Евгений Шалашов – Смерть на обочине (страница 22)
Я собирался помочь встать господину титулярному советнику, но дверь раскрылась и в кабинет вошел сам Лентовский.
– Господа, что здесь происходит? – строго спросил председатель суда, закрывая за собой дверь. – Александр Иванович? Иван Александрович? Мне сообщили, что в кабинете помощника прокурора идет драка.
Помощник окружного прокурора с кряхтеньем встал на ноги и, указывая на меня пальцем, заявил:
– Ваше превосходительство, будете свидетелем на суде. Следователь Чернавский только что пытался меня убить. И не довел преступление до конца по независящим от него обстоятельствам.
Глава двенадцатая
Неожиданный дар
– Пытался убить? – скептически переспросил Лентовский, потом хмыкнул: – Если бы Чернавский хотел вас убить, не сомневаюсь, он бы уже убил. Впрочем, если вы настаиваете, рекомендую подать соответствующую жалобу – на мое имя или на имя директора судебной палаты. Сразу предупреждаю, что свидетелем в вашу пользу не смогу выступить. Я видел, как вы поднимались с пола, и ничего больше. Еще слышал, как Иван Александрович предлагал вам сесть и все обсудить. Убийцы не предлагают жертве переговоры.
Взгляд председателя окружного суда упал на золотой портсигар, лежащий на столе.
– Что это? – спросил он слегка дрогнувшим голосом.
– Это, Николай Викентьевич, как полагаю – ваше имущество, – сообщил я, забирая портсигар и передавая его Лентовскому.
Его превосходительство щелкнул крышкой, глянул на гравировку, с волнением произнес:
– Мой. Машенька подарила. Как он у вас оказался?
– Полиция отыскала, нам принесла – дескать, проверьте, не имеет ли находка отношения к вашему председателю, – начал импровизировать я. – А мы с Александром Ивановичем поспорили – кто портсигар Николаю Викентьевичу отдаст? Каждому захотелось отличиться перед начальством. Верно, Александр Иванович?
– Верно, – кивнул Виноградов, успевший взять себя в руки.
– Что вы там про угрозу убийством-то говорили? – рассеянно поинтересовался Лентовский, продолжая любоваться находкой.
– Виноват, ваше превосходительство, сглупил, – быстро покаялся титулярный советник. – Начали мы с господином Чернавским подарок милейшей Марии Ивановны друг у друга вырывать, я в сторону отлетел. А как вы зашли, про убийство с досады вырвалось. – Виноградов вздохнул, как мне показалось, слегка театрально: – Hominis est errare[28].
– Вот и ладно, – кивнул Лентовский, убирая золотую вещицу в карман. Кивнул мне на выход. – Пойдемте, Иван Александрович, хочу с вами кое-что обсудить. – Посмотрев на Виноградова, сказал: – Александр Иванович, у меня с вами тоже разговор будет. Зайдите через час. И в порядок себя приведите, посетители могут зайти, неудобно. Вы говорите – человеку свойственно ошибаться? Помните вторую часть афоризма? Нет? Напомню: «Hominis est errare, insipientis perseverare, insipientis perseverare»[29].
Могли бы и перевод сделать, а самому спрашивать неудобно. И вообще – юристам латынь нужна для того, чтобы выглядеть умными и высказывать крылатые выражения? Какой в мертвом языке практический смысл?
В коридоре, возле кабинета Виноградова стояло несколько встревоженных чиновников.
Я думал, что председатель суда сейчас начнет что-то объяснять – дескать, стул упал, вместе с хозяином, но наш генерал даже не подумал давать какие-то пояснения.
– Господа, вам заняться нечем? – сурово сдвинул брови Лентовский. – Отрадно, можно сверхурочные не платить. И про наградные подумаю – не урезать ли их процентов на десять?
Всех любопытствующих словно ветром сдуло.
Правильно, так и надо. Ишь, решили, что у коллеги драка, а никто не зашел, все на начальство свалили.
Прежде чем закрыть за собой дверь в кабинет, его превосходительство приказал начальнику канцелярии:
– Петр Ильич, меня ни для кого нет. Когда освобожусь – дам знать.
Кивком указав мне на стул, Лентовский уселся на свое место и с укоризной в голосе спросил:
– Иван Александрович, вы другого места для драки найти не могли?
И что теперь? Говорить – дескать, не виноватый я, Виноградов спровоцировал? И не увильнешь – дескать, ничего не было. Понурив голову, сказал:
– Виноват, Николай Викентьевич, не сдержался.
– Плохо, Иван Александрович, очень плохо, – покачал головой председатель. – Судебный следователь должен уметь сдерживать свои порывы. Надеюсь, этого больше не повторится.
Я только развел руками. Дескать – обещать не могу, постараюсь, сделаю все возможное.
– В следующий раз, если соберетесь кого-то бить, вроде Александра Ивановича, делайте это не в помещении суда, – приказал председатель. – За конюшню бы его отвели, что ли.
На этот раз руками разводить не стал, сделав изумленно-глуповатое лицо. Ишь, начальник дает рекомендации своему подчиненному – где лупить другого подчиненного. Видимо, что-то не так с господином помощником прокурора, если иных методов воздействия нет.
Лентовский вытащил из кармана портсигар, выложил его на стол, крутанул его вокруг своей оси. Наблюдая, как затухает движение, председатель спросил:
– Так говорите, полиция портсигар отыскала случайно?
– Не так, чтобы совсем случайно, в процессе расследования убийства неизвестного, – принялся я рассуждать. – Но, если специально вашу пропажу не искали, выходит, случайно.
– Философ вы, Иван Александрович, – усмехнулся Лентовский. Спасибо, что демагогом не назвал. Посмотрев мне в глаза, сказал: – А если я вам скажу, что портсигара я не терял, а он был украден? И мои подозрения падали на господина Виноградова?
– Ничего не могу сказать, – покачал я головой. – Может, лучше нам с вами придерживаться такой версии – портсигар вы где-то уронили, кто-то нашел, передал в полицию?
– А Виноградов? – хмыкнул Николай Викентьевич, еще раз раскрутив портсигар. – Не понимаю, отчего вы его выгораживаете? Он, заметьте, сразу возвел на вас поклеп.
– Самого Александра Ивановича мне не жалко, дочку жаль. Я из-за Татьяны хотел все тихо-мирно провернуть.
– Почему из-за Татьяны? – нахмурился Николай Викентьевич. – Разве ваша избранница – не дочь Георгия Николаевича Бравлина? Ее, если не ошибаюсь, зовут Елена?
Ну да, председатель знаком с моим будущим тестем по Белозерску. Пришлось пояснять:
– Татьяна Виноградова – лучшая подруга моей невесты. Как я перед Леной стану оправдываться, если отца подруги под суд отправлю? Если бы не это…
– Понимаю, перед невестой неудобно, – согласился со мной председатель. – Думаю, в конечном итоге Елена все поймет. Вы думаете, портсигар – это первый случай? Бывало, что после визитов Александра Ивановича и ложечки серебряные пропадали, и колечки с бусами. И деньги само собой. Вы человек новый, можете и не знать, что с некоторых пор господина Виноградова не приглашают ни в гости, ни в ресторации. У вас, кстати, во время банкета он бутылку водки со стола утащил.
Ишь, а я думал, что кроме меня это никто не заметил. Нашелся кто-то глазастый. И, мало того, что заметил, так и начальству настучал. Доложил, хотел сказать.
– Не он один, – улыбнулся я. – Пару порционных судачков (чуть было не ляпнул – скоммуниздили, успел прикусить язык) увели, вместе с горшками. Бутылку, положим, можно в рукав засунуть, а как они горшки утаскивали? Так что, бог с ней, с этой бутылкой.
– Портсигар нынешним летом пропал, когда я приболел, а Виноградов мне на дом бумаги привез, посоветоваться хотел – стоит ли дело до суда доводить или нет. Пока болеешь, так и курить-то особо не хочется, потом спохватился – портсигара-то нет. Помню, что в кабинете лежал, на подоконнике. Не так денег жалко, а то, что подарок. Обидно. Не скажешь ведь – мол, Александр Иванович, вы у меня под подозрением находитесь? Не пойман с поличным, стало быть – не вор.
– При желании прямо сейчас можно дело открыть, – твердо сказал я. – Вы, хотя и председатель окружного суда, у вас все права подданного Российской империи. – (Болтал, а про себя думал – кому я все это говорю? Человеку, который в законах разбирается в сто раз лучше меня!) – Если вы официальную жалобу напишете, я полицейских допрошу, ростовщика этого, вот и все. Виноградов, хоть и под чужой фамилией портсигар в залог отдавал, но я очную ставку проведу, опознание, ему и деваться некуда будет. Так что вполне себе можем Александра Ивановича под суд отдать.
– Можем, – поморщился Лентовский. – Только зачем нам огласка?
– Это точно, – согласился я. – Не дай бог, петербургские газеты узнают, что помощник прокурора из Череповца нечист на руку, да еще у собственного начальника дорогой портсигар украл. Про своих, про питерских, газетчики побоятся тявкать, а тут провинция. Оторвутся на нас, всех собак спустят. И читатели будут газеты из рук выхватывать.
– Еще, хочу вам заметить – суд над титулярным советником будет не у нас, а в Петербурге. Потерпевший – председатель Окружного суда, подозреваемый – помощник прокурора того же суда. Судебная палата сразу же дело отберет.
Высказавшись, Николай Викентьевич еще раз поморщился. Понимаю. Мало газетчиков, так еще и дело станут рассматривать в столице. Это удар не только по репутации Окружного суда, а по репутации самого Лентовского. Полагаю, в Судебной палате, да и в Министерстве юстиции, у генерала недоброжелатели имеются. Да и государь обо всем узнает. Конечно, мы молодцы – сами подсуетились – дескать, сорную траву с поля вон, что это меняет?