Евгений Синтезов – Лох с планеты Земля (страница 7)
— Подробности узнаешь у Олега, он твой куратор. Двери сзади, подожди снаружи.
— А…, — я был не готов к столь быстрому окончанию разговора.
— Проваливай! — впервые вслух оно снисходительно подвело черту.
«Нормальный, в принципе, человеческий голос, и чего ему стесняться?» — думал я, поджидая в коридоре Олега.
Буханка, ходовая рубка.
Семён разговаривал с Кэпом. Кэп и Чиф — капитан и старпом, владельцы «Зелёной буханки». Единственные инопланетяне на борту давно привыкли к тому, что их имена для людей не произносимы, и даже друг к другу стали обращаться только так. Кэп вызвал рубку, Чиф откликнулся не сразу.
— Что тебя так отвлекло на рутинной походной вахте, старина? — мысленно усмехнулся капитан.
— У старших помощников нет рутинных вахт, — привычно ответил Чиф, — приглядываю за дикарями.
— Никак не пойму, что за удовольствие следить, как они совокупляются? — выдал Кэп шутку номер раз.
— Да уж, нам этого ещё долго не понять! — неожиданно грустно ответил старпом.
— Ты сожалеешь? — удивился Кэп. — Ты желаешь прямым потомкам нашей участи? Чтобы они долгие сто астроциклов собирали кредиты на гражданство в присоединённых мирах?
— Ещё! — тон Чифа стал жёстче. — Ещё минимум сто долбанных астроциклов! Ну почему! Какие-то дикари!! Делают это, когда захотят, а мы только для продолжения рода!!!
— Это основа нашей культуры, её истоки, — хмуро напомнил Кэп. — Не завидуй дикарям, они очень мало живут. Нам же предстоит долгий путь. Если всё будет хорошо, наши потомки родятся гражданами какого-нибудь присоединённого мира. Ещё сотня астроциклов уйдет на то, чтобы помочь им получить гражданство одного из присоединившихся миров. И всего через три сотни мы увидим внуков — граждан центральных, соединённых миров! Вспомни, сколько экипажей за это время сменится здесь… Да сколько мы сменим таких кораблей!
— Да, — Чиф загрустил. — Почти сто полных смен состава, две тысячи жизней…
— И что? Ты их жалеешь? — не понял Кэп.
— Я нас жалею, — отозвался старпом, — мне жаль сотню наших человеческих жизней, что пройдут за это время!
— Разве тебе кажется чрезмерной цена за единственную жизнь гражданина галактики? — делано удивился Кэп.
— Нет-нет, что ты, что ты!!! — развеселился Чиф. — К тому же, может, и не придётся платить так дорого. Нам пока везёт.
Кэп изобразил плевание через плечо — нахватался у землян. — Увидим.
— Конечно. Но пока, — он выделил «пока», — всё складывается удачно. Минералы, потом этот найдёныш. Теперь вот координаты древнего побоища, там не может не быть чего-нибудь интересного!
— Да поможет нам галактический разум! — Кэп воздел вверх руки.
Я невозмутимо подпирал переборку, глядя на приближающегося Олега.
— Давно ждёшь? Двигай за мной, дел полно.
— Подожди. Олег… Тебя ведь и, правда, Олег зовут? Ты-то хоть человек?
— Человек, — кивнул в ответ, — только моё имя для всех, и в первую очередь для тебя — Вой. Когда-то был Васильев Олег Иванович, но он давно умер на Земле.
— Ты мой куратор? — отсекаю лирику.
Молчание знак согласия.
— Так чем я буду заниматься? — наконец-то я смог добраться до самого главного.
— Как чем? — Вой резко обернулся. — Ты же подписал договор, там написано: «Вы хотите стать рекрутом ЧВК?», ты ответил «Да». Что ещё неясно?
— Ну, ладно, ладно, хорошо, я подписался на военную службу в космосе среди инопланетян. До конца в это поверить не могу, но пусть так, что конкретно делать-то буду?
— Летать, конечно. — Вой невозмутимо продолжил путь.
— А на чём?
— На самолётах, — ответил по слогам.
— А зачем?
— Убивать, — равнодушно пожал Вой плечами.
— А за что? — вырвалось с придыханием.
— За деньги, ну и чтобы самого не убили. Деньги платят хорошие, а в остальном как повезёт.
— Деньги? Убили? Правда что ли? — мой голос сорвался в хрип.
— Здесь всё взаправду. — Сказал он весомо. — Чем раньше поймёшь, тем живее будешь.
— Ну, спасибо, подсобил, подогнал работёнку, век теперь не забуду!
— Парень, ты сначала проживи этот век. — Усмехнулся Вой.
— Это так трудно? — Улыбаюсь в ответ.
— Лучше считай, что уже сдох. Ты на небесах, Сёма. — Небрежно посоветовал куратор.
— А был бы на Земле. У меня там работа и жена… Были. — Не могу больше поддерживать этот тон.
— И куча болезней в придачу, — он серьёзно посмотрел в глаза.
— Какие болезни? — он опять сбил меня с толку.
— Откуда мне знать, я ж не доктор. СПИД, к примеру, на Земле победили?
— Да какой нафиг СПИД? — Мне смешно. — Хочешь сказать, что меня забрали, не проведя никакого обследования? На Земле даже в дворники без медосмотра не берут!
— Фирме достаточно, что ты в комплекте, и голова, судя по болтовне, варит. А что у тебя внутри творится — сугубо твои проблемы.
— И что теперь делать? Тут есть какая-то медицина? — Я спохватился.
— Есть, не волнуйся, — успокоил Вой. — Сходишь к Доку, пройдёшь обследование. — Он остановился у прямоугольника на стене. — Вот мы и пришли в мастерскую, царство главного техника Фары. Представь себе — она девушка. На всякий случай запомни… — Окинул меня скептическим взглядом. — До медосмотра постарайся на женщин даже не дышать, кстати, их у нас довольно много.
Проведя кистью, Вой открыл створку, внутри показались ряды стеллажей. Крикнул. — Фара!
К нам вышла девушка…
Откуда-то сбоку донёсся назойливый голос. — Тебе ещё пинка или сам пойдёшь?
— «Япона мама»! — прогремело на всё сознание эхо первого оглушающего впечатления.
Вернее было бы: «Вот это Фара», но, ни о вздёрнутом носике, ни о чудных, слегка раскосых, с загнутыми вверх уголками глазках сказать такое у меня язык не повернулся бы. Более того — я, наверное, вручную и без наркоза удалил бы любую метлу, брякнувшую это о Фаре.
Говорю «наверное» потому, что тогда ни в чём не был уверен, всё казалось новым и воспринималось как в тумане. Через гулкое марево пробились ненужные слова Воя о каком-то очередном пинке — я даже не обернулся. Этот смешной человечек перестал существовать — для меня все умерли, достаточно было смотреть на неё, на её лицо, на что-то говорящий ротик…
— Эй, придурок! Ты только мне тут не сдохни! — Она ласково положила чудные ладошки мне на плечи, страстно сжала, её лицо резко приблизилось, и в моих глазах взорвались миллионы искр.
Игла боли вонзилась в мозг, картинку залило фиолетовым пятном с багровой окаёмкой, чудесные звуки сложились в слова. — Тебе в нос достаточно, иль по яйцам добавить?
— Не-ну-на, — прогундосил я через прижатую к воспалённому шнобелю собственную ладонь, по пальцам текло.
— На-ка, вот, — она взяла меня за руку!
Отвела от лица и прижала салфетку, — подержи пока, скоро пройдёт.
— Спасибо, — я искренне поблагодарил за заботу.
— А ты забавный, — сказала она потеплевшим голосом, — живи пока.