Евгений Щепетнов – Принц (страница 40)

Особых новостей не было, по крайней мере для меня, но я усиленно делал вид, что мне все необычайно интересно. Вовремя удивленно поднимал брови, вовремя издавал возгласы вроде: «Ух ты!», «Ничего себе!», «Ну надо же!» — и девушка заливалась соловьем.

В основном все новости сводились к жизни трактира, в котором проходила вся ее осмысленная жизнь. Шлюха Мойра вышла замуж — ее увез южанин, мелкий купец, на которого она произвела неизгладимое впечатление. И все теперь гадали — долго ли она продержится в замужестве, ибо очень любит мужчин, огромных мужчин, ей под стать, а плюгавый купец едва достает девушке до подбородка. Я прекрасно помнил Мойру, это про нее можно сказать словами из одной старой комедии: «Такая сладенькая: ушки красненькие, носик в угрях, жопа толстая и шершавая, как ананас… Валькирия!». Когда в трактире вспыхивали драки, она махалась не хуже иного мужика.

Молоденькая шлюшка Кейра, которая постоянно томно на меня глядела и вздыхала (симпатичная, только немного вульгарная), покрылась красными пятнами, и теперь работает на заднем дворе, убирает навоз и ухаживает за лошадьми. Лекарь запросил с нее двадцать золотых, да еще и без гарантии успеха. Теперь вот ее в трактир не пускают — хозяин не велел. Да и девки против, чтобы она тут ходила — отпугивает посетителей. Посмотрят на нее, и скажут, что здесь все такие больные.

Аллен влюбился в ворку — ту, что тогда выступала вместе с труппой метателей ножей. Ходит в город на свидание, сказал, что кроме нее ему больше никого не надо. Что хочет на ней жениться и сделать детей-ворков. Потому что его друг ворк, и он хочет, чтобы дети были похожи на него.

Это он про меня, я понял сразу, но подавальщица не сочла за труд пояснить. И еще, хихикнув, сказала, что один из корабельщиков начал над Алленом смеяться, говорить, что мол если хочет, чтобы дети были похожи на друга — надо дать ему свою жену. Тогда точно не ошибется! Все думали, что Аллен сейчас прибьет его на месте, однако тот сказал, что такому другу, как Петр Син, он доверил бы даже свою жену. Все просто обалдели, когда услышали.

Аллен поет мои песни, которые разошлись по всему городу. Хорошо поет, играет на хорошей лютне. Купил на доходы. Почти не пьет, и дерется теперь редко. Даже ногти стал стричь! А то вечно ходил с черной каймой на пальцах. Теперь — настоящий музыкант с хорошим достатком. Говорят, что копит на дом. Как накопит — пригласит ворку замуж.

Все в трактире ждут меня, скучают. Говорят, что лучшего музыканта они еще нигде не видели. И что другие музыканты Сину и в подметки не годятся — даже Аллен. Поговаривали, что надо собрать денег, и пригласить Сина попеть им хотя бы часок. Может что-то новое споет, да и старое услышать было бы неплохо.

Посетителей стало больше после того, как прослышали о том, что здесь иногда поет сам принц ворков. Хозяин нарочно распускает слухи о том, что Син тут бывает постоянно, так что люди летят, как мухи на мед. Ну а тут уже им все услуги — в том числе и музыканты. Пусть не Син, но вполне неплохие. Хозяин собирается делать пристройку к трактиру — народа много стало, не умещаются, особенно вечером. Даже днем — вон сколько народа.

Двух подавальщиц новеньких приняли — симпатичные девочки, только «наверху» работать не хотят. Но это их дело. Две сестрички, похожие друг на друга как две капли воды. Их даже путают постоянно. Но посетителям нравятся, даже устраивают споры на то, что не отличат одну от другой. В общем — жизнь идет!

Я ел, пил, кивал, хмыкал — словоохотливая подавальщица и не замечала, что говорит только она. Да ей и не нужно было, чтобы я говорил — интереснее самой поделиться новостями. Мои новости по большому счету ей ни к чему. Оно и понятно — Академия, аристократия, интриги и власть так же далеки от нее, как небесные светила. Вот больная шлюха — это да. А какие-то там интриги кланов — зачем они ей?

Кстати, девчонок я заметил. Точно, очень даже миленькие и свежие. Видно, что не потасканные. Не очень высокие, стройные, в чистых сарафанах, облегающих высокую грудь. Вначале даже не поверил глазам — раздвоилась девица, что ли? Хотел спросить, но подавальщица опередила.

Поев, попросил:

— Слушай…у вас тут есть свободная комната?

— Хочешь меня? — довольно улыбнулась подавальщица — Я тебе даром дам! Истаскаю — вспоминать будешь! Лучше твоих девок из благородных! У меня опыт ого-го какой! Знаю, что мужику надо! Даже принцу!

Я не сомневался в ее опыте, который «ого-го», но комната мне нужна была совсем для другого, о чем я и сообщил любвеобильной девице. Она слегка расстроилась, но услышав — зачем мне нужна комната, радостно закивала, и через пять минут я уже сидел на кровати, застеленной тонким матрасом и застиранной простыней. Комната использовалась для доения мужчин, лишавшихся в ней застарелого спермотоксикоза и содержимого кошелька, так что кроме кровати и небольшого столика больше в ней ничего не требовалось.

Кейра была закутана в платок по самые глаза, даже рукава спускались до кончиков пальцев. А когда я потребовал, чтобы она разделась догола, через пару минут увидел картину, которая некогда наблюдалась у Аны — только в гораздо большей степени. Если у Аны часть лица была покрыта красным наростом, здесь — практически все лицо и все тело, за исключением пяток, ладоней, и…интимных частей.

Да, проклятье сидело в девушке, как у в теле Аны. Только более крупное, можно сказать жирное проклятье, со щупальцами, протягивающимися в мозг. Девушка что-то лепетала о том, что она отдаст все, что у нее есть, станет моей рабыней, что она вечно будет…бла-бла-бла… Я ее не слушал — погрузил в сон, и…понеслось.

Борьба с опухолью заняла у меня целый час времени. И это притом, что я с некоторых пор стал гораздо сильнее, чем был тогда, когда работал над Аной. Опухоль ускользала, пряталась, оставляла в теле что-то вроде зародышей, из которых сможет потом развиться заново, и как и в прошлый раз мне показалось, что она была разумной. Опухоль боролась за жизнь неистово, хитро, вцепляясь в свою жертву мертвой хваткой.

Ну а когда я закончил, утирая пот со лба, передо мной лежала обычная девушка — довольно-таки хорошо сложенная, хотя и не дотягивающая по красоте до произведений незабвенного мага Велура. Она похудела, но по-моему ей это даже на пользу. Или это я больше люблю худеньких, стройных, предпочитая их полным валькириям.

Напоследок потрудился уже так…ради интереса: например, убрал усики с губы девчонки. Кстати, давно заметил, что женщины с эдакими усиками на губе обычно бывают очень даже страстны. Хотя скорее всего просто кажется — где-то читал, что 60 процентов женщин борются с растительностью на лице.

Уничтожил все волосы на теле Кейры (кроме как на голове, само собой) — это оказалось довольно-таки просто. Никаких сложных заклинаний и магических плетений. Просто пожелать, что ты хочешь, и оно получится — если ты как следует накачал в этот процесс магической Силы.

Убрал прыщики, убрал начинающуюся язву желудка, убрал болезни по женской части, которые нередко возникают у тех женщин, которые часто меняют партнеров и при этом не особо следят за их чистотой.

Шрам убрал — оказывается, у нее на животе имелся кривой уродливый шрам, видимо от ножа. Теперь — чистый плоский живот фитоняшки.

Прекрасный результат. Сам себя славлю! Ай, да я! Ай, да Петр Синельников! Нет, я точно хочу работать лекарем. И лучше — пластическим хирургом. Хотя разве хирург здесь изменяет тела? А как тогда назвать такое? Боди-скульптор?

После пробуждения девицы снова последовали всяческие обещания, но уже масштабом поменьше. Ну и понятно — услуга-то уже оказана, чего особо расстилаться. Кстати, не уверен, что опухоль в будущем не вернется. Судя по всему, у девицы в трактире имелся «добрый друг», который и наслал на нее это проклятье. О чем я и сообщил пациентке, предложив сменить род деятельности. Видимо кто-то из «подруг»-конкуренток подложил ей эту здоровенную свинью.

Уже когда я стоял в дверях комнаты, оставив Кейру прихорашиваться и приводить себя в порядок, она вдруг сказала мне вслед, видимо только сейчас вспомнив:

— Подожди, Пет! Знаешь, а ведь новенькие девушки о тебе расспрашивали. Я не знаю, это тебе нужно, или нет, но мне показалось странным — только пришли, и зачем-то о тебе узнают. Говорят, давно хотели тебя послушать. Странные они какие-то…вот чую — не все с ними просто.

У шлюх, которые постоянно работают с опасными, иногда смертельно опасными мужчинами (особенно в подпитии), со временем развивается что-то вроде чутья на неприятности. Потому я склонен доверять этому самому их чутью.

Это меня и спасло.

Глава 18

— Привет! — девчонка была похожа на Соньку, только волосы длинные, заплетены в косу. Миленькая, ладненькая, ну просто куколка!

— Привет! Это ты Петр Син, да? Очень хотела познакомиться! — мило улыбнулась вторая, стоящая рядом с первой, и я потрясенно уставился в ее лицо. Издалека не видно, но вблизи…поставь их рядом, этих девушек, и черта с два отличишь одну от другой! Такое на самом деле бывает редко, наверное, один случай на десяток пар близнецов, а может и на два десятка. Они всегда чем-то да отличаются — у одной, к примеру, родинка, другая чуть покрупнее, или черты лица погрубее. Присмотришься — и начнешь отличать с первого взгляда. Но тут — другой случай. Они еще и одеваются одинаково — сарафанчики с широкой юбкой, открытые плечи, довольно-таки смелое декольте, показывающее, что и с грудью у них то же самое, что с лицом — все в порядке. Один в один с сестрой.