Евгений Шварц – Предчувствие счастья (страница 101)

Кофейкина. А вот и не выкусила.

Упырева. А вот выкусила!

Кофейкина. А вот и не выкусила.

Упырева. А я говорю — выкусила!

Кофейкина. А я говорю — нет! Ты паразит!

Упырева. Меня словом не убьешь.

Кофейкина. Ты грязь на колесе!

Упырева. Ан я потяжелей.

Кофейкина. Упырь!

Упырева. Карьеристка!

Кофейкина. Я живому служу!

Упырева. И я вокруг живого. Мертвым не пропитаешься!

Кофейкина. Сама знаешь — конец тебе приходит!

Упырева. Приходит, да не пришел. Я еще свое высосу.

Кофейкина. А Гогенштауфена я тебе не дам! (Стучит по столу.)

Распахиваются окна. Светит солнце. Музыка.

Упырева. Что? Ты так близко?

Кофейкина. А ты думала?

Упырева. Я думала — ты за тридевять земель!

Кофейкина. А я возле хожу.

Упырева. Я думала — ты на периферии!

Кофейкина. А я в самом центре! (Пляшет от возбуждения. Поет.)

Дрыхнет в тине сытый гад, Завтра ты умрешь!

Упырева. Навряд!

Кофейкина.

В море соль и в шахте соль — Завтра будет бой!

Упырева. Изволь!

Кофейкина.

Пляшут зайцы у межи, Жизни я служу!

Упырева. Служи!

Кофейкина.

Суслик жирный гложет рожь — Смерти служишь ты!

Упырева. Ну, что ж!

Кофейкина.

Нам недолго воевать — Ты обречена!

Упырева. Плевать! (Пляшет.)

У реки, у реки, Тонут в тине рыбаки, Догорают огоньки, Умирают угольки.

Выкусила? (Убегает.)

Бойбабченко (мечется в азарте). Ну, это я уж не знаю, что это! У меня от злости все ругательства в голове перемешались! Что крикнуть? Какое слово в таком случае надо сказать? (Кричит в дверь.) Можете в автомобиле ездить... Нет, не то. (Кричит.) У меня у самой ребенок дома, а я не лезу без очереди — и это не то. Вагон не резиновый, дура такая! Я...

Кофейкина. Успокойся. (Свистит.) Ну вот, мы снова видимы. Бежим искать Марусю. Надо их мирить — с этого начнем. Жди нас здесь. Ах, заведующий, где ты? Жди.

Гогенштауфен. Ладно!

Кофейкина и Бойбабченко убегают.

(Садится, задумывается, поет.) Мы — красная кавалерия, и про нас, да что же это братцы-ы будет, а? С Марусей я поссорился, а как — не понимаю, ах, былинники речистые ведут рассказ. Быть может, я с ума сошел, сама Маруся пишет им, свиданье назнача-ает всем троим. Ее знакомый почерк и знакомые слова, несчастная моя го-го-ло-ло-ло-ва-ва! Увидел я конверт в ее руках врагов, и сердце оборвалось, я ругать ее готов. Ее знакомый почерк, ее слова, несчастная моя го-го-го-го-ло-ло-ва-ва.

Входит Брючкина.

Брючкина. Ах, вот вы наконец! Зачем вам это надо? (Хохочет.) Мы одни?

Гогенштауфен (встает). Как будто... А что?

Брючкина. Ну, в таком случае... (Обнимает его.) Да! Я получила письмо! Да!

Гогенштауфен. Чего — да?

Брючкина. Да! Я отвечаю тебе на письмо — да! Ах ты какой! Добился-таки своего!

Гогенштауфен. Чего — своего?

Брючкина. Любимый! (Обхватывает его. Громко стонет.)

Гогенштауфен. Почему? Что вы меня давите?

Входит Упырева. Ведет за руку Марусю.

Упырева. Ах какой пассаж! (Хохочет. Свист и шипенье. Уходят.)

Гогенштауфен. Маруся! Маруся!

Брючкина. Ну, дорогой, чего ты кокетничаешь? Давай уславливаться! Ведь я с тобой...

Гогенштауфен