Евгений Шалашов – Призраки Черного леса (страница 24)

Я наконец-таки добрался до книги. Хотел только посмотреть оставшиеся гравюры, полистать и конечно же зачитался. Содержание, если пересказать вкратце, было незатейливо — два мальчика залезли в сундук, через который шел путь в волшебную страну, где власть захватил злобный тролль! Разумеется, дети вступили в борьбу со злом, им на помощь приходят звери и птицы, в том числе Золотой слон. И вот король-тролль уже почти побежден, но один из мальчиков попадает в плен. Чтобы спасти ребенка, Золотой слон добровольно входит на жертвенную плиту…

Перевернув страницу, решил отложить чтение до завтра. Если читать так быстро — никаких книг не напастись! Я уже собрался поставить книгу на полку и идти спать, но тут забеспокоился Шоршик. Кот вскочил, выгнул спину, поднял хвост и, уставившись куда-то в пространство, яростно зашипел.

— Шоршик, ты чего? — удивился я.

В кабинете никого не было, но кот продолжал шипеть. Прижал уши, как перед дракой, поднял хвост. Что это с ним?

По моим ощущениям, время было близко к полуночи. В подтверждение внизу раздался бой каминных часов. Обычно, из-за дневного шума, я их не слышал, но в ночной тишине часы прогремели как гром. Я шагнул, чтобы взять кота на руки, успокоить его, как вдруг почувствовал, что нахожусь в кабинете не один. Краем глаза заметил бородатого мужчину в кирасе, сидевшего в кресле. Как он сумел войти? Дверь дома заперта изнутри, потому что Кэйтрин стала ночевать в собственной спальне, да и не будь она заперта — я бы услышал. Как он прошел на чердак и открыл дверь?

Мужчина молчал, а мне не хотелось первым заговаривать с незнакомцем, забравшимся в мой дом. Рука потянулась к мечу, и мужчина покачал головой. Не знаю, что он этим хотел сказать, но клинок уже вышел из ножен, и я был готов напасть первым, без разговоров. Не люблю, когда входят без приглашения, да еще по ночам. Стараясь держать в поле зрения незнакомца, я приподнял меч на уровень глаз и стал ждать.

Незваный гость продолжал молчать. Он сидел, смотрел на меня, не пытаясь чего-то сделать. Кажется, тоже чего-то ждал. Мы так и молчали, посматривая друг на друга, а кот шипел. Держать меч на вытянутой руке неудобно, и я положил клинок на плечо, рассматривая незнакомца. Что-то в нем было не так. Но что именно? Я видел незваного гостя лишь до пояса — нижнюю часть закрывал стол. Рыцарь, возрастом постарше меня, навскидку — лет пятьдесят пять — шестьдесят, но борода добавляет возраста. Так что могло быть и сорок пять, почти ровесник. Кираса, судя по зеленоватому отблеску, медная. Был бы на ней герб — может, узнал бы. Медными кирасами пользовались лет сто назад, если не больше, но это еще ни о чем не говорит. Знаю рыцарей, которые на турнире сражаются в современном доспехе, а в бой идут в прадедовских кольчугах, а то и в копытных панцирях.

Поверх кирасы — кружевной воротник. Опять-таки, придраться не к чему. В кирасе с воротником я и сам хаживал, что тут такого? Ну что же не так? Тут я наконец-то осознал — глаза! Таких глаз — тусклых, без искорки — у живых людей не бывает. Сколько раз, после боя, мне приходилось видеть глаза, вглядывающиеся в неизвестность, прикрывать мертвые веки. И еще я не мог отделаться от мысли, что где-то видел это лицо или похожее. Кого-то мне незнакомец напоминал, но вот кого — вспомнить я не мог. Может, основоположник рода баронов Выксбергов пришел просить, чтобы потомку вернули фамильный меч? Но это вряд ли. Меч должен принадлежать воину, а не гостиничному приживале. Уверен, предки барона сгорают от стыда за своего отпрыска, ни разу не наточившего клинок. Кто же он?

Наверное, я немного отвлекся, на самую долю секунды, потому что не уловил миг, когда незнакомец исчез. Бородатый воин пропал, кот перестал шипеть. Я подошел к пустому креслу, зачем-то потыкал в него мечом. Ну конечно же только сиденье, набитое конским волосом.

Я осознал, что мне было страшно. Если бы не кот… Убрав меч в ножны, прижал к себе Шоршика, а тот, удивленный неожиданной нежностью, заурчал.

— Что, страшно было? — услышал я за спиной довольный голос. Вот только брауни мне не хватало.

— Страшно, — не стал я врать. — Это было привидение?

— Призрак, — грустно поправил меня брауни. — А кто еще в такую пору ходит? Ты их не бойся, мертвецы еще никому плохого не сделали. Живых надо бояться.

— Кто это был? — поинтересовался я.

— Знать-то я знаю, но сказать не могу, — важно отозвался брауни.

— Знаю, но не скажу… — раздраженно хмыкнул я. — Как же я вас не люблю, таких умных. Все-то вы знаете, да не скажете. На кой ты тогда нужен, хранитель?

— Да не в том дело, — отозвался домовой с досадой. — Не могу я сказать, права у меня такого нет. Привидения, призраки — они не так просто приходят, а зачем-то, понял? И идут они к человеку, который помочь может. Боюсь, если скажу, то тебе-то ничего не будет, а вот мне может и худо быть. Самому тебе нужно понять — кто приходил, для чего и что ему надо. Ты же и сам догадался, кто это был?

— Почти, — кивнул я, поглаживая кота. — И что теперь?

— Надо было тебе спать ложиться, а не с книгой сидеть, вот и дождался, — вздохнул брауни. — И чего ты такой глупый? Вон, девка у тебя неподалеку лежит, забирайся к ней под бок, да и дрыхни. Ну ладно-ладно, знаю я, что ты человек порядочный… Иди-ка ты спать, рыцарь, а завтра видно будет. С людьми поговоришь, на свежую голову что-нибудь придумаешь. Не придумаешь, завтра в полночь опять сиди, придет призрак, может, и скажет, чего ему надо. Но коли скажет, то придется тебе его задание выполнять, а иначе не будет удачи. Понял? А котика дай, пусть у меня посидит, погреет старика.

Домовой сграбастал кота цепкими ручонками, прижал к себе и исчез вместе с Шоршиком…

Утром, еще до завтрака, я пошел в конюшню. Томас уже выгребал навоз, наваленный за ночь. Коней прибавилось — кроме Гневко и Кургузого в стойле обреталась молодая кобылка, приобретенная для фрейлейн.

Гневко успел перекусить и был рад небольшой поездке. Ну, а мне надо было привести в порядок мысли, слегка растрепавшиеся после визита привидения. Лучше всего думалось именно в седле. Прокатившись рысцой пару миль, чтобы гнедой не вспотел, мы вернулись. План был составлен, мне оставалось лишь претворить его в жизнь. Начал я с Томаса.

— Томас, как выглядел твой прежний хозяин? Который Йохан Йорген, — зачем-то уточнил я.

— Да как он выглядел, — повел плечами старый конюх, отставив в сторону вилы, — обыкновенно выглядел. Вам лучше его портрет посмотреть, у фрейлейн Кэйтрин в чулане целая охапка холстов лежит, где все Йоргены намалеваны. Мы бы их продали, но кому они нужны? Вот картины с охотой, с дичью убитой, те покупали.

Хорошая новость. Обычно фамильные портреты не по карману простым рыцарским фамилиям, а тут охапка.

— Томас, ты привидений боишься? — поинтересовался я.

— Не знаю, господин Артаке, — почесал конюх затылок. — Вот так, с ходу и не ответишь. Не видел я их ни разу. Но если подумать — боюсь. От деда слышал, что если привидение встретишь — не к добру. Смерть к тебе придет или еще что — болезнь какая-нибудь.

— Смерть — это плохо, — расстроился я. — Похоже, ко мне сегодня рыцарь Йорген приходил.

— Так вам-то чего бояться? Вам он, хозяин мой прежний, не брат, не отец и даже пока не тесть. А хоть бы и был тестем, то все равно. Тот призрак смерть предсказывает, что родней доводится, — авторитетно заявил Томас. Подумав, добавил: — А еще дед говаривал, что не всякий раз призрак смерть приносит. Может, сказать что-то хочет, попросить. У нас ведь как бывает — встретит мужик призрак, а чего тот хочет сказать — не понимает. А потом, случись чего — пожар там, корова помрет, дочка в подоле принесет, говорит — вот мол, предупреждали меня, дурака! Задним умом, господин Артаке, все хороши.

От слов Томаса стало легче на душе. И впрямь — хоть призрак, хоть всякие пророки толкуют будущее так невнятно, что не поймешь, о чем толкуют, а любое предсказание можно подогнать к любому событию, было бы желание. На моей памяти конец света раз пять предсказывали, но он так и не случился.

— А вы бы его прямо спросили: чего, мол, господин Йорген, вам надо? Он бы сам ответил, — посоветовал Томас.

— А нужно спрашивать? — огорчился я. — Не знал… Молчал, как дурак, ждал, пока заговорит.

— Так откуда вам знать? — утешил меня старик. — Придет господин Йорген в следующий раз, вы его напрямую и спросите. Правда… — замялся старик, — спросить-то вы его спросите, но он вам лишь одно слово может сказать. Это мне дед говорил.

— Умный у тебя дед был, — заметил я.

— Умный, — согласился Томас. — Его два раза чуть не сожгли, за колдуна посчитали. Ладно, что в ратуше разобрались, да патер вступился, что, мол, никакой не колдун, а простой ведун — зубы заговаривать умел, вора в стакане воды видел.

— Это как? — удивился я.

— Да просто, — охотно отозвался конюх. — Наливал воды, ставил стакан перед обворованным, говорил — смотри. Тот смотрел, а коли лицо появлялось — это и был вор. Еще умел волков от скота отвадить. Ну, тут просто — взять волчью шкуру, бросить под ноги быку, а потом с этой шкурой поля объехать. Волки побоятся на пастбища заходить.

— А мстить не будут?

— He-а, не будут. Если обыкновенная шкура, которую охотники сняли, — то скот перережут. А запах быка учуют, думать станут — мол, сильна скотина, лучше не связываться!