Евгений Шмурло – Вольтер и его книга о Петре Великом (страница 11)

б) в черновой читаем: «ibid. lin. 6.: célèbre Aristote de Bologne. Je laisse à juger si l’on doit appeler célèbre un homme dont les historiens étrangers ont sçu si peu comme de cet architecte». Слова эти вписаны и в беловую рукопись, но потом старательно там зачеркнуты (ср. Сводку № 33). Они вызваны следующей фразой Вольтера: «Ce Kremelin fut construit par des architectes italiens, ainsi que plusieurs églises, dans ce goût gothique, qui était alors celui de toute l’Europe; il y en a deux du célèbre Aristote de Bologne, qui florissait au XV^esiècle» (Œuvres, XVI, 40 1).

4. SUPPL. – Suite des Remarques sur l’Histoire de Pierre le Grand par Mr. de Voltaire.

Портфели Миллера. № 2, № 149. Тетрадь 1-я, л. 19–36. Собственноручная черновая Миллера. Непосредственное продолжение предыдущих замечаний на тот же первый том издания 1759 г.: на главы 5, 6 и 7: a) Gouvernement de la Princesse Sophie; b) Règne de Pierre. Commencement de la grande reforme; c) Congrès et traité avec les Chinois, (с. 101–133). Заголовок («Suite – de Voltaire») зачеркнут, видимо, для того, чтобы при переписке сам текст связать непосредственно с замечаниями на первые четыре главы. – Тут же другая черновая, тоже руки Миллера, на немецком языке. Всего 88 замечаний.

5. FAUTES. – Fautes typographiques et autres petites corrections qu’on prend la liberté de proposer à Mr. de Voltaire pour la seconde édition du premier tome de «l’Histoire de l’empire de Russie sous Pierre le Grand».

Бумаги Вольтера. № 242, том I, № 14 (новая нумерация) и № 7 (нумерация, современная Вольтеру). 3 листа. Над заголовком, почерком, который признается Минцловым за Шуваловским, приписано: «Ce sont de ces petitesses que Mr. de Voltaire se fera lire par son secrétaire». 71 замечание, притом не исключительно «типографских», но иногда и по существу, все на тот же первый том изд. 1759 г.

6. SEC. – Remarques sur le second volume de l’Histoire de Pierre I^er par Mr. de Voltaire.

Бумаги Вольтера. № 242, том I, № 17 (новая нумерация; старой не было); с. 1–37. Это замечания, числом 131, на главы 1–6, 8 и 9 второго тома, посланные в Петербург на предварительный просмотр в рукописи.

7. SEC. – Remarques sur les autres chapitres: 1. Travaux et Etablissements vers l’an 1718 et suivants; 2. du Commerce; 3. des Négociations d’Aland; 4. de la Religion; 5. des Loix; 6. des Conquêtes en Perse.

Бумаги Вольтера. № 242, том I, № 16 (новая нумерация; старой не было). 6 листов. 36 замечаний на новые (XI–XVI) главы рукописи второго тома; продолжение предыдущих.

8. ALEX. – Remarques sur quelques endroits du chapitre contenant la condemnation du Tsarevitch avec les réponses aux questions mises en marge.

Бумаги Вольтера. № 242, том I, № 19 (новая нумерация; старой не было). 9 листов. 31 замечание: 19 на запросы Вольтера, 12 – по собственному почину.

Глава первая

Мысль написать историю Петра Великого, нарисовать его образ и изложить его деяния пришла Вольтеру задолго до того, как он в действительности приступил к ее осуществлению. В 1731 г. он выпустил в свет своего «Карла XII» и, может быть, уже одним появлением этой книги, бессознательно для самого себя, определил дальнейшее направление своих мыслей: Петр дополнял Карла; история одного без истории другого оставалась неполной. Избрав первоначально своим героем шведского короля, Вольтер не мог не почувствовать, что в великой драме, разыгравшейся на отдаленном северо-востоке Европы и завершившейся столь неожиданным финалом, в сущности, было два героя, не один. Яркая антитеза Карлу, этому буйному викингу, запоздалому рыцарю благородного, полного блеска, но бесплодного и беспочвенного романтизма в политике, – Петр, с его гениальным умом государственного строителя и созидателя, уже одной этой антитезой мог приковать к себе внимание Вольтера, который как раз в ту пору работал над «Веком Людовика XIV», задачей, по существу, однородной – над выяснением уклада народной жизни, воплощенного в яркой и блестящей личности. Повторяем, Карл и Петр оттеняли один другого. Один олицетворял собой прошлое, ставшее теперь бесполезным и ненужным, как все, что уже отжило свой век; другой говорил о будущем, полезном и необходимом. И чем больше воздал Вольтер хвалы «северному герою», тем естественнее было со временем появиться желанию воздать должное и герою Полтавы, изумившему мир редкостным сочетанием достоинств полководца и законодателя.

В начале 1737 г. Вольер приступил к переизданию своих сочинений[162]. Кажется, он думал включить туда также и «Историю Карла XII». Но книга, в том виде, как она появилась шесть лет перед тем, по-видимому, более его не удовлетворяла; он почувствовал ее однобокость. Ему хочется теперь дать «сокращенный пересказ» не только «великих деяний Карла», но и «плодотворных дел Петра»[163]; последние даже как будто грозят нарушить архитектоническую стройность прежней работы и принять размеры, мало уместные в книге, посвященной шведскому государю: он хочет «возможно обстоятельнее и детальнее» ознакомить своего читателя с тем, «что сделал царь для блага человечества»[164]. Недовольный наличным материалом, Вольтер ищет нового, по возможности, у самого первоисточника. С этой целью он составляет ряд вопросов относительно личности Петра и состояния России за его время и хлопочет получить разъяснения им при посредстве кронпринца Фридриха Прусского[165]. «Сокращенный пересказ» плохо вяжется с этой заботой о свежих дополнительных данных; по-видимому, Вольтер сам еще не составил себе в ту пору определенного плана и еще не выяснил себе, как он станет разрабатывать будущие свои новые материалы. Этот план вырастет у него много позднее. Два года спустя, прося князя Антиоха Кантемира посодействовать ему в разъяснении возникших у него запросов касательно количества состава населения современной России, он все еще продолжает ставить свою просьбу в связь с «перепечаткою» «Истории Карла XII»[166]. «Перепечатка» в издание 1738–1745 гг. не вошла; той более широкой задаче, какая сложилась теперь в представлении Вольтера, она перестала отвечать; сама же задача пока была ему еще не по силам. Как бы ни было, имелась ли в виду действительная переделка старой работы или нет, сама же идея о такой переделке навеяна была не Карлом, а Петром, и потому позволительно думать, что Вольтер, хотя и бессознательно, но уже теперь готовился к будущей «Истории России при Петре Великом».

Посмотрим, что́ именно сделано было им с этой целью.

Мы видели, что за новым материалом Вольтер обратился к Фридриху, кронпринцу прусскому. Помимо тех добрых отношений, какие существовали тогда между ними, Вольтер имел все основания рассчитывать на сочувственный отклик: в ту пору Фридрих еще был горячим поклонником русского царя, находил, что из выдающихся монархов последнего времени он один обладал истинным просвещением; законодатель, прекрасный знаток морского дела, Петр, по мнению молодого принца, совместил в себе самые разносторонние знания, и ему недоставало лишь одного: хорошего воспитания и культурных навыков[167]. Но даже и эти недостатки, говорил Фридрих, не могут отнять у него права быть занесенным в категорию великих людей[168].

Вольтер не ошибся в своих расчетах: Фридрих охотно пошел навстречу его пожеланиям и немедля переслал его вопросы своему приятелю Зуму, саксонскому посланнику в Петербург[169]. Одновременно то же поручение – дать на них ответы – Фридрих возложил и на Фокеродта, который, после 18 лет[170]пребывания в России в качестве секретаря прусского посольства, только что вернулся оттуда и «в совершенстве знал положение тамошних дел»[171]. Данные, собранные Зумом, оказались мало пригодными[172]; продуктивнее заявил себя второй корреспондент, и ответы Фокеродта – «История царя», как называл их Фридрих, – в половине января 1738 г. уже были доставлены Вольтеру[173].

Успех вызвал новую просьбу: доставить материалы об императрице Екатерине и о царевиче Алексее: Вольтер интересовался знать, при каких обстоятельствах умер последний[174]. Пожелание это было исполнено с прежнею отзывчивостью[175], и в мае 1738 г. биографические данные, о которых хлопотал Вольтер, тоже уже находились в его руках[176].

Вопросы, поставленные Вольтером[177] и вызвавшие к жизни известное сочинение Фокеродта «Considérations sur l’état de la Russie sous Pierre le Grand»[178], отчетливо знакомят нас с тем, как понимал будущий историк Петра Великого свою задачу. Вольтер, нарисовавший в своей «Histoire de Charles XII roi de Suède» портрет шведского короля, теперь замышляет дать целую картину, и хотя в этой картине фигуре русского царя отводилось первенствующее место, все же в основу положена не личность Петра, а его творение, результаты его деятельности. Вольтер хочет знать: что нового внес Петр Великий в церковную жизнь, в управление? Чем полезным ознаменовалась его деятельность в сфере военной, торговой? Как она отразилась на путях сообщений, на созидании новых городов, крепостей, на территориальном расширении пределов России путем мирной колонизации отдаленных стран? В какой мере Россия обязана царю успехами своего просвещения? Насколько его реформы изменили склад понятий русского народа, привычки, внешнюю обстановку жизни? Отразились ли эти реформы на увеличении народонаселения? Не довольствуясь общими вопросами, Вольтер просит цифр: ему надо установить количество народонаселения, духовенства в частности; выяснить размеры финансовых средств России.