Евгений Шепельский – Воспаление колец (страница 32)
— Однако! — вдруг вскричал Гнусдальф. — Есть козырь в рукаве!.. Умория, — пояснил он, поднимаясь и встряхиваясь. — Гномье царство! Я бывал там недавно — хорошее царство! И оно совсем рядом: пол часа езды, и вот она — дверь в склоне горы Бабайоброс!
Лепоглаз вздрогнул.
— Но там... там
— Да, — без обиняков сказал Гнусдальф, — там действительно ТЕМНО. ТЕМНО, ТЕМНО, ТЕМНО, ВОТ ТАКИМИ БОЛЬШИМИ БУКВАМИ!!! С тех пор, как гномы проиграли Уморию чморкам в домино и ушли оттуда, там действительно стало ОЧЕНЬ ТЕМНО. Но мы рискнем. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Или проще: кто не рискует, тот никогда не станет алкоголиком; но мы-то с вами рисковали уже не раз!
— А может, нам стоит постучаться в ворота? — робко предложил Опупин.
— Ага, — кивнул Марси, тупо разглядывая надпись, краска на которой не успела подсохнуть.
— Никаких «стучаться» времени нет, — отрезал Гнусдальф и взгромоздился на осла. — Мы должны быть в Умории до темноты. Шустрей! В желудках свинолаков нам будет тесно и неуютно!
Охранители кольца молча спустились в Угарион, который недавно с таким облегчением покинули. Отчаянно труся, они потрусили вперед. Что-то зловещее чувствовалось в воздухе. В небесах собирались чернильные тучи. Откуда-то задувал жаркий ветер, наполненный запахами скотного двора.
— Свинолаки идут за нами, — тревожно сказал Лепоглаз.
— А я уже не тот, что раньше, — печально проговорил маг, — и вряд ли сумею отвести их от нашего следа.
— Так отведи хотя бы запах! — вскричал Брагомир.
— Молчи, отрок, — строго осек его маг. — От запаха есть более действенное средство — затычки в нос. Позаботься лучше об охране нашего арьергарда.
Брагомир что-то фыркнул и послал осла на корпус вперед.
Беглецы двигались к Бабайобросу кратчайшим путем. Корявые, с голыми ветками деревья вставали на их пути. Бугристую почву усыпали скорпионы и сколопендры, обветренные черепа скалились дьявольскими ухмылками. В воздухе был разлит страх.
Великая гора приближалась. Склоны ее были засижены птицами, покрыты паршой и изрыты оспинами: гора была ужасно стара. У ее подножия лежало огромное озеро. Везде по его поверхности надувались и лопались с чмокающим звуком громадные зеленые пузыри. С большой осторожностью путники направили ослов вдоль берега этого чуда природы.
— А раньше-то здесь был кро-о-охотный ручеек! — сообщил Гнивли. — Я стирал в нем трусы и ловил жаб на обед...
В тылу вдруг раздалось кровожадное хрюканье свинолаков, и зубы Свэма выбили звонкую дробь.
— Кое-кто обещал нам дверь! — взвизгнул он, хватая мага за бороду.
— И мир не сразу строился, — возразил Гнусдальф, хлопнув по пальцам Свэма ширпотребной палочкой.
Солнце скрылось за массивной фиолетовой тучей; стало сумрачно и прохладно. Охранителям казалось, что громадный Бабайоброс клонится в их сторону, готовый шмякнуться и расплющить...
И тут в склоне горы они заметили дверь. Вернее, не дверь, а бронедверь. Выкрашенная в серый цвет, она сливалась с камнем. Большие заклепки и ручка-вентиль придавали ей сходство с дверцей сейфа. Охранители подъехали к двери и слезли с ослов. Маг подул в замочную скважину и задумчиво нахмурил лоб.
— Очевидно, дверь закрыта, — проговорил он, убедившись, что вентиль не вращается.
— Что же нам делать? Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ??? — протараторил Брагомир. Он подбежал к двери и несколько раз боднул ее головой. Дверь отозвалась надсадным гулом. Спустя мгновение со склона Бабайоброса низринулась лавина. К счастью, она прошла стороной, но охранителей все равно присыпало снегом.
Гнусдальф откашлялся.
— Брагомир, дорогой, — ласково сказал он, — я сомневаюсь, я очень, очень сильно сомневаюсь, что таким образом ты ее откроешь. Скорей Бабайоброс расколется на части, чем треснет муфлониевая бронедверь. — Чародей помолчал, пожевал губами и задумчиво изрек: — Дверь закрыта. Она отпирается. Но, возможно, и не отпирается. Тут есть два пути. Путь «да» и путь «нет». Задумаемся над первым... Однако есть еще и второй. Вот так-то, придется подумать. Хм, хм... Что ж, боюсь, мне потребуется определенное время на вдохновенный поиск блестящей идеи. Думается, некоторая доля риска есть в том, что этой идеи я так никогда и не найду.
Гнусдальф застыл перед дверью. Охранители любовались его гордым профилем и дрожали.
— А! — внезапно сказал маг. — Заколдованный замок! Стоит лишь наложить...
— Наложить? — радостно перебил Брагомир и мигом сбросил штаны. — Гнусдальф, ты главное скажи — куда!
Гнусдальф крутанул пальцем у виска и сказал, не скрывая к Брагомиру отвращения:
— Ты не дослушал. Наложить — это значит наложить чары, сказать несколько особых слов, понимаешь?
— Слов? — Брагомир натянул штаны. — Тоже мне новость! Да знаю я эти
— Ты мыслишь категориями кроманьонца, — вздохнул маг. — Отойди, не мешай думать... Ладно, — он шмыгнул носом. — Отойдите все. Я буду колдовать.
Когда все отошли, Гнусдальф приблизился к двери, коснулся ее ширпотребной палочкой и с апломбом сказал:
—
Удивительно, но ничего не произошло!
Крайне озадаченный, Гнусдальф осмотрел свой реквизит, потеребил бороду, затем ткнул палочкой в дверь и прочел заклятие повышенной мощности:
Дверь, и до заклятия казавшаяся довольно крепкой, стала тверже алмаза.
— Не выходит, гадина! — злобно вскричал чародей, яростно шморгая носом.
— На дверь наложены крутейшие заклятья? — благоговейно прошептал Марси.
— Какие там заклятья! — отмахнулся Гнусдальф. — Сопля в носу застряла! Я подозреваю у себя гайморит!
Он принял задумчивый вид, что-то пробормотал, потом наклонился, прижал одну ноздрю пальцем и по-спартански высморкался под дверь.
Свинолаки были уже недалеко. Хрюканье этих тварей напоминало тарахтение сотен мопедов. Ослы и их хозяева сбились в дрожащую блеющую кучу. Это был конец...
В этот миг Гнусдальф запрокинул голову и облегченно расхохотался.
— Постойте! — воскликнул он. — А отмычки?
— Отмычки? — оживился Элерон. — А у кого есть отмычки?
— У меня есть! — отрезал маг и полез в саквояж. — Алей гоп! — Он вытащил большое кольцо, на котором болталась, по меньшей мере, сотня отмычек. — Ну-с, приступим... Это не займет много времени. При моем-то опыте...
И он взялся за дело. Его сухие длинные пальцы управлялись с отмычками на удивление ловко. Наконец замок щелкнул. Маг повернулся к спутникам — точь-в-точь Моисей, только что высекший воду из скалы:
— Да, талант не пропьешь! Взбодритесь, сейчас мы войдем... Не распускай нюни, Элерон! Брагомир, ровней спину! Фордо, у тебя такой вид, словно ты только что выбрался из помойной ямы! А ты, Гнивли... ОЙ, МАМА! ОЙ! ОЙ-ОЙ-ОЙ, ЧТО ЭТО???
В середине обросшего камышом озера вспух чудовищных размеров пузырь. За его стенкой виднелись размытые очертания чего-то громадного, зловещего, белого...
— БУ-У! — донеслось из пузыря. — БУ-У-У!..
— Спасаемся! — заревел Гнусдальф, хватаясь за вентиль. — Это же Дан...
И тут пузырь лопнул.
«ХЛОБЫСТЬ!» — с таким звуком ветер, воняющий йодом и пенициллином, ударил в лица героев. На миг они зажмурились, а когда открыли глаза... О, посреди озера возвышалось невиданное чудище размером с трехэтажный коттедж и в белом, опутанном водорослями халате! Пряди серо-зеленой тины свисали с головы до самых плеч. Пасть чудища скрывала марлевая повязка, а глаза, прямо сквозь квадратные, помутневшие стекла очков метали молнии, которые выжигали в скале над головами охранителей начальные строки клятвы Гиппократа.
— Кариес! — взревел Дантист, поднимая правую руку. Верней, чудовищный обрубок: из предплечья торчало длинное мельхиоровое сверло. Оно заработало с отвратительным визгом; вода позади Дантиста забурлила от выхлопов, над озером поплыл удушливый дым.
— О, горе нам, развратным интуристам! — трагически вскричал Лепоглаз. — Он взял с собой премерзкого соратника, Бормашину!
— Ужасен зрак Дантиста! — крепко зажмурясь, простонал Гнусдальф.
— Какая зрака, какая зрака? — заверещал Марси. — Сам ты зрака! Отпирай, лысый черт, я слишком молод, чтобы умирать, а он тут со своей зракой лезет!
Дантист взревел и двинулся к отряду. Шаг, второй — и вот он уже рядом. Рука с Бормашиной протянулась вперед, сверло отвратительно жужжало. Дантист помедлил, выбирая жертву... Поток воздуха от сверла всколыхнул волосы Фордо. Но Дантист выбрал чародея. Бормашина скользнула к серой фигурке, однако тут Гнусдальф, кряхтя, потянул дверь на себя. Заскрежетали петли, тяжелая на вид дверь удивительно легко распахнулась; маг отскочил, а вот Дантисту не повезло: створка прижала его руку с Бормашиной к скале.
В проеме колыхалась непроницаемая, пахнущая сыростью тьма.
— Вперед! — скомандовал маг, и первым сиганул через порог.
— Пасть порву! — бесновался Дантист, пытаясь освободить руку. — Хреновый кусок подложили, гниды! Залечу!