомский, Ральф де Фэй, бывший сенешаль; Ланселен, сын вышеназванного графа; Петр, капеллан; Иордан, церковнослужитель. [Дано] в Шиноне.

(Написано ок. 1193 г.)

Элеонора, милостью Божией смиренная королева Англии, всех верных во Христе, до кого могут дойти эти письма, приветствую во имя Спасителя. Узнав, что наш нежно любимый сын, король Англии, содержится под стражей Римским императором, мы воззвали к памяти славного и благословенного мученика (Фомы Бекета, архиепископа Кентерберийского. – Е. С.), чтобы мы смогли получить освобождение господина короля, моего сына, посредством его (мученика. – Е. С.) заслуг и молитв. И ныне, поскольку в стране неспокойно, город Кентербери был укреплен рвами, стенами и прочими укреплениями, и каждый был призван на эти работы, некоторые люди приората и монастыря Кентерберийской церкви тоже работали, не по праву или обычаю, но по нашей просьбе. Таким образом мы, тщательно принимая во внимание свободы и иммунитеты, коими обладает вышеозначенная церковь и ее люди, где бы они ни находились, признаем и обещаем монахам церкви, что та работа, которую они были вынуждены исполнить перед лицом срочной необходимости и при нашем вмешательстве насчет них и их людей…[138] не понесут вреда, и их свободы и хартии, подтвержденные многими королями…[139] не потерпят убытка. Таким образом, мы даем этим письмам силу [закона], прикладывая свою печать. Свидетели: Герберт, архидиакон той церкви; мессир Петр из Блуа, архидиакон Бата. [Дано] в Лондоне.

(Написано ок. 1193 г.)

Элеонора, милостью Божией королева Англии, герцогиня Нормандии и Аквитании, и графиня Анжу – всем чадам Святой Матери Церкви, до которых это письмо может дойти – приветствие и любовь во Христе, который есть спаситель всех. Да будет вам известно, что когда Самсон был аббатом [монастыря] святого Эдмунда, достопочтенный конвент того места был обязан выплатить нам 10 марок золотом штрафа, который он [прежде] задолжал господину королю Ричарду, нашему сыну. Поскольку у них был недостаток монет, они предложили нам в возмещение золотой потир, который у них имелся, весом в 13 марок золотом. Совершенно простив им 10 марок, которые они были нам должны, и добавив из собственных средств три марки, мы вернули им потир в вечное пользование, ради милосердия и из любви к благословенному мученику (королю Эдмунду, убитому в 869 г. викингами. – Е. С.), особенно же ради благополучия нашего любимейшего сына, короля Ричарда, при условии, что монахам вышеупомянутой церкви запрещается продавать или отдавать вышеуказанный потир из их церкви. Ратифицируем это повеление данной хартией. Я сама являюсь свидетелем в Вестминстере; и мессир У. де Даммартин; и мессир Ральф Нигер; и Генри Лондонский, автор этой хартии; и Ричард, ведающий раздачей милостыни при госпоже королеве; и мессир Стефан из [аббатства] святого Эдмунда; и аббат (Уолтер. – Е. С.) из Уолтэма; и епископ (Уильям Лоншан. – Е. С.) Илийский, канцлер господина короля; и Жоффруа де Ванши.

(Написано в 1193 г.)

Достопочтенному отцу и господину Целестину, папе милостью Божьей, Элеонора, гневом Божиим королева Англии, герцогиня Нормандии, графиня Анжу – яви себя отцом несчастной матери.

Я решила [было] хранить молчание, дабы не быть обвиненной в оскорблении и дерзости, однако, возможно, преисполненность моего сердца и жестокость моего горя вызовут некоторые недостаточно осторожные слова против князя священников (т. е. папы. – Е. С.). Мое горе не сильно отличается от сумасшествия, коль скоро оно воспламенено горячностью. Оно не признает Господа и не почитает его наместника[140]. Оно никому не оказывает ни почтения, ни милости – даже тебе.

Так что пусть никто не удивляется, что сила горя делает слова грубыми; воистину, я приношу всенародную жертву. Но семейное горе безутешно, оно коренится в моем сердце и душе. Воистину, пронзили меня стрелы Господа, негодование иссушает мой дух. Рассеянные народы, разоренные люди, опустошенные провинции, да и вся в целом западная Церковь, изошедшаяся в скорбных причитаниях – в сокрушающемся и униженном духе обращаются с мольбой к тебе, коего Бог поставил над народами и царствами в совершенной полноте власти.

О, пусть плач этих страждущих внидет во уши твои, ибо воистину бедствия наши умножились без числа. Или неспособен ты свести со всего этого клеймо преступления и бесславия, хоть ты и наместник Распятого, преемник Петра[141], священник Христов, помазанник Божий, даже Бог для фараона[142].

От лица твоего да снизойдет суд, пусть глаза твои узрят правду. Надежды людей уповают на твое правосудие и на милость твоего папского престола. И пока рука твоя быстро не наведет порядок, тебя затопит вся эта трагедия творимого зла. Коль скоро ты отец сиротам и судья вдовам, утешитель плачущих и скорбящих, прибежище для всех, от твоей власти ожидают единственное и всеобщее решение в этой груде несчастий.

Сыны Израилевы в тяжкие времена советовались с Моисеем, чье место ты теперь занимаешь, и находили в Скинии Завета прибежище от своих волнений. Наш король – в заточении, и стеснен бедами со всех сторон. Воззри на состояние, а вернее – на упадок королевства, на злобу времен, на кровожадность тирана, который беспрестанно кует против короля оружие беззакония в горниле алчности, который содержит в заточении в цепях того, кого схватил во время святого паломничества [и кто] находился под защитой Бога Небес и Римской Церкви, и угрожает убить[143]. Воистину, он презирает Бога и Его страшный суд. Он с алчностью бдит над своей добычей, и некому избавить его (Ричарда. – Е. С.) из рук его.

Если Римская Церковь останется безгласной с крепко сложенными руками по отношению к тяжко оскорбляющему помазаннику, пусть Бог восстанет и рассудит наше дело, и посмотрит прямо в лицо помазаннику своему. Где ревность Илии против Ахава? [144] Ревность Иоанна против Ирода? [145] Ревность Амвросия против Валента? [146] Ревность Александра III, который, как мы слышали и видели, торжественно и страшно отлучил Фридриха, отца этого правителя (т. е. императора Генриха VI. – Е. С.), от общины верующих? Мало того, тиран смеется над апостольской (т. е. папской. – Е. С.) властью[147] и считает закон Божий не более чем словами.

Тем более твердо ты должен положиться на меч духовный, который есть Слово Божие. Воистину, было написано – «Тот, кто отвергает вас, отвергает Меня». Так что если ты не хочешь исправить несправедливость свою и всей Римской Церкви, тебе не избежать упреков Петра и кары Христа.

Так что слово Господа не должно застрять у тебя во рту, и пусть человеческий страх не одолеет в тебе дух свободы. Более сносно попасть в руки людей, нежели нарушить закон Бога. Враги креста Христова полагаются на свою силу и славу многих богатств своих, но конец их – уничтожение, и слава их [обернется] стыдом.

Ненасытная глотка алчности (императора) поглотит все, что будет оторвано от нужд Церквей и бедных. Но недалеко то время, когда рука Господа воздаст им заслуженное отмщение, и сбудется то, что святой Иов возвестил о нечестивом разорителе – «Имение, которое он глотал, изблюёт: Бог исторгнет его из чрева его[148]. Раскается он о всех содеянных вещах, и не будет уничтожен. А если на время избежит суда человеческого, более ужасно угрожающее ему небесное правосудие. Их теперешняя радость длится малое время, но наказание огнем и червем бесконечно. Читаем – какой преследователь невинных избежал мстительной руки Того, Кто уничтожает души князей и тяжело карает могущественных?» Я уж не говорю о наказаниях геенны огненной, мы часто читали, как перст Божий по суду Его менял королевства и империи. Более того, Он возвышает могущественных, как желает, и Он же низвергает их, как желает.

Умоляю, пусть не удерживает тебя превозношение этого мира. Моав[149] горд, и гордость его превыше силы его. Напротив, имя Господа всемогуще.

Воистину, оно внезапно и прилюдно обрушивается на Церковь, и средь народа идет ропот. Оно преизрядно подмочит твою репутацию, потому что, среди такой великой опасности, при стольких слезах, мольбах стольких провинций, ты не вознамерился отправить к этим князьям даже единого посланника от себя.