Евгений Щепетнов – Король (страница 22)

— Только и дел им, что убивать ворков! — встряла из темноты Хельга — Да имперцы и думать не думают про ворков! У них без них хватает дел!

— Это точно — вздохнула Соня, и после паузы, добавила — Все заняты своими делами, все живут, как могут. Никто не помнит про ворков. Кроме тех, кого они тут достали.

— Сколько мы тут сидим? Не засекали время? — спросила Хельга, и ответом ей было молчание — Они же вроде хотели нас на следующий день…убить.

— Дня три, не меньше — мрачно ответила Соня — Видимо что-то у них не сложилось. А то, что дня три — по Фелне определяю. Нога распухла сильно, уже выше колена перешло. Это не за один день. Вчера она еще в сознании была.

— Скоро отрава испортит всю кровь — вздохнула бабуля — И тогда конец. Сами-то как?

— Мы-то чего…вы как? Зачем они вас-то так изувечили?

— Зависть, девочки — хмыкнула бабуля — В мои…не скажу сколько лет, я выгляжу почти как девочка. А все почему? Потому что сила моя выше их силы. Потому что…я умею. Они хотели узнать рецепт снадобья долголетия. А вот хрен бы им! Умру, но не скажу!

Она хрипло засмеялась-закаркала:

— Ах-ха-ха! Эдерра как старалась! Просто на дерьмо изошла, когда я ей сказала, что она сдохнет старой, морщинистой, вонючей дрянью, неспособной держать свою мочу! Потому что она мразь, для которой свои удобства важнее жизни рода! И что я никогда и ни за что не открою им рецепт, что бы они не сделали! Вот эта тварь и постаралась…ритуальным серпом всю грудь исполосовала. Все красоты лишить старалась.

— Как же вы…терпите? — тихо спросила Соня.

— А как ты терпишь? — усмехнулась бабуля — Тебе тоже досталось. Кстати, что они от тебя хотели?

— Что хотели? — голос Сони дрогнул — Хотели, чтобы я…чтобы…упрашивала мужчин…взять меня. Чтобы пресмыкалась перед ними. Чтобы…

Она замолчала, и секунд пять ничего не говорила. Затем продолжила:

— Хотели сломать меня. Они знают, что я люблю Пета…Кела. Знают, что я фактически его наложница. Как и остальные девочки. И что мы с ним… В общем — они хотели чтобы я плевала ему в лицо, потом отдалась им на его глазах — по своей воле, упрашивая, и оскорбляя его, а потом…потом чтобы я его мучила. Пытала. Тогда они меня отпустят и не изувечат. А я отказалась, потому они стали меня пороть кнутом. Я и не знала, что это ТАК больно…

Соня всхлипнула, вздохнула:

— Но я выдержала. Не согласилась. Тогда они привели Хельгу, и с ней делали то же самое. И предложили то же, что и мне. Только ей сказали, чтобы она мучила еще и меня, тогда ее сразу выведут из леса, и еще наградят. Дадут камней, золота… А она не согласилась. И ее тоже били. Нас били одновременно и заставляли смотреть.

— Как сломали ногу Фелне? — спросил я деревянным, чужим голосом. Меня трясло от ненависти. Если бы я мог, я бы выжег весь этот чертов лес! Вместе с его обитателями! Которые из светлых эльфов давно превратились в темных. Но до сих пор считают себя светлыми. Ибо так удобнее.

— Фелну привели после Хельги — безжизненным голосом сказала Соня — Фелна молодец, она ловкая и сильная, как тигрица! Нас увидела — повисла на руках, расплакалась…а когда они расслабились — вывернулась, и ногой сломала челюсть одному конвоиру. Потом еще двоих уложила. Но ее все равно захватили. А потом один из главных приказал положить ее ногу на пень, и топором, обухом ударил по голени и по колену. И смеялся — мол, теперь не помашешь ногами.

— Мне бы мой меч! — выдохнул я — Я бы им тварям показал, как гибнет спецназ! Нет — бьется спецназ! Бесы! Везде — бесы!

— Ты о чем, Пет? — спросила Соня, и я почувствовал, как рука девушки обняла меня за пояс. И тут же — рука с другой стороны. Хельга.

— Да так…ниочём — вздохнул я, и тут же перевел тему — Больно, девчонки?

— Больно — ответила Хельга — Плачем потихоньку, а так больно, что слов нет! Как огнем жжет. Но твоей бабушке больнее. Гады, такая красивая грудь!

— Она их больше всего и бесила — усмехнулась в темноте старая колдунья — А что касается боли…я умею ее отключать. Только после того, как отключишь — ничего уже не чувствуешь. Делаешься деревянная.

— Научите нас? — спросила Соня, и положила мне голову на плечо. С другой стороны — Хельга проделала то же самое. Я даже подивился — будто мысли слышат.

— Нет, девочки…так быстро не научишься — грустно ответила лекарка — Это годы и годы медитаций, годы тренировок. И не просто годы…многие десятилетия. И никакой тут магии. Просто тренированное тело, и не менее тренированный разум. Впрочем…почему бы и нет? Все равно заняться нечем. Давайте, попробуем. Тут ничего сложного, если разобраться. Надо только овладеть своим разумом и своим телом до такой степени, чтобы подчинять его своей воле. Овладев этим искусством вы сможете задерживать дыхание на полчаса, и больше, сможете очень долго не есть и не пить, не теряя сил — пока не упадете замертво. Сможете отключать боль, и все чувства, что у вас есть. Сможете остановить свою кровь усилием мысли. Много чего сможете — это зависит от ваших способностей. Итак, закройте глаза и представьте, что вы — вода…и вы должны вытечь из кожаного мешка. Найти дырочку, щелочку…и вытечь!

Я слушал бабулю и думал о том, как бы мне подороже продать свою жизнь. Умереть прежде, чем увижу смерть девчонок. Я готов даже просто умереть, чтобы они все ушли живыми и здоровыми. Готов заключить сделку с этими мразями — чтобы спасти девчонок. И при этом с абсолютной ясностью понимал — бесполезно. Эти твари не соблюдают никакие договоры, и договариваться с ними абсолютно бесполезно.

Думалось — откроют двери, я брошусь на конвоиров и убью, сколько смогу. Или меня убьют. Очень уж не хочется закончить жизнь в роли поросенка на вертеле. Только в отличие от поросенка изжарят меня живьем. Говорили, что именно так ворки поступают с предателями. И что характерно — жарят их несколько дней, время от времени подлечивая и добавляя сил. Я ведь в глазах этих ворков предатель.

Но не суждено было сбыться. Из пола выросли щупальца, и мы оказались спеленатыми, как младенцы. А потом вошли конвоиры.

Нас оттащили на ровную площадку, сделанную в виде круга. На ней кресты наподобие тех, на которых вешали мятежных гладиаторов и распинали Христа. Нас деловито привязали — всех, кроме Фелны. И я с замиранием в сердце ждал, что сотворят с девчонкой, от которой осталось только воспоминание, гниющей кусок мяса. Удивительно, но она была еще жива.

Я не слышал, о чем говорили мучители, но видел все — и как они отправили гонца, оставшись переговариваться и улыбаться. Да, они улыбались — довольные, будто на цирковом представлении. Светлые лица, красивые люди, достойные картин, или даже икон. Такими изображают ангелов — прекрасных, спокойных, лучезарных. Как они могли дойти до такого изуверства? Впрочем — тот же Гитлер очень неплохо рисовал, любил собак, и был добр к своей родне и соратникам. Хороший человек — если забыть о лагерях смерти, и о том, что он планировал убийство не просто народов, а целых рас человечества. Самые жестокие монстры, убийцы, часто выглядят очень даже респектабельными, приятными людьми. Вот и эти…чума бы на их головы!

Господи, сожги их! Сделай так, чтобы они сгорели в очищающем огне! Этим мразям нечего делать на белом свете!

Не слышит бог. Таких грешников как я ему никогда не услышать. А жаль. Девчонок-то за что? Весь их грех в том, что полюбили одного чертова попаданца, колдуна и чернокнижника. Да пару раз покувыркались с ним в постели. Разве они заслуживают такой страшной смерти?

А тем временем возле Фелны что-то происходило. Я присмотрелся…таак….привели лекарку, не иначе. Из тех, что называются Хранительницами. И чего они хранят, чертовы куклы? Спрашивал как-то бабулю, говорит — хранят обычаи и память. Но углубляться не стала. Мол, мотом как-нибудь расскажу. Но это «как-нибудь», увы, не настало. И скорее всего не настанет.

Хранительница что-то поделала — руки простирала, как я видел. Потом остановилась и стала говорить с одним из ворков. Тот кивнул, отдал приказ одному из наших конвоиров, тот рысцой убежал, а Хранительница снова наклонилась над девушкой. Наконец, появились двое ворков — они несли что-то вроде пенька с ручками. И я перестал дышать, как-то сразу догадавшись, что сейчас произойдет…

Фелну положили так, чтобы нога ее лежала на колоде, один из ворков взял топор, занес над головой…р-раз! И я вижу, как отрубленная нога девушки падает на эту сторону колоды. Длинная такая нога…

Они отсекли по самый пах, предварительно перетянув ногу выше разреза. И судя по всему не для того, чтобы помочь, совсем нет. Что смысла в том, чтобы жертва ушла из жизни без сознания? Не понимая, что ее убивают? В этом никакого удовольствия. А вот если она в сознании, да почти здорова — если не считать отсеченной ноги, тогда, да! К тому же — почему бы не показать отсеченную ногу ее хозяйке? Это же забавно!

Скорее всего, так они и рассуждали. И я не ошибся, потому что увидел — когда Фелну привязывали к столбу, она была в полном сознании. И да — ногу отсекли очень высоко. Короткий обрубок вместо ноги, загрубевший, будто после ранения прошли годы. И кость, белеющая в середине обрубка. Когда ампутируют ногу, стараются все это как-то…хмм…облагородить. Закрыть мясом, кожей. А тут — просто отрубили, как мясник у туши коровы, и не озаботились больше ничем.