Евгений Семченко – Книга мертвых и живых (страница 2)
– Я вас не помню.
Стас улыбнулся:
– Я не к вам, я к Венечке. Царствие.
Тетя Лена наклонилась к соседке:
– Этот «кореш» у Вени деньги брал на бизнес. «Кофейня у метро». Кофейня не открылась, Стас открылся.
Стас услышал половину и добавил громче:
– Веня был человек широкий. Душа. Всех угощал.
Кто-то сказал:
– Угощал, значит.
Стас сделал вид, что не слышит. Он подошел к бутылке и первым потянулся за стаканчиком. Нахаляву выпить он умел без диплома.
Один из несущих вдруг скривился:
– Спину тянет.
Сказал это шепотом, но услышали все. Спина в подъезде всегда коллективная. Сразу нашлись советы, мази, «у меня было».
– Подмога нужна срочно, – повторил он.
На четвертом лестница стала шире, люди стали громче. Тут уже подъехали родственники. По лестнице поднимались двое: тетка из Подольска и двоюродный брат, которого никто не видел десять лет.
Тетка сразу взяла инициативу:
– Что вы тут устроили? Почему без венка? Где машина? Кто ответственный?
Ей показали на лифт. Лифт стоял молча и не оправдывался.
Брат подошел к гробу, постучал по крышке и сказал:
– Веня всегда любил эффект.
Мама Вени дернулась:
– Не надо.
Тетка с Подольска сказала:
– Надо. Умер человек. Значит, порядок.
Она достала пакет с бутербродами. В подъезде разом стало легче. Люди любят порядок, особенно съедобный.
Стас уже жевал и рассказывал:
– Веня мне один раз жизнь спас. Я в общаге…
Тетя Лена перебила:
– Стас, не ври. Тут дети.
Стас обиделся:
– Я не вру. Я просто… вспоминаю.
На третьем появился Витя. Тот самый парень в капюшоне. В руках пакет. В пакете две бутылки, хлеб, колбаса, огурцы и что-то сладкое.
Он положил пакет на подоконник и сказал без эмоций:
– Держите.
Его мама, соседка с пятого, всхлипнула и взяла его за рукав:
– Витенька, иди сюда.
Витя не пошел. Стоял отдельно. Смотрел на гроб так, будто видел не смерть, а проблему.
Тетя из Подольска спросила:
– А это кто?
Соседка с пятого вытерла глаза:
– Это мой сын.
В толпе кто-то шепнул:
– На Веню похож.
Соседка резко сказала:
– Не начинайте.
Тетя Лена, которая начинала обычно сама, вдруг промолчала. Потом тихо сказала, не глядя ни на кого:
– Веня не любил ответственность. Но она его любила.
Витя поднял взгляд на маму:
– Пойдем домой.
Мама сказала:
– Я не могу.
Витя кивнул:
– Тогда я пойду.
И ушел вниз. Быстро, уверенно. Его спина не сомневалась.
На втором уже никто не делал вид, что это достойные проводы. Это стало подъездным застольем. Стаканчики сменились рюмками, кто-то принес из квартиры. Бутерброды исчезали с тем темпом, с которым исчезают обещания.
Отец Вени сказал:
– Хватит пить. Несем дальше.
Ему ответили:
– Дай людям проститься.
Проститься означало поговорить, выпить, вспомнить и иногда договориться о чем-то своем. У смерти есть странный эффект: она снимает маски, а потом тут же возвращает их обратно, только сидят они криво.
Стас сказал:
– Веня мечтал о свободе.
Тетя Лена спросила:
– От кого? От долгов?
Кто-то засмеялся слишком громко. Кому-то стало плохо, но он держался, потому что стыдно падать в чужой траур.