Евгений Шепельский – Воспаление колец (страница 19)
— Какие вопросы, Гарри! — ничуть не удивился Бодяжник. — Кстати, как твои оценки за первую четверть?
Гарри вяло махнул рукой:
— Мрак! Придется забашлять ректору, иначе выпрут! И турнир по кви... ик! ик!... ди... ик! ик!.. чу я продул! — И он снова поднес кулек к лицу.
— Это кто был? — спросил Фордо, когда мальчик остался далеко позади.
— Да так, знакомый... Сидели как-то вместе... — нехотя ответил Бодяжник. Где сидели, он уточнять не стал.
И тут, кажется, со всех сторон сразу, грянул слитный охотничий вопль набздулов!
— Ой! — сказал Свэм.
Вопль страшно бил по ушам, и Фордо почувствовал, как его уши — большие, красивые уши, более волосатые, чем ноги, — завяли.
— Я бы не сказал, что это Тарзан, — прошептал он.
— Это набздулы, набздулы! — разнервничался Марси.
— Нас съедят! Сделают бефстроганов из наших чудных попок! — захныкал Опупин.
— А из кишок наделают ниток! — тоном знатока добавил Свэм.
— О, набздулы, набздулы! — простонал Элерон, с видом тихо помешанного раскачиваясь в седле. — Подобно смерчу несутся они на черных скакунах! А из-под копыт скакунов вырываются багряные искры! И леденит душу набздулий вой, и кажется тебе, что пробуждает он в темных закутках сгустки неведомой миру тьмы, а белесый туман... А белесый туман... э-э, выползает! Да-да, выползает! И тьма готовится сомкнуть над миром свои крылья! А порожденья ночи уже острят свои клинки...
— Ты всегда такой, или только по субботам? — осторожно спросил Фордо.
— А что, сегодня суббота? — удивился Бодяжник.
— Да он просто начитался бредятины Коли П.! — встрял Свэм.
Покраснев, Элерон подрулил к Срамби и пинком опрокинул его драндулет на бок. Затем повернулся к хрюккам и, понизив голос, сказал:
— Мой опыт
— А покороче нельзя? — взволнованно пропищал Марси.
— Можно и покороче, но тогда длинней будет твоя агония, — мрачно изрек Элерон. За день пути хрюкки просто извели его своими идиотскими репликами; Элерон чувствовал — еще чуть-чуть, и он потеряет над собой контроль.
Без лишних препирательств герои покатили вперед. Им было СТРАШНО.
Ехали они долго, и даже очень долго. Лес казался бесконечным, как пустыня Сахара. Наконец солнце перестало светить по причине полного отсутствия на небосклоне и присутствия на другой половине планеты, известной как
И вот, когда ноги путешественников устали крутить педали, а пустой желудок Фордо грозил разродиться язвой, подъехали они к холму, такому массивному и высокому, что не заметить его и проехать мимо мог только полный кретин.
Элерон собрался проехать мимо, но хрюкки указали ему на холм как на место, пригодное для ночевки.
— Ага! — вскричал Бодяжник. — Это же знаменитый холм Абзданул! Он послужит нам отличным убежищем! Наверх! Скорее наверх!
Усталые путники кое-как затащили на холм свои драндулеты. Хрюкки, блаженно засопев, начали потирать отсиженные ягодицы, а Элерон отправился разведать окрестности.
Вершину Абзданула венчали развалины какой-то постройки. Элерон, настороженный и собранный, как настоящий
Элерон издал торжествующий вопль, от которого главарю набздулов заложило уши:
— ОГО-ГО-ГО-ГО!!! Друг Гнусдальф дает о себе знать! Ура, ура, ура! — Он замолчал, походил кругами, постоял на голове и, наконец, изрек: — Поразмыслив, я пришел к двум выводам: либо Гнусдальф дает нам знать, что ночевать на этом холме опасно, либо намекает, что, оставаясь здесь, мы будем в полной безопасности. И лично я склоняюсь ко второй версии.
— Либо он просто захотел оставить свой автограф на этих руинах, — с невинным видом предположил Фордо.
В горле Элерона заклокотало.
— Мнение шибздиков меня не интересует! — отрезал он.
— Тебя в детстве не роняли, нет? — осторожно полюбопытствовал Свэм.
— Один ра... — вырвалось у Бодяжника, но потом он опомнился, и сам попытался уронить Свэма с холма. — Я ночевал тут когда-то, — молвил он, загнав Свэма на верхушку стены. — Это историческое место.
— Как, я не расслышал, «истерическое»? — проблеял Свэм, корча Бодяжнику рожи.
— А чем оно так исторично? — бойко спросил Опупин.
Элерон посмотрел на него тяжелым взглядом.
— Здесь раньше разводили хрюкков на продажу, — буркнул он и отвернулся. Присев, он начал что-то искать у основания постройки, перелопачивая землю руками и взрыхляя ее носом.
— Нету, — наконец разочарованно выдохнул он. — Старый шарлатан обманул нас. Он обещал оставлять на местах своих ночевок запас сухих дров, а оставил только бутылку из-под кагора и обглоданные куриные кости. Вот и верь после этого волшебникам!
Последовала тягостная пауза. Затем все начали спорить, кому идти вниз за дровами. Все разрешил жребий, и отпрыск старого Срамби, вооружившись ножовкой, зашлепал в темноту.
— Мне не страшно, — бормотал он, ощупывая свои штаны спереди и сзади. — Мне совсем не страшно. Я смелый хрюкк!
Вскоре языки пламени озарили лица хрюкков и потоки слюны, которую они роняли на землю. Не тратя времени на слова, они раскрыли дорожный саквояж Элерона и набили рты разной снедью, которую Бодяжник «одолжил» у Барыгана, пока Фордо отвлекал владельца кабака разговорами о падении цен на услуги депутатов и проституток.
Чего только не было в саквояже! И копченые улитки, и печеные калитки, и тушеные поганки, и поганые тушенки, и вареные сморчки, и сушеные торчки, и даже запеченные в тесте чморкские уши! Ужин запили пятью бутылками отменного «Шато-Бормото» урожая Первой Эпохи.
Насытившись, хрюкки разлеглись в непристойных позах, легонько поглаживая бочкообразные животики. Захмелевший Свэм начал упрашивать Бодяжника рассказать что-нибудь эдакое, гнусное, непристойное, и желательно — с элементами порнографии и садизма.
— Ну, короче, из жизни эльфов! — подытожил он.
Элерон поскреб подбородок.
— Я поведаю вам одну старинную, затхлую, покрытую плесенью легенду, — после небольшого раздумья сообщил он. — Ну как, согласны?
Под влиянием съеденных калорий и выпитых градусов хрюкки согласились бы слушать даже волынку.
Элерон встал, принял горделивую позу и откашлялся.
— Легенда о Брёвене и Плачьвесьдень, — сказал он, и взгляд его унесся вдаль, разорвал серые туманы настоящего, пронзил сумрак прошлого и воткнулся в земли Белери... э-э, читайте «Сильмариллион», короче! — Это трагическая легенда из богатого наследия эльфийского фольклора, включающего в себя также похоронные песни и тосты. Итак, пролог! Слушайте...