Евгений Старшов – Элеонора Аквитанская. Королева с львиным сердцем (страница 58)

Элеоноре «повезло» не увидеть не только потерю Нормандии и прочих земель Плантагенетов во Франции, но и фактически гибель того самого куртуазного мира трубадуров, средоточием которого она была все долгие годы своей жизни. Речь идет о так называемых Альбигойских войнах, обрушившихся на весь юг Франции, «Окситанию», но в особенности на Тулузу, – как раз вскоре после ее смерти. Папство «заинтересовалось» еретиками-катарами (дословно с греческого – «очищенными»). Говоря совсем коротко, буквально в двух словах, катары противопоставляли себя римо-католикам и их развратному и алчному духовенству, стремились жить идеалами первых христиан (некоторые их самоназвания – «Добрые люди», «Добрые христиане»). У них существовала своя церковная иерархия, монашество и т. п. Графы Тулузские и некоторые другие местные властители оказывали им покровительство. Катализатором стало таинственное убийство папского легата в начале 1208 г. Римский папа провозгласил крестовый поход против альбигойцев (прозвание катаров по городу Альби), обещая крестоносцам прощение грехов и, самое главное, земельные наделы на юге Франции. В нашу задачу не входит подробный рассказ об этом бедствии – достаточно указать несколько примеров: при взятии города Безье крестоносцы вырезали без различия пола и возраста порядка 20 000 человек – именно тогда, когда предводитель крестоносцев спросил у папского легата, как отличить католиков от еретиков, тот сказал легендарную фразу: «Убивайте всех! Господь узнает своих». Людей сотнями жгли на кострах. Погибала и знать – вот что пишет один из авторов «Жизнеописаний трубадуров»: «В то время, когда французы и Церковь завладели землями графа Тулузского, потерявшего при этом Аржанс и Бокер, когда французы захватили Сен-Жиль, Альбигойскую округу и Каркассон, а Битерройскую разорили, и убит был виконт Безье, все же добрые тех мест люди, что не были убиты, в Тулузу бежали, – (трубадур Раймон де) Мираваль тогда пребывал у графа Тулузского, с коим друг друга они величали “Аудьярт”; жил он там в великой печали, ибо все люди благородные, коим граф был сеньор и глава, все дамы и рыцари его разорены были или убиты».

Многолетние войны (активная фаза продолжалась до 1229 г., основное сопротивление подавлено к 1244 г. – тогда пал замок Монсегюр, хорошо известный по прологу фильма «Ларец Марии Медичи») фактически положили конец южнофранцузскому трубадурству. Многие погибли, некоторые скрылись в Испании и Италии, но оказались и предатели – например, Пердигон, призывавший в своих песнях присоединиться к крестовому походу против соотечественников, за что «лишился Пердигон чести, славы и имения своего, и все люди достойные, какие оставались в живых, презрение ему выказали и ни видеть его не желали, ни говорить с ним… И вот, не смел Пердигон никуда показаться, а Дофин Овернский лишил его меж тем земли и ренты той, что прежде пожаловал». Бывший трубадур Арнаут Каталан стал инквизитором – «Владыка легат, архиепископ Вьеннский, назначил брата Арнаута Каталана, в то время монаха Тулузского монастыря, инквизитором по делам еретиков в альбийском диоцезе, и последний бесстрашно громил в своих проповедях еретиков и старался, по мере возможности, карать их со всею суровостью… Двух еретиков он все же осудил заживо, а именно Пейре из Пуджьпердютца, то есть из Разрушенного Пюи, и Пейре Бомасипа или иначе Бониманципия. Эти оба были преданы в разное время сожжению. Он осудил также несколько умерших и, повелев извлечь их из могил, тоже предал сожжению. Раздраженные этим жители Альби вознамерились его утопить в реке Тарне, но избитого, в разорванной одежде, с кровоточащим лицом все же, по настоянию некоторых, отпустили».

Безье. Современный вид

Но самую омерзительную карьеру сделал один из самых талантливых и знаменитых трубадуров своего времени, Фолькет Марсельский, наверняка знакомый Элеоноре. В 1195 г. сей певец любви постригся в монахи-цистерцианцы, причем заодно упек в монастыри и жену, и детей. И вот в 1205 г. он становится епископом Тулузы и вводит в ней инквизицию. Скупые строки хроник свидетельствуют о последствиях его «обращения»… Гильом де Пюи-Лоран, нотариус тулузской инквизиции, пишет в своем «Хрониконе»: «В каковом лагере граф Тулузский расположил отряд отважных мужей, а именно Понтия из Виллановы, Оливера из Термин и других многочисленных воинов. В этом войске пребывали также архиепископ Нарбоннский и епископ Тулузский, которого, когда он однажды со многими сопровождающими обходил стены города, засевшие в нем, громко крича, нечестиво обозвали епископом дьяволов. Когда бывшие с ним спросили его: “Слышите ли вы, как вас обзывают епископом дьяволов?”, он ответил: “Это сущая правда; ведь они дьяволы, а я их епископ”. Когда же разбитый метательными машинами город был с бою взят и немалое число рыцарей и пехотинцев под покровом ночи бежало, прочие, которых удалось обнаружить, были перебиты частично мечами, частично кольями. Малым детям и женщинам благочестивый епископ предоставил возможность выйти из города, еретики же Гираут де Мота, их дьякон и прочие его сотоварищи были сожжены в пламени костров».

Этьенн де Бурбон приводит следующий факт в произведении «О различных предметах, проповеди достойных»: «Епископ Тулузский в своей проповеди к христианам “Остерегайтесь лжепророков, и т. д.” сказал, что волки – это еретики, а овцы – христиане. В разгар его поучения поднялся на ноги один еретик, которому по приказанию графа де Монфора отрезали нос и губы, а также выкололи глаза, ибо он таким же образом поступал с христианами[129], и произнес: “Вы слышали, как епископ назвал нас волками, а вас – овцами. Довелось ли вам когда-нибудь видеть овец, которые так искусали бы волка?” Епископ на это ответил: “'Подобно тому, как цистерцианцы аббатства не все имеют в своем аббатстве, но имеют загоны с овцами, которых от волков защищают собаки, так и Церковь имеет в Риме не всех христиан, но овцы ее находятся во многих местах и особенно здесь, для защиты коих от волков она назначила отличную и сильную собаку, то есть графа де Монфора, которая так искусала этого волка, потому что он пожирал овец Церкви, христиан”».

Закончить же разговор об этом персонаже (которого великий Данте вряд ли заслуженно, а может, и с каким намеком «поместил» на третье – Венерино – небо своего рая, в обитель любвеобильных) лучше анонимной песнью того времени:

Фолькет Марсельский. Средневековая книжная миниатюра

    А о епископе суд изреку вам свой:     Обманут им весь мир и даже Дух Святой,     Зане он напоял так свои песни лжой     И речью резкою и сладостью пустой,     Что гибельны они тому, кто их ни пой;     Зане он был скомрах пред глупою толпой     И хитрой лестию пленял сердца порой,     Зане дары от нас текли к нему рекой,     И из-за хитрости он сан обрел такой,     Что обличить его нет силы никакой.     А как накрылся он и рясой, и скуфьей,     Так в сей обители свет заслонился тьмой,     Не стало мира в ней, исчез из ней покой,     Доколе пастырь был он в киновии той.     А как в Тулузе он епископской стопой     Ступил, так по земле помчался огнь сплошной,     И не залить сей огнь, ниже святой водой.     Пятнадцать сот сгубил он телом и душой.     Клянусь Христом, что он скорей Антихрист злой,     Нежли посланец Рима.

Печальный итог «покорения» Южной Франции северофранцузскими крестоносцами представляет та же песнь о крестовом походе против альбигойцев[130], фрагмент которой о епископе приведен выше:

    Французы ушли, но оставили в залог     Многих убитых, многих пропавших и своего графа,      которого они потеряли,     Но его тело они отправили вместо других подарков     Прямиком в Каркассон. Прямо в Каркассон его везут хоронить,     В монастыре Св. Назария отпеть и зарыть,     И написано на его эпитафии, для тех, кто умеет читать:     Что он святой, мученик и должен воскреснуть,     И в чудном блаженстве пребывать и цвести,     И носить корону, и сидеть на троне;     И я слышал, что так оно и должно быть:     Если за то, что ты убиваешь людей и проливаешь кровь,     И губишь человеческие души, допуская убийства,     И веришь дурным советам, и устраиваешь пожары,     И уничтожаешь баронов, и унижаешь Благородство,     И присваиваешь [чужие] земли,      и утверждаешь свое превосходство,     И раздуваешь огонь зла, и гасишь искры добра,     И убиваешь женщин, и душишь детей,     И если всеми этими делами человек может заслужить      Царствие Небесное,     Он должен носить корону и сверкать на небесах!

Так что, повторим – хорошо, что Элеонора не дожила до крушения своего мира…

Надгробия Элеоноры Аквитанской и Генриха II

в аббатстве Фонтевро

Участь останков героев этой книги печальна. Надгробия Генриха II, Ричарда Львиное Сердце, Элеоноры Аквитанской и Изабеллы Ангулемской в Фонтевро уцелели, однако кости королей и королев, иных знатных покойников и аббатис во время вакханалии Великой французской революции были извлечены из могил и выброшены – согласно указу от 1 августа 1793 года, в котором сказано: «Гробницы и мавзолеи бывших королей, воздвигнутые в церкви Сен-Дени, в храмах и других местах по всей территории Республики, будут разрушены 10 августа». Кому интересно – подробности осквернения королевских могил в Сен-Дени сохранились, см. пост «Революция – событие, которое настигает и в гробу» с переведенной французской статьей[131]. Официально эти мероприятия проводились для переливки свинцовых гробов на пули для нужд революции; в те же «фонды» явно шли королевские драгоценности. В общем, печально. Само аббатство выставили на торги, желающих его приобрести в революционной Франции, однако, не нашлось, и при Наполеоне, в 1804 г., его начали использовать в качестве тюрьмы, каковой оно и оставалось вплоть до 1962 г. Потом о памятнике начали было заботиться, его взяло под опеку общество исторических памятников Франции, однако, как всегда и везде, интересы шкурные в итоге превалируют над исторической памятью: в 1987 г. бывшим аббатством овладела компания развлечений, устроившая там гостиницу под следующим рекламным лозунгом: «Королевское Аббатство Фонтевро: отель “три звездочки” в сердце тысячелетия».