Евгений Щепетнов – Принц (страница 24)
— Эта песня для бедных. Для тех, кто ничего не имеет — кроме мечты.
— А ты спой — прищурилась Мозилла — Может я и пойму! Не совсем же я такая бесчувственная, мне не безразличны другие люди! И простолюдины! Я в детстве играла с детьми прислуги, и ничего!
Я усмехнулся и раскрыл футляр лютни. Провел пальцами по грифу, и сердце невольно забилось. Вот чего бы я хотел, это… Впрочем — кому какое дело, что я хочу? Все так и норовят втравить меня в то, что они хотят!
И я заиграл, запел:
Когда ты с детства — нищая,
И негде есть и спать,
Когда для всех ты — лишняя,
Осталось лишь мечтать.
В час синих- синих сумерек,
На первую звезду, -
Ты загадай желание,
Открой свою мечту:
"Пусть в море горя горького
Мой Принц меня найдет,
Обнимет, слезы высушит и на руки возьмет!
И увезет в далекую прекрасную страну!"
Успей сказать все важное на первую звезду.
Как просто все: лишь первая появится звезда,
Сказать: "Мой Принц, найди меня!",
И — Принц найдет тебя.
Я закончил играть, и вдруг услышал звуки сдавленных рыданий. Мозилла плакала. Горько так, обильно. Я даже растерялся:
— Ты чего это?
Мозилла принялась хлюпать носом еще сильнее, потом бросилась ко мне, впилась в губы, оторвалась, и горячечно забормотала:
— Увези меня! Увези, мой принц! Увези в прекрасную страну! Мне так все обрыдло! Так все надоело! Я ненавижу все — поместье, мужа, этот город, все города! Увези меня! Я буду тебя любить до самой смерти, я тебе буду ноги лизать! Только увези меня отсюда!
Она вскочила, и начала сбрасываться с себя одежду. Минута — и вот уже стоит обнаженная, прекрасная, какой я ее и запомнил в ту ночь.
А потом набросилась на меня. Рвала пояс, стаскивала штаны, а я думал только о том, как бы мне уберечь лютню от разбушевавшейся подвыпившей дамы. Глупо, наверное — в такой-то душещипательный момент, но…ничего не мог с собой поделать. Еле-еле успел положить в футляр, пока эта бесовка раздевала меня, как капусту. Когда откладывал в сторону загруженный футляр, она уже присосалась, стоя на коленях…
Мда. Сходил, называется, покушать! И принес же ее черт! В принципе я не только, и не столько поесть пришел, но разведать обстановку насчет завтрашнего дня — мне ведь здесь встречать родителей Анны. Ну и…разведал, черт меня возьми. Думал анонимно посидеть, посмотреть по сторонам, разработать пути отхода на всякий случай — мало ли…притащат родители за собой толпу каких-нибудь отморозков, чтобы наказать аферистов, осмелившихся поиграть на чувствах безутешных родителей. Хенеля к ним на всякий случай приставил, но…даже если они притащат кого-то с собой, мне все равно придется с ними работать. Ибо это последний шанс. Больше они на эту удочку не клюнут. И тогда мое обещание Анне не будет выполнено. А если я чем всегда и отличался — кроме скандального характера и умения драться — так это тем, что всегда выполняю свои обещания.
Черт! Сейчас не то время, чтобы над этим думать. Вон, как старательно трудится…придется и мне потрудиться. И что греха таить…я ее хочу. Очень хочу! Просто до дрожи хочу!
***
В Академию вернулся уже ночью, вымотанный, высосанный досуха. По мне как каток проехал. Сонина мамаша…это не женщина, это какой-то динамит! В Соне я пока что такой энергии не заметил. Не говоря уж про умение. Профессионалки отдыхают и плачут в углу…
Жалел ли я, что с ней встретился? Нет, абсолютно — нет. Случайность, правда. Приятная случайность. Хорошо провел время. Мы ведь не только занимались сексом — еще и говорили обо всем на свете. Она оказалась очень интересным собеседником — умная, острая на язык, Мозилла давала характеристики многим известным людям, с которыми встречалась и с которыми имел дело ее муж. В том числе Император и его первый советник — Леграс. Многое узнал и о структуре дворцовой службы, и о самом Императоре, с которым, кстати, надо держать ухо вострО. Он только кажется добрым дядюшкой, на самом деле — зверюга еще тот. Да кто бы сомневался…
И Леграс — мразь. Жестокий, холодный — змея по сравнению с ним теплый кролик. И кстати — все это дало мне огромную такую базу для размышлений. Думаю, думаю, и все-таки не могу понять — какого черта они меня сюда заслали? Ведь неспроста же! И не в Лиге Чистоты дело! Нет, тут должно быть все проще и коварнее.
Впрочем — жизнь покажет. Пока что я просто не намерен дать себя убить. И взять в плен, кстати. С того раза, когда меня пленили, я стал гораздо сильнее — и в магии, и в боевых умениях. Скоро достигну такого уровня, когда меня вообще практически невозможно будет свалить!
Мы занимались сексом, говорили, я пел, играл на лютне, потом снова секс, снова говорильня, снова песни…
Простились мы с Мозиллой очень нежно. Она поцеловала меня, не стесняясь своей свиты (карета с возчиком и слугой, плюс десяток охранников в полном вооружении), и шепнула мне тихо, но очень отчетливо:
— За долгие годы это самый лучший день, который у меня был.
И помолчав, загадочно добавила:
— Сын должен быть похож на тебя.
И влезла в карету больше не оглянувшись. Кстати сказать — подвезти меня мадам не предложила. Пришлось ловить извозчика.
***
Уже в городском поместье Мозилла подозвала двух охранников, одетых очень просто, как все горожане, и выдала каждому по пять статеров.
— Молодцы. Хорошая служба! А что за поместье, в которое он заезжал? Что туда бросил?
— Письмо, привязанное к камню, госпожа — поклонился тот, что постарше, бывший агент Тайной службы — Узнать, кто там живет мы не смогли — иначе бы засветились. И задание у нас было иное — проследить, куда он поедет дальше, чтобы вы могли туда быстро подъехать. Ну мы и проследили.
— Хорошо. Вы правильно поступили.
Она кивнула и довольная, пошла в дом. Ее до сих пор трясло от пережитого за день, в животе ныло, низ живота горел будто от огня — она уже отвыкла от таких бурных упражнений. Да и все тело устало-сладко ныло в истоме. Но Мозилла была бесконечно довольна. Так она не отрывалась с самой юности, когда у нее была любовь.
А еще она думала о том, как назовет сына. Или дочку. Ребенка, которого она зачала в ту ночь. Интересно будет поглядеть в лицо мужа, когда тот увидит ребенка. Беловолосого, со светлой, практически белой кожей.
Глава 11
— Приветствую, господин Син! — хозяин трактира как и вчера безупречно вежлив и доброжелателен — Вы великолепно поете и играете! Как я и был уверен!
— Как вы могли услышать мою игру? — удивился я — Я же вчера обедал в закрытом номере.
— Окно было открыто — тонко улыбнулся трактирщик — Так что при желании можно было услышать ваш голос и вашу…игру.
Мне показалось, или нет, но глаза трактирщика хитро блеснули, а перед последним словом он сделал маленькую такую, но все-таки паузу. Ох, не прост этот трактирщик. Совсем не прост.
— Вам кабинет? — махнул он взглядом по сидящей подле меня Анне, одетой в дорогое облегающее белое платье.
Хорошо хоть не добавил: «Как вчера?» Но этот человек скорее всего не допускает ошибок. Подобных ошибок. Потому он ничего такого не сказал.
— Нет — помотал я головой — Принесите нам что-нибудь сюда. Давайте попробуем ваши морепродукты. Что-то рыбы захотелось и мидий.
— О да! Мидии очень хороши для мужчин! — довольно констатировал он, и мы с Анной переглянулись. Похоже, что ресторатор считает меня эдаким ловеласом, который теперь собирается ежедневно посещать его ресторан, чтобы в отдельном кабинете пользовать молоденьких цыпочек вроде Анны, и богатых дам прекрасной наружности.
Решил отвадить? Чтобы слишком часто не приходил? Может это моя паранойя, а может все так и есть. Тогда зачем было приглашать? Ох, что-то не пойму я этих предпринимателей! Наверное, все-таки это моя паранойя, во всех людях вижу врагов и потенциальных врагов. А еще — шпионов всех видов. Сам шпион — и каждый второй для меня тоже шпион. Нормально, что…
Нам принесли заказ, и мы стали есть и дожидаться «гостей». Девяносто процентов за то, что папаша Анны, человек видавший виды, тертый-перетертый решит, что мы с моей напарницей просто аферисты, решившие по-быстрому сделать денег. Ну какой нормальный человек поверит в ту чушь, которую я там написал? Какие, к черту, куколки? Какие стишки? Разжалобить, и слупить деньги — вот почерк афериста. Вот только родитель Анны никак не может понять — каким образом мы собираемся поиметь эти самые деньги. В смысле — как их содрать с безутешной пары?
Вот это его и должно заинтересовать, и привести на встречу. Это, и возмущение нашей наглостью, желание нас наказать приведет его сюда. Одного не знаю — приедет только он, или же вместе со своей женой. Больше склоняюсь к тому, что приедут оба. Женщины всегда больше склонны к мистике, и легче поддаются влиянию. Скорее всего мать Анны поверит.
Мы ели, пили, смотрели на прохожих (уселись на веранду, на втором этаже). Потом Анна попросила меня поиграть. Я сыграл и спел «Город золотой», «В саду», «Ветром тронуло струну», еще несколько песен, и когда подошло время «Ч», перестал играть, на время положив лютню в футляр.
— Они здесь — прошелестел голос призрака у меня в голове — Родители Анны. С ними отряд наемников — тридцать человек. Наемники окружили трактир, мужчина и женщина вошли внутрь. Сейчас сидят внизу и смотрят на дверь. Послушать, о чем говорят?
— А чего там слушать? — мысленно ответил я — Ясное дело, о чем. Женщина убеждает не убивать нас сразу, мужчина боится, что мы ускользнем, потому хочет завалить нас сходу.