Евгений Синтезов – Лох с планеты Земля (страница 8)

Ко мне, наконец-то, пришло понимание ситуации. Миленькое начало инструктажа, обнадёживает.

— Ты в адеквате? — я кивнул.

— Точно? — кивнул два раза.

— Тогда слушай. Я Фара, старший техник. Женщина, мои родители такие же люди, как и твои. Только родилась я на другой планете.

— А ты здорово по-человечески говоришь! — удивился я.

— Это искин, искусственный интеллект говорит. В робокапсуле тебе вживили импланты, особые устройства. Они очень маленькие, достаточно было проткнуть твой череп…

— Чего?! — меня передёрнуло, — но это же, наверное, страшно больно! Я ничего не чувствовал, наоборот — сил прибавилось!

— Наркоз и гипнотический транс, после обеда совсем отпустит — немножко помучаешься. Так что не вздумай обжираться.

— Да я отчего-то совсем не голодный, хотя ел последний раз ещё на Земле.

— Ну, правильно, после капсулы всегда так. Тебя ж поддерживала её аппаратура. Это уяснил?

— Угу.

— Едем дальше. Через импланты с тобой общается искин, переводит мою речь.

— А длинные, ну, которые совсем инопланетные? — я с удовольствием предвкушал подтверждение догадки.

— Ты про Кэпа и Чифа?

— Там был только один!

— Ага, скорей всего, Кэп. Ещё есть такой же Чиф. Конечно же, с тобой говорили через импланты, их речь очень трудно понять, а воспроизвести и вовсе невозможно.

— Они наши наниматели? — уточнил на всякий случай.

Так-то всё с ними ясно — обычные понторезы, только инопланетные.

— Кому наниматели, а кому и компаньоны. Они с Кэпом владельцы корабля, это их доля в нашей ЧВК.

— А ты? Партнёрша или так? — мне стало очень важным выяснить, на чьей она стороне.

— Я пайщик! — возмутилась Фара, видимо, искин не так перевёл, или она неверно поняла.

Надо обязательно выучить её язык, а то ведь можно и промеж ног выхватить.

Я попытался вернуть разговор в деловое русло. — И в чём разница?

— Ну… у меня отдельная каюта!

— А у меня?

— И у тебя, ты же как бы пилот! — она насмешливо скривилась.

— Почему это как бы? Вой сказал, что я подхожу! — я сделал вид, что задет насмешкой.

— Значит, станешь настоящим пилотом и пайщиком, если раньше не помрёшь. — Она помолчала полсекунды и неожиданно тепло спросила. — Но ты ж постараешься, правда?

— Правда! — ради такого её взгляда я готов не просто постараться, а прям очень-при-очень!

— Молодец, тогда слушай дальше, — она продолжила инструктаж.

Фара показала мастерскую. О мастерских я имею смутное представление, только с детства запомнился дядин гараж с подвалом и кучей интереснейших штучек, трогать которые категорически запрещалось.

Здесь же и вовсе ничего толком потрогать не светило, прежде всего, саму Фару, конечно. Я сделал серьёзное лицо и честно попытался сосредоточиться на смысле слов, по возможности преодолевая очарование голоса.

В общем, всё оказалось не таким уж и сложным. Нужно всего лишь обратиться к искину, выбрать объекты, или задать поиск по ряду параметров. Выбрать процедуру воздействия, или включить подбор процедур по требуемому результату. Например, сделать из мухи слона.

Процедуру можно осуществлять самостоятельно, поскольку искину неведомы «озарение», «вдохновение» или «муки творчества». Для этого нужно встать к «верстаку», устройству, чем-то похожему на рентген-аппарат, ту его часть, к которой обычно просят прислониться и не дышать. Только здесь требовалось засунуть руки в особые отверстия и смотреть «через стекло» на «рабочую зону», виртуальный верстак.

Над ним появились обычные мои руки, и росли они как бы из меня. Я уверенно пошевелил пальцами — просто мои руки. Сунул в дырки и смотрю на них через стекло. Слева на верстаке обнаружились заготовки, справа инструменты.

Я уже засомневался, что меня просто дурят — обычный верстак под стеклом, и всё! Но меня заинтересовал стена, у которой стоял «верстак», там сами по себе нарисовались дверцы каких-то ячеек.

Я подумал: «А дай-ка мне горсть орехов и микроскоп», на паре дверок появились надписи «орехи», «микроскопы». Попробовал открыть, получилось! Достал орех, взял микроскоп и с размаху врезал… оказалось, что просто подумал, что врезал по ореху.

Перед глазами всплыла надпись: «Новая процедура. Объекты: орех крепкий, армированный нанитами; микроскоп новейший и самый дорогой; пальцы оператора. Описание: ударное воздействие. Задача: выяснить, что треснет раньше. Результат первой итерации: повреждения ореха один пикапроцент, микроскопа полтора нанопроцента, пальцы оператора восемьдесят пять процентов. Возможность восстановления: ореха — не требуется, микроскопа — не требуется, пальцев — проще взять новые. До решение задачи требуется сто на десять в девятой степени итераций и десять в девятой степени пальцев. Перейти к следующей итерации»?

Я послал искин в задницу.

— «Отложить итерацию»?

Охотно согласился пока не торопиться.

— «Новая процедура успешно сохранена, вы сможете вернуться к ней позже».

— Убедился? — очаровательно улыбнулась Фара. — Тогда смотри, как это делается.

Я уступил ей место, она за секунду сделала значок с изображением ореха под микроскопом и надписью «экспериментатор первого уровня». Это бы и ясно-понятно — всё виртуальное, но она вынула руки из рабочей зоны и протянула мне на ладони значок! — Прикалывай, приколист, заслужил!

Моё удивление разрешилось просто — никому неизвестно, что и как происходит там на самом деле. Всё, что мне нужно знать — искин любую процедуру проверяет на степень опасности, прежде всего, для самого экспериментатора, и никогда не воспроизведёт в реале очевидную глупость. Ну, а в целом — очень полезная штука, главное — ей совершенно фиолетово, откуда у тебя на самом деле растут руки, что мне особенно подходит.

Закончив осмотр мастерской, Фара провела к моей каюте. Объяснила, что двери смогу открыть только я, поскольку Кэп меня уже одобрил и дал искину нужные указания. Вроде бы даже Кэп и Чиф не смогут войти без моего разрешения. Посторонние же лица, не члены экипажа, их совсем не видят, как я сначала не увидел дверей в капкаюту.

Коротко объяснив про двери, Фара прямо от них повела дальше, мол, успею ещё насмотреться на свои апартаменты. Мы шли по прямому коридору, слева от нас были двери, а справа ровная переборка. Я только хотел спросить, что там такое за стеной, как мы подошли к единственной двери справа.

— Сюда ты пока можешь войти лишь в моём сопровождении. Кстати, постарайся вообще в одиночестве не гулять, ты ещё не освоился, — сказала она, проводя запястьем над индикатором.

Створки разъехались и сразу сомкнулись, едва мы вошли внутрь тамбура или кабины лифта. Наверное, всё-таки кабины — через секунду створки снова открылись, хотя по ощущениям ничего не произошло.

— Это техпалуба. Здесь у нас выходы в трюмы, ангар дроидов, но они нам сейчас без надобности. Там выходной шлюз, на случай если захочешь покончить со всем этим — на корабле искин при любой попытке суицида сразу выключит через импланты. Проверять не советую. Если же тебе наружу по делу, идём сначала в хранилище скафандров.

Мы вошли в типичную с виду заводскую раздевалку, вдоль переборок стояли обычные шкафчики, только побольше.

— Жесткие, с усилением, хранятся отдельно, да тебе их пока рановато. Здесь только полётные. Выбирай любые два, они все одинаковые, — разрешила широким жестом.

— Два? Один что ли «на выход»? — удивился я.

— Один заберёшь в каюту, когда сдашь на допуск к полётам, — Фара всё охотно объясняла. — Один у тебя на случай тревоги, а второй тут на зарядке и тестировании — ты же не хочешь лично узнать, каково оказаться в космосе в неисправном или разряженном скафандре?

Я помотал головой.

— Тогда выбирай и меряй.

— Зачем? Ты ведь сказала, что они одинаковые.

— Скафандры должны с тобой познакомиться. Видишь ли, когда мы в скафах, связи с искином нет, они полностью автономны. Это нужно, чтобы никто другой не смог бы подчинить их.

Она почему-то взяла паузу, опустив лицо.

Наконец, заговорила глухо. — Когда вы на работе, приходится принимать разные решения. Часто те, воплощения которых искин не может допустить по своей природе.

— Какой природе? — улыбнулся я. — Скажи ещё по душе!

— Можно сказать и так, — раздумчиво согласилась Фара, — это законы искусственного разума. Он не может причинить вред человеку, или допустить, чтобы вред был нанесён из-за его бездействия.

— Господи! — Я уже достал из шкафчика неожиданно лёгкий сверкающий скафандр. — И всего-то? Искин прям как мама — меня она никогда не могла остановить.

Одевалась эта штука, как обычный комбез, только молнии не было — он просто сросся без единого шва! Я взял с верхней полки шлем, раздумывая, как его надеть.

— А ты действительно очень забавный, — Фара улыбалась, глядя, как я приплясываю. — Просто нахлобучь эту штуку, она сама прирастёт. Когда скафандр с тобой познакомится, на стекле появятся тактические метки. Скажи ему: «снимайся».