Евгений Щепетнов – Король (страница 13)
Никогда не понимал мужчин, получающих удовольствие от страдания партнерши. Мне всегда казалось, что ровно наоборот — тебе будет гораздо приятнее, если партнерша вместе с тобой получает наслаждение от секса. Зачем мучить? Зачем унижать? Допускаю, что есть женщины, которым это нравится, но мало ли в мире больных людей? Большинство женщин хотят ласки и любви, и только так.
Увы, в этот день мы так никуда и не поехали. Пришлось ночевать — куда девать нежданную обузу, толпу девушек-подростков, младшей из которых лет двенадцать, старшей не больше пятнадцати? Ну и мальчишкам лет по четырнадцать. Все — раздеты донага, из одежды только лишь сандалии, да ошейники с тонкими, но крепкими цепочками длиной в несколько метров. Нас боятся, не воспринимая как освободителей. Для них мы — новые хозяева, от которых неизвестно чего ждать. Прежние хозяева хоть не убивали — насиловали, били, но не до смерти. А мы непонятно кто такие. Пришлось еще и психику править. Но это уже моя бабуля, она специалист по лечению — в том числе и душевных болезней.
К вечеру поправили и тела (у одной девчонки имелось кровотечение, и она едва не померла. Если бы не мы… Крепко ей досталось. Красивая девчонка имела так сказать…популярность среди бандитов. Они ее насиловали целыми днями и ночами. Странно только — неужели им не нужны были деньги, которые они могли получить за здоровую девушку? Зачем было ее уродовать?
Впрочем — это риторический вопрос. Я бы сам мог дать ответ, например, такой: «
Мда…хоть какая-то польза от меня есть — вот, спасли для мира красоту. Кстати, голыми их держали для того, чтобы не сбежали. Пробираться по лесу и степи без штанов очень даже несподручно — даже если рабы сумеют отстегнуться от цепи и вырваться на свободу. Распространенная практика, ничего удивительного. Да и незачем рабу зазря мять и рвать одежду хозяина. Животных ведь в одежду не одевают. Тем более что сейчас тепло и даже ночью не замерзнешь.
Выяснили, что подростки были захвачены в селении, находящемся примерно в семидесяти километрах отсюда, в сторону от тракта. Селение лесорубов, и это их дочери и сыновья. Разбойники налетели днем — пограбили, похватали тех, кто попался под руку, и вперед, пока папаши и мамаши не вернулись из леса. Представляю, что было с родителями, когда они увидели последствия набега.
После короткого совещания решили сделать крюк и забросить этих бедолаг домой. Хоть их здоровье и поправили, но они все равно находились в таком состоянии, что о полном выздоровлении речь идти не может. Заторможенные, испуганные — они до сих пор до конца не поняли, что происходит. Куда им самостоятельно добираться до своего селения? Я даже не смог как следует выяснить, когда именно произошел набег, сколько времени прошло после нападения. Разброс — от двух суток до недели.
Как ни странно — самой разумной оказалась та самая девчонка, которую мы едва успели спасти. Звали ее Кетра (так она представилась). Она-то и рассказала, что с ними случилось. ТО, что видела — о том и рассказала. Бандиты убили троих односельчан — двух стариков, которые пытались отмахиваться от разбойников, и женщину, мать одной из девчонок — та умудрилась зарубить одного из бандитов, прежде чем ее истыкали стрелами. Сильная женщина, тоже из лесорубов. Дома осталась случайно — ногу повредила на лесоповале.
Остальное Кетра не помнит. Везли, насиловали, били, снова насиловали — по ее словам, все было как в тумане. И кстати сказать — дорогу к дому она не знает, как и где искать их поселение не представляет. Эти подростки за всю свою жизнь ни разу не покидали своей деревни. Что, впрочем, и неудивительно. И не такое бывало на Земле.
В конце концов, мы все-таки выяснили название деревни, и решили, что дорогу к ней узнаем у местных жителей — они-то должны знать, где она находится! Ну а что касается задержки в пути…так всякое бывает. Кто мог ожидать такую яростную неприязнь к воркам, которых в центре империи уже как-то и не замечают.
Одежда рабов нашлась в переметных сумах разбойников, как и еда, которой с лихвой хватит, чтобы вся толпа несчастных детей не голодала минимум неделю. Так что мы одели их, накормили, напоили, и спокойно улеглись спать — выставив скрытый дозор. В дозор пошли Фелна и Хельга — будут спать по очереди.
Поднялись рано, на рассвете. Позавтракали остатками вчерашнего ужина (каша с сушеным мясом), помыли посуду, собрались, и…потащились на север, куда и шли раньше. Только гораздо медленнее и печальнее. Бывшие рабы сидели на лошадях хуже, чем я, впервые севший на коня. И опять же — были заторможены так, что казалось — они находятся под действием наркотиков.
Тут я уже все понял и приступил к бабуле с допросом — что она такое сотворила с подростками, чтобы они выглядели тупее снулой рыбы. Бабка отнекивалась, потом плюнула и созналась, сообщив, что нарочно затормозила из сознание для того, чтобы они не сошли с ума от воспоминаний. Сейчас им кажется, что они спят. Пройдет время, организм как следует восстановится, вот тогда уже воспоминания и поднимутся кверху. И ничего удивительного, если часть этих несчастных или сопьется, или покончит с собой. Слишком велико потрясение от насилия и унижений. Домашние дети, не привыкли к Злу.
Ну а ту же Кетру бабуля не стала затормаживать. Девчонка оказалась довольно-таки сильной и физически, и психически, так что ее рассудку ничего не угрожает. Да и кроме того — кто-то же должен был рассказать нам о происшедшем? Даже если потом и сойдет с ума…
Да, жесткая старушка. Вот это «даже» меня слегка покоробило, хотя логика действий лекарки здесь понятна и очевидна.
Первое селение появилось на дороге километров через двадцать — большое село, в которое мы въехали нашим длинным, печальным караваном. Лошади, везущие подростков были привязаны друг к другу и вышло что-то вроде длинного товарняка, медленно, шагом, движущегося по рельсам.
И вот в этом самом селении мы едва не влипли снова. Вина была не наша, и вышло все настолько глупо, что…в принципе — как оно в жизни и случается. Особенно в армии, чемпиону по тупым ситуациям и глупым руководителям. Мы напоролись на разгоряченных, жаждущих мести родителей спасенных нами детей.
Лесорубы не отличаются могучим интеллектом (как показала ситуация), но зато у них предостаточно имеется разнообразного оружия, начиная с топоров на длинной рукояти, и заканчивая луками и арбалетами. И первое, что попытались сделать разгоряченные погоней родители — это напасть на нас и отбить своих потерянных детишек. Они видимо посчитали нас за похитителей.
Впереди — гигантского роста мужчина на лошади, которая кажется не нормальной лошадью, а пони, настолько огромен этот тип. У него нет никакого оружия, кроме топора вроде палаческого, отрубающего шею за один раз. Без малейших усилий, но весящего в три раза против обычного, и в пять против боевого топора. Только этот топор потерялся в могучей ручище лесоруба, и размахивает он им так, будто эта штука ничего не весит.
За рыжим — отряд человек пятьдесят. Мужчины, женщины, и что очень неприятно — как минимум четверо с луками и арбалетами. И по виду — пользоваться ими умеют. Видимо охотники, не иначе. Стрелы уже на тетиве, лошадь управляется коленями — точно, охотники. Вот эти самые опасные.
— Стоять на месте! — кричу я, и выдвигаюсь навстречу лесорубу, надвигающемуся с неуклонностью горного обвала. Девчонки мои уже достали мечи, еще немного, и прольется кровь. Будет самая настоящая мясорубка, ибо мой «гарем» разговаривать не будет, только рубить. Нет у девчонок сомнений, нет раздумий на тему: «Тварь я дрожащая, иль право имею?!» Не то время, не то место, не те люди.
— Стой! — кричу я лесорубу в лицо, но он ничего не слышит, озабоченный лишь тем, чтобы развалить меня пополам. Метр, два, три до атакующего — я уже в боевом режиме, для меня все видится замедленным, как в покадровом воспроизведении. Убить мужика — доля секунды, но как потом смотреть в глаза его ребенку? Спаситель я буду…хренов.
Замах! Топор со свистом описывает дугу и с дикой, невообразимой мощью опускается на мое плечо. Я даже слегка замер, внутри все похолодело — а если не выдержит? Раньше я не раз думал о том, сколько времени отделенная от тела голова живет и чувствует. Есть свидетельства, что отрубленная голова смотрела, следила глазами за происходящим вокруг не менее пяти минут. Вот и будет мне шанс проверить верность рассказа этих очевидцев.
Нет, не проверю. Если представить, что некто подошел к танку и со всей силы врезал по нему топором — вот такой эффект и получится. Звон, отсушенные руки и полное непонимание: «Как же так?!». Ибо только полный идиот врежет по танку топором. Или польский гусар, что впрочем одно и то же. Почему гусар? А до второй мировой войны, когда вводили танки в Польшу, их пропаганда рассказывала, что танки у Красной армии сделаны из фанеры. И вот наскочили всадники на «коробочки», и давай их месить саблями — только искры летели. И все норовили пушку отрубить — видимо, как фаллический символ воспринимали, поглумиться хотели над «москалями».