Евгений Семченко – Книга мертвых и живых (страница 3)
Мужик, который потянул спину, уже сидел на ступеньке и командовал:
– Держите ровно. Не дергайте.
На первом этаже входная дверь хлопала, сквозняк резал шею. Появились двое парней, которых «позвали на подмогу». Они были трезвые, злые и с правильными руками.
– Где гроб? – спросили они.
– Вот, – показали.
Парни взялись, подняли легко и сразу сказали то, чего никто не говорил:
– Легкий.
Все замолчали.
Отец Вени посмотрел на них:
– Вы что несете?
Парень повторил:
– Легкий. Пустой, что ли?
Мама Вени побледнела. Тетка из Подольска тут же включила режим порядка:
– Открывайте. Немедленно.
Отец Вени стоял секунду. Потом взялся за крышку. Замки щелкнули. Крышка поднялась.
Гроб был пустой.
Пустой. Только шарф, который кто-то положил сверху, съехал внутрь и лег на дно.
У кого-то выпала рюмка. У кого-то выпало лицо. У тети Лены выпало слово, и она сказала первое, что пришло в голову, а точнее ее бескостный язык:
– Завещания задолжал. И похороны тоже.
Мама Вени села на ступеньку. Отец Вени стоял, держал крышку и не мог понять, на что злиться. На сына, на подъезд, на себя, на лифт.
Стас быстро сделал шаг назад:
– Я ничего не знаю. Я пришел проститься.
Тетя из Подольска закричала:
– Это уголовщина!
А соседка с пятого вдруг сказала очень тихо, но ее услышали:
– Витя… Витя знал.
Все повернулись к лестнице, но Вити уже не было. Как и Вени. Его не было и раньше. Просто заметили сейчас.
Сучка
16:34
Наземный переход пахнет сразу всем, что в городе считается воздухом: мокрым бетоном, сахарной ватой из детства, чужими сигаретами и электричеством проводов из светлого завтра. Какой-то парень влетает туда, как в запасной выход из собственной биографии. Запыхавшись, он оглядывается, а за ним бегут тени его же решений.
Он присаживается на пол, прямо на холодную плитку. Сумка падает глухо. Он дергает молнию резко, нервно, будто надеется расстегнуть не ткань, а сам день.
Заглядывает внутрь. И после долгой внимательной паузы говорит тихо, почти ласково, так ругаются на котенка:
– Вот же сучка…
Слова растворяются в городском шуме. Переход живет своей жизнью: кто-то щелкает семечки, кто-то торопится на работу, чтобы потом жаловаться на нее до пенсии. Парень закрывает сумку. Потом открывает снова, надеясь, что реальность постыдится и подменит содержимое. Не подменяет.
Он встает и идет дальше. Шаги у него получаются рваными, как чужая совесть: то догоняют, то отстают.
10:04
Варя тащит пакет с мусором. Черный пакет, черный день, черные мысли. Во дворе на лавочке сидят пожилые соседи, как две закладки в одной книге: Анатолий Павлович и Валентина Ивановна. Они держатся за руки, а кажется, что упираются локтями.
Рядом, на поводке, собака. Старая, маленькая, вся из собственных вздохов. Бежит за мячом нехотя, как человек, который бежит нехотя. Возвращается с мячом и отдаёт его с выражением: «Берите, раз вам так надо».
Варя кивает:
– Анатолий Павлович, Валентина Ивановна, добрый день. Гуляете?
Старик улыбается той улыбкой, где присутствуют и зубы, и философия:
– Гуляем вовсю. Пока ноги помнят, куда.
Варя бросает мусор в контейнер. Пакет падает внутрь с тем же звуком, что и ее отношения неделю назад: окончательно и без поворотников. Она идет обратно медленно, даёт себе шанс не возвращаться в квартиру, где каждый предмет умеет говорить голосом прошлого.
Соседи держатся за руки. Варя ловит себя на том, что смотрит на них как на редкую породу птиц. Внутри у нее живет бездна. Тихая, глубокая, шуршащая. Шуршит тем чувством, когда несёшь его и знаешь: внутри уже что-то испортилось.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.