Евгений Щепетнов – Принц (страница 26)
Дальше я уже не слушал. Теперь не для разговоров!
— Наружу, и все падаем на землю! — скомандовал я, открывая дверцу кареты. В дверь тут же ударили две стрелы — Быстрее! Ну?!
— Вначале я убью тебя! — и медведь в человеческом обличии напрягся, готовясь к прыжку.
— ПапУлина, не глупи! — резко сказала Анна, и мужчина вздрогнул, будто ударенный хлыстом — Давай думать о том, как спасти маму! И подумай, какие крысы могли устроить ЭТО!
Я распахнул дверь кареты и рыбкой вылетел наружу, перекатившись через голову. Надо мной свистнули стрелы, и я очень надеюсь, что они никого на задели. Тут же откатился в сторону, и снова свистнула стрела, врезавшись в мостовую, в то место, где я только что находился.
— Снайпер! — завопил я, что есть мочи, еще откатываясь в сторону. Прозвучало это конечно же не «снайпер», а «стрелок», но какая разница?
А вообще грамотно сделано. Нас перехватили на пустынной улице, окруженной старыми каменными домами с плоскими крышами. На крышах засели стрелки, которые валили всех, кто пытался отбиваться от нападавших, а пехтура мечами рубила последних оставшихся в живых защитников кареты. Хреново дело!
Откуда стреляли — я заметил. Вот как туда добраться? Если не уберу снайпера хотя бы с этой стороны — нам конец. И никакая магия-шмагия нам не поможет!
Прицелился, чтобы вскочить и попытался с разгона влететь на пятиметровую стену дома. Прикинул — с прыжка ногой в стену, оттолкнуться, зацепиться руками, взлететь наверх, и…получить стрелу в затылок от стрелка, находящегося с той стороны улицы. Грамотно, грамотно сделано! Засада — по всем канонам!
И тут же в голове будто щелкнуло: какого черта я рассуждаю, как обычный вояка-наемник?! Я ведь…боевой маг, черт подери!
Движение рукой — цепляю силовые линии, сворачиваю в клубок. Здоровенный такой клубок, с человеческую голову. Он все время силится раскрутиться, распасться на отдельные линии, хочет распрямиться, как пружина! Но я не позволяю — скручиваю, обволакиваю в невидимую оболочку. Клубок сияет синим светом перегретого солнца, он хочет, он жаждет впиться в материю вселенной, и ему все равно — камень это, дерево, или мягкая человеческая плоть! Он будто живой, он пульсирует у меня в руках и потрескивает, мурлыкает как сытый кот!
Откуда-то знаю, что позади меня будто медведь ворочается и голыми руками рвет врагов на части могучий «папулина», Анна схватила меч и рубится с трема наемниками сразу, да и мамаша не отстает, работает сталью не хуже дочки. Но почему-то они не прибегают к магии, хотя и могут? Ведь они тоже маги! Так почему?!
И тут же всплывает: «
А заранее какого черта не озаботились, вояки хреновы?! Ну ладно я, лох педальный в магии, но вы-то?
Все эти мысли проскочили у меня в голове за считанные мгновения, но даже небольшой задержки в подготовке снаряда хватило снайперу для того, чтобы успеть пустить в меня две стрелы подряд, через буквально полсекунды каждая (перехватил невидимой рукой, успел). Впрочем — может снайпер был не один?
Но какая разница снаряду гаубицы — сколько человек стреляли из того места, куда он упадет? А эффект был именно таким же, как если бы по дому жахнула самоходная гаубица типа «Пион» — 203 мм калибра. Ну…по крайней мере мне так показалось. Дома просто не стало. Простите, обитатели дома — если вы были внутри. На войне — как на войне. Если вы допустили, чтобы на крыше дома засели снайперы, которые нас пытаются убить — так не обижайтесь, когда по вам откроют артиллерийский огонь.
Я оглох. Дом все-таки был слишком близко, метров пятнадцать, не больше. Огнешар, соприкоснувшись с крышей дома расплелся, и все энергия, накопленная в плетении вышла в пространство. Как это работает, что именно происходит в огнешаре, когда он соприкасается с целью — я не знаю. Как не знают и те, кто учил его делать. Неопытный, я сделал слишком большой огнешар, за что и поплатился глухотой, подпаленными волосами и спаленными ресницами.
Дом испарился, как кружка воды на камнях банной печки. Только вместо перегретого пара в пространство ушло облако плазмы — обжигающее и смертоносное. Чадили спаленные деревья вдоль дороги, красным светилось место, на котором раньше стоял дом, и в ушах надрывно, толчками звенело: Дззз….дззз…дззз… Кровь, наверное. Толкается в сосудах, стучит, несет кислород к одуревшему мозгу.
Секунду длилось оцепенение — и это, кстати, очень плохо. То, что это самое оцепенение вообще случилось. Уж я-то должен реагировать как надо! Что, под обстрелом не был, что ли? Разрыва снаряда стал пугаться? Черт меня подери…
Поворачиваюсь к карете и вижу — отец Анны прислонился к огромному колесу, изо рта у него течет крвоь. Перед ним кулями валяются порубленные, измочаленные трупы врагов. Но этих самых врагов еще много! Бегут, торопясь добить раненых!
А ранены все. В отце Анны торчат три стрелы — две в груди, одна в боку. Как он еще жив — совершенно непонятно. Как танк с пробоиной в борту — дымит, но башней ворочает и отстреливается от «бесов». Видел такое в Сирии.
Анна — стрела в левом плече. Ее мать — тоже стрела в плече. Но стоят — меч в руке, готовы к бою.
Сплетаю сразу два маленьких огнешара — прикидываю, что по мощности они будут как наступательная граната. Сплел быстро, буквально за секунду — это не гаубичный снаряд ваять! Швыряю в атакующих — просто, будто кидаю снежки. Мда…снежки…первый попал в здоровенного детину с рыжей бородой, заплетенной в косички. Ну вылитый викинг, черт подери! И откуда они тут взялись…
Бороде досталось. Как и остальным частям тела. А вот голова осталась почти целой! Она покатилась к ногам замерших в ожидании моих соратников, а все остальное до самых колен превратилось в…не знаю, во что оно превратилось. Просто не стало всего этого, да и все тут. Ах да! Руки еще уцелели — по локти. Одна даже еще подергивается на рукояти меча.
Я ему в живот попал. А вообще-то целился в грудь! Нехорошо-с. Двадцать сантиметров от центра мишени. Впрочем у меня есть отмазка — я привык, чтобы объект, который бросаю в цель, имел хоть какой-то вес, а у сгустка силовых линий веса нет. Вот и обосрамился. И неважно, что бросал левой рукой — я обеими владею совершенно одинаково.
Второй бросок пришелся точно в цель, и получился даже неожиданно успешным — сразу двоих. Шар прилетел в голову одному, рядом бежал другой — бах! И оба продолжают бежать без голов. А без головы, понятное дело, долго не побегаешь, и даже аэроплан не собьешь. («Голова отлетит, но тело сделает несколько шагов, прицелится, и выстрелом собьет вражеский аэроплан» Швейк)
Ну а после того, как я завалил этих троих, дело пошло веселее. Теперь я представлял собой что-то вроде «крупняка», стреляющего силовыми шарами примерно с той же скоростью, как и старый добрый КПВ. И эффективность такая же — при попадании пули пулемета КПВ человека просто расплескивает как гнилой арбуз.
Через минуту от нападавших остались только ошметки. Часть наемников, осознав, что происходит что-то не то, рванули в бега, но спаслись максимум человека два или три — я швырялся огнешарами им вслед, и для моих силовых сгустков не были препятствием ни деревья, ни заборы — выносил вместе с забором. Перестал «стрелять» только после того, как беглецы завернулись за дом на углу — ну не через дом же палить? Во-первых, ни к чему жертвы среди мирняка. Во-вторых, какой смысл швыряться, когда цели уже не видать? Только усиливать разрушения и хаос.
Обежав карету, постарался достать второго снайпера, или нескольких снайперов — спрятавшихся на крыше. Теперь все здание уничтожать не стал, да и вообще его уничтожать не стал — всплыло новое знание, как раз подходящее для ситуации.
Раскаленные силовые нити взмыли в воздух, протянувшись на расстояние примерно сорока метров, и стали опускаться на землю, на мой взгляд медленно, очень медленно (я ведь в боевом режиме!), но на самом деле — просто пали на крышу дома, как самая настоящая рыбацкая сеть. Только смертельно опасная сеть.
Я знал, что будет дальше, потому даже не поморщился, когда раздались дикие, истошные крики людей, тела которых кромсали раскаленные нити. Извините — тут нет конвенции о запрещении особо жестоких видов оружия. Что сумел — то и применил, и никто меня за это не будет порицать. И сниться эти «бесы» мне не будут. Очерствела у меня душа, и давно.
Ну а теперь очередь раненых. Они все стоят на ногах, готовы к бою, а значит — скоро будут здоровы. В конце концов — архимаг я, или мимо пробегал? Полечим чего уж там…
Интересно все-таки, какая это сволочь нас пыталась помножить на ноль? Жаль, что нет «языка», я бы его как следует допросил.
Хотя…посмотрим! Ага…вон, парочка теней стоят на телами. Вот и «языки»!
Но это потом. Все — потом! Вначале лечение раненых.
Глава 12
— Имя?
— Чье имя?
— Твое, чье же еще? — бросаю раздраженно, и понимаю, что не прав. Призрак — уже не человек. Это информационный сгусток, файл, можно сказать — компьютер. И вопрос надо задавать правильно, иначе получишь то, что…получишь.