Евгений Шалашов – Призраки Черного леса (страница 23)

— Наверное, вы правы. Да, — вспомнила вдруг она, — в городе вас называют капитаном. Это соответствует истине?

— Истинно, — кивнул я, потянувшись к книге. Может, догадается, что пора уходить?

Но фрейлейн бесцеремонно схватила фолиант и отодвинула подальше, давая понять, что разговор не закончен.

— Насколько я помню, капитан — это предводитель рыцарей.

— Не обязательно, — развеял я надежды благородной девицы. — Там, где я жил прежде, капитан мог быть предводителем сотни наемников, а то и командиром полка.

— Наемники… — скривилась девица. — Наемники служат за деньги, а не за свою честь.

— Именно так! — развеселился я. Сколько раз в жизни слышал такие речи. Ну как же смешно это выглядит со стороны.

Я рассчитывал, что невеста уже вылила на мою голову сегодняшнюю порцию помоев и теперь уйдет, оставив меня в покое. Но фрейлейн Кэйтрин не собиралась так просто сдаваться.

— Мне не нравится, что здесь замешана шлюха. Слышите? — повысила она голос.

— Прекрасно вас слышу, но шлюха здесь решительно ни при чем, — честно ответил я. — И вообще, перестаньте орать — Шорш волнуется.

Девица, открывшая рот, подавилась воздухом.

— Что? Какой Шорш?

— Вон этот, — кивнул я на кресло, где недовольный кот уже вострил одно ухо, потому что второе отсутствовало. — Кошки не любят, когда шумят и ругаются в их присутствии.

— Где вы нашли эту вшивую гадость? — презрительно сморщилась Кэйтрин. — Выбросьте немедленно!

— Слышишь, Шоршик? — взял я кота на руки. Побаюкав его, погладил по голове. — Говорят, что ты вшивый, как благородный рыцарь.

— Артаке, почему вы постоянно подчеркиваете свою ненависть к благородному сословию? И лично ко мне…

Фрейлейн Кэйтрин ушла, хлопнув дверью так, что со стены слетел мой первый и пока единственный экспонат коллекции — меч барона Выксберга. Выскочила настолько быстро, что я не успел попросить, чтобы передала деньги, — торговец книгами сидел внизу и ждал моего ответа. А теперь придется спускаться самому.

— И чего она так взбесилась? Шоршик, ты не знаешь?

Кот знал, но не желал отвечать. Недовольный шумом и криками, вырвался из рук и предпочел покинуть комнату, словно бы я виноват в скандале. Подошел к двери и требовательно мявкнул.

— Подожди, сейчас вместе выйдем. Шоршик…

Шорш… И тут до меня дошло. Я назвал кота, не задумываясь, что Шорш — это сокращенное от Джорджа — Георгия. А ведь на здешнем диалекте Георгий звучит как Йорг. Йорген — потомок Йорга… М-да, дела. Не выдержав, я расхохотался. Помнится, мой собственный отец, именовавшийся Базилем, не любил, если котов называли Васьками.

Глава 6

Тень рыцаря

Как всегда, я ужинал в одиночестве. Кур дула, накрывавшая на стол, демонстрировала недовольство: резко ставила передо мной тарелки — подавись, зараза!

Взяв вилку и отведав жаркое, я не преминул похвалить кухарку:

— Молодец, хорошо приготовила. — Выждав паузу, сообщил: — С завтрашнего дня ты занимаешься только готовкой. Накрывать на стол не нужно.

— Почему? — обомлела кухарка.

— Думаю, тебе достаточно работы на кухне.

— А кто же будет подавать на стол? Томас? Так он на конюшне днюет и ночует, а еще сад.

— Съезжу в город, найму кого-нибудь, — пожал я плечами.

— Да вы что, господин Артаке? — всплеснула старуха руками. — Мне же и дел-то всего ничего. На вас одного готовлю, на нас со стариком фрейлейн стряпает. Кого вы наймете? Какую-нибудь вертихвостку, которая и подавать-то как следует не умеет, всю посуду вам расколотит. Или хотите себе еще какую-нибудь девку заполучить?

— А вот это, милая, тебя совершенно не касается.

— Как не касается? — возмутилась стряпуха. — Фрейлейн для нас не чужая. Пять лет вместе с нами жила, в холоде да голоде. Она хоть и господская дочка, но девочка хорошая. Плачет по ночам. Жених кобелится, а ей-то что делать? Нет, господин Артаке, вы должны себя достойно вести, под стать невесте.

Стряпуха говорила и говорила — о том, как тяжело было бедной девочке, когда осталась одна, как нелегко ей было соблюдать правила и приличия благородного дома Йоргенов.

— Курдула, ты бы сменила тему, — попытался отвлечь я стряпуху. — Поговорила бы о чем другом.

— Правда-то глаза колет?! — торжествующе провозгласила кухарка, уставив в меня перст, аки грозный судия. — А еще вы учудили? Кота приблудного благородным именем назвали, как же так можно! Увижу этого кота, сама утоплю.

Может, она бы еще что-нибудь сказала, но мне надоело слушать.

— Курдула, с завтрашнего дня ты у меня не служишь.

— К-как? — вытаращилась старуха. — Да я в этом доме еще при отце господина Йохана служила.

— Вот и пора на покой, — сообщил я, поднимаясь из-за стола, не завершив трапезу. — Будешь жить как жила, получать пенсион. Сколько — поговоришь с фрейлейн, она назначит. Думаю, не обидит.

— Да за что же вы так со мной, господин Артаке? — зарыдала старуха и, забыв о приличиях, села на стул. — Что же я делать-то стану?

— Ну, мне-то откуда знать? — пожал я плечами. — Цветы выращивай, варенье вари. Отдыхай.

Не слушая причитаний стряпухи, я прихватил тарелку, где еще оставалось жаркое, и ушел наверх, поспешив укрыться в своем кабинете. Касательно же Курдулы, что тут сказать? Две сварливые женщины на одну мою голову — это много. Невесту, возмущающуюся похождениями жениха, я еще мог понять, но если прислуга начинает учить жизни — пиши пропало!

Тарелку я поставил на пол и подозвал Шорша, но тот, понюхав еду, возмущенно поднял хвост и упрыгнул обратно в кресло. Наверное, не понравился запах специй.

Внизу на лестнице послышался шум, в дверь робко постучали. Судя по шагам — Курдула.

— Заходи, — пригласил я стряпуху.

— Господин Артаке, простите меня, дуру старую! — взмолилась кухарка. — Хотите, на колени перед вами встану?

Кухарка, как обещала, упала на колени и принялась биться головой об пол. Сам становился на колени один раз в жизни (вернее, вставал на одно колено, но это было давно) и терпеть не мог, если передо мной начинали ползать. Особенно если ломали комедию.

— Перестань, — попросил я, но стряпуха, ухватив меня за сапоги, принялась плакать и причитать. — Вижу, что представление разыгрываешь.

Я сел в кресло, а Курдула хоть и покряхтела, но довольно легко для своего возраста поднялась с колен.

— Скверная из тебя актриса, — заметил я. Уточнил: — Если еще раз соберешься на коленки падать — юбку не поправляй, а как стоишь, так и плюхайся. И башкой стучись основательно, а не как сейчас — видно же, что лоб жалеешь. Говори — чего хотела?

Кухарка если и смутилась, то ненадолго. Разве такую смутишь? Посмотрев на меня, сказала со вздохом:

— Вы на меня не обижайтесь, господин Артаке. Мое дело маленькое.

— Фрейлейн попросила?

Курдула вроде бы не ответила, но часто-часто закивала.

— Договаривай, — потребовал я.

— А что тут говорить-то? Фрейлейн попросила, чтобы я с вами поговорила, а я увлеклась. Позабыла, с кем дело имею. А вы вон как… Господин Артаке, можно я останусь? Ну что я дома не видела, в четырех стенах? А здесь вроде бы и при деле. Обещаю — больше ни одного слова не скажу.

— Хорошо, извинения приняты, — кивнул я. — Но договоримся так — говорить можешь, бурчать можешь, но вот воспитывать — ни-ни. Поняла? Это мое первое и последнее предупреждение.

— Поняла, господин Артаке, — обрадовалась старуха. — Обещаю! И за кота вашего простите.

— Вот славно. Но если нарушишь обещание, я тебя выселю. Пенсион у тебя будет, поселишься где-нибудь.

— А Томас как же? — удивилась старуха. — Как он без меня?

— А что Томас? — пожал я плечами. — Томас работник дельный и не болтливый. Будет во флигеле жить, в гости к жене ходить. Захочет — пусть к тебе переселится.

— А если, скажем, я сама к нему в гости приду? — улыбнулась кухарка через силу. — Кто запретит жене к мужу в гости ходить?

— Курдула, ты уже обходные пути ищешь? А я тебе так скажу, — нахмурился я. — Если еще раз на тебя рассержусь, я просто флигель снесу, а тебя вместе с мужем в деревню переселю. Без пенсиона. Томас — конюх хороший, но сама понимаешь, незаменимых людей нет. А теперь бери этого красавца, вымой хорошенько и блох вычеши. Я проверю.

Кухарка скривилась, но деваться ей было некуда. С трудом удерживая брыкающегося и царапающегося Шоршика, ушла.

Кот явился мокрый и обиженный на весь мир. Не пожелав отвечать на кисканья, проигнорировав еду, устроился на столе и принялся яростно вылизываться, время от времени бросая презрительные взгляды на предателя! Успокоившись, улегся рядом с подсвечником, свернулся в клубок и заснул.