Евгений Шварц – Предчувствие счастья (страница 103)
Арбенин. А нам какое дело?
Журочкин. Как это, какое? Здесь афера. Она аферистка!
Арбенин. Так я и знал... Конечно...
Журочкин. И я получил письмо, и вы получили письмо. Это она застраховала себе вечер, шантажистка. Думала — один не придет, другой придет! Конечно! Мы, мужчины, в цене. Хамка...
Маруся. Не смейте! Кому я писала?
Арбенин. Не притворяйтесь! Все понятно.
Журочкин. Я вам в отцы гожусь, а вы меня обманываете с другим. Бесстыдница!
Арбенин. У меня было редкое настроение, редкое! Конечно, свинство!
Журочкин. Пошлость!
Арбенин. Недомыслие!
Журочкин. Я в местком заявлю за ваше поведение!
Входит Юрий Дамкин.
Дамкин. Ах, вот они где! Слушайте, знаете потрясающую новость? Я влюбился!
Журочкин. А нам что?
Дамкин. Интересно! Сказать в кого, а, Маруся? Трепещет детка... У меня есть такое свойство: как влюблюсь, не могу молчать. Говорю друзьям, прохожим, дворнику... С вагоновожатым запрещается разговаривать — а мне все равно, я и ему тоже. Что мне — я влюблен! А, Маруся?
Маруся. Что?
Дамкин. Не слышала? Да что ты такая ошеломленная?
Арбенин. Давно ли вы на ты?
Дамкин. Сказать, Маруся? Губы трясутся у нее, потеха какая! Скажу — с настоящей секунды.
Журочкин. Что же так вдруг?
Дамкин. А вот — прислала она мне такое письмецо, после которого «вы» говорить нельзя... Да, детка? Ой, со смеху умру! Какие у нее глаза, как будто кролик запуганный! Губки в морщинках, детские, все кишочки можно надорвать с хохоту!
Арбенин. Выслушайте нас.
Дамкин. У меня есть такое свойство: когда я влюблен...
Арбенин. Все это я знаю. Вы получили от нее письмо?
Дамкин. Да!
Арбенин. Мы тоже.
Дамкин. От кого?
Арбенин. От нее же!
Дамкин (спокойно). Это ерунда.
Журочкин. Как ерунда?
Дамкин. Это вас разыграли.
Журочкин. Почему вы так думаете?
Дамкин. Потому что она мне письмо прислала! При чем тут вы? Не понимаю... Идем, Маруся! Да не вырывайся, детка. У меня есть такое свойство: если я влюблен, от меня не уйти.
Маруся бежит.
(С хохотом гонится.) Убежать думает, потешная. У меня зубы стальные!
Арбенин (гонится). Нет, стойте, надо выяснить!
Журочкин. Стой! Я сейчас ее осрамлю!
Убегают. Входят Кофейкина, Бойбабченко, Гогенштауфен.
Гогенштауфен. Ах, почему, почему вы думаете, что она может быть здесь! Значит, вы тоже верите, что она сама написала эти письма?
Кофейкина. Смотри, смотри на него!
Гогенштауфен. Вы что-то знаете, но скрываете от меня.
Кофейкина. Слушай, слушай его!
Гогенштауфен. Ну, конечно, вы переглядываетесь! Вы знаете, что она вовсе не такая, какой притворяется. Я все понимаю.
Кофейкина. Чувствуешь, Бойбабченко, как ей легко, Упыревой-то? Видишь теперь? С толку сбить человека, который влюблен, совершенно просто. Нету такой подлости, которой он не поверил бы насчет своей девушки. Ох, путаные люди!
Бойбабченко. Верно, матушка, верно. Я в счастливом возрасте, голова у меня ясная, страстями не затуманенная. Я так им возмущаюся!
Гогенштауфен. Что же вы скажете — она подделала письма? Упырева подделала ее почерк? Марусин почерк? Ерунда!
Кофейкина. Это дело второстепенное, как она послала письма. Важно, что она это сделала, и тебя надо с Марусей помирить. Твой проект...
Гогенштауфен. А ну его к черту, мой проект!
Кофейкина. Видишь, Бойбабченко?
Бойбабченко. Вижу и возмущаюся.
Кофейкина. Счастье, что я здесь. А не будь меня... Ах, страшно подумать!
Гогенштауфен. А где она пропадает, Маруся-то ваша? На работе нет, дома нет, где она? У одного из них? Ха-ха!
Бойбабченко. Опомнись, безумный!
Гогенштауфен. Вообще мне все это совершенно безразлично, и я иду домой.
Бойбабченко. Опомнись, идол! Опомнись, аспид! Ну куда ты пойдешь?
Гогенштауфен. Где она пропадала целый день?
Бойбабченко. Известно где! Не знаешь, что ли, нашу сестру? Сидела весь день у подруги какой-нибудь да плакала.
Гогенштауфен. А вечером сюда? Куда звала этих...
Кофейкина. Не капризничай! Да, вечером сюда. Ее, конечно, вызвала сюда по телефону Упырева. Вон она, Упырева. Стой здесь! Бежим, Бойбабченко! Стой здесь, Гогенштауфен, никуда не уходи, надо выследить, куда она бежит!
За сценой начинает петь хор цыган.
Гогенштауфен. Я пойду домой.
Кофейкина. Перестань, стыдно.
Бегут.
Гогенштауфен (садится на скамейку). Я целый день ничего не ел. Но теперь очень спокоен. Пожалуйста, я останусь. Я очень рад, когда смогу ей высказать в лицо все, что следует. Я очень рад, что я не волнуюсь, что за день перекипел. Я, когда волнуюсь, говорю нескладно, а сейчас я холоден и могу... Вон она! (Вскакивает.)
Вбегает Маруся.