Евгений Щепетнов – Господин Севера (страница 19)

Только вот какая штука… не хочу я быть бабой! И от одной мысли о том, что какой-то мужик коснется меня своим… хмм… причиндалом, меня от отвращения просто бросает в дрожь! Я ведь мужик! До мозга костей – настоящий мужик! И всегда с отвращением (хотя и без агрессии) относился к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией (исключая лесбиянок! Почему-то они меня всегда возбуждали). Теперь я знаю, что чувствуют бабы, в теле которых сидит сознание мужика. Настоящие, не притворные трансвеститы в женском теле, мечтающие стать мужиком.

Хорошо, что эта пытка совсем ненадолго. Вот решу свои проблемы и верну мое любимое мужское тело. Поскорей бы уж, черт подери!

Отдохнув, я проверил, как владею этим телом, и убедился, что не потерял ни в скорости, ни в силе. Да и почему я должен был потерять? Это вообще-то то же самое тело, с теми же мышцами, с теми же, тренированными на Земле при двойной от нынешней силы тяжести сухожилиями. Просто они сейчас расположились немного иначе – вытянулись, слегка сместились. Все рефлексы на месте, и мечом я владею ничуть не хуже, чем раньше. А может, даже и лучше – руки и ноги стали длиннее, так что дотягиваться до противника теперь стало удобней.

М-да… странно, конечно, смотреть на свои длинные, стройные ноги модели без единого на них волоска. Хорошо, хоть штанами прикрыты. Если не видеть себя в зеркале, можно представлять, что я все еще тот, что был раньше. И не слишком переживать, по крайней мере, пока не заговорю.

Из дома я вышел еще через два часа. Как раз чтобы успеть к началу собрания, проходящему в доме, находившимся в купеческом квартале.

Это был огромный особняк, известный всем как храм Святой Имдалы, покровительницы воительниц. Насколько я помнил, эта самая Имдала отличалась совершенно разнузданным нравом, прежде чем во славу воинского пути погибла где-то на тракте, защищая свое имущество от толпы грабителей. Как она стала святой и даже богиней, для меня по сию пору тайна великая есть. По всем источникам, в которых я обнаруживал упоминании о жизни этой женщины, было сказано, что она не пропускала ни мужчин, ни женщин, кувыркаясь с ними при первом удобном случае. Любила поесть, выпить и покурить наркоты. А потом вдруг на нее нашло озарение, и она стала изучать боевые искусства, собрав под свое крыло толпу единомышленниц.

Кончилось все довольно-таки плохо: Имдалу прибили грабители, а единомышленницы передрались и разбежались, образовав несколько течений феминизма, большинство из которых благополучно заглохло с истечением многих десятилетий. И вдруг с некоторых пор культ Имдалы возродился с новой силой, и началось это именно тогда, когда стало рождаться больше девочек, чем мальчиков.

Что было изначальной первопричиной, тут совсем и никак не ясно. Или культ возрожден именно потому, что пошел перекос в сторону женщин, или наоборот, перекос как раз и связан с тем, что возродился культ. И в последнем случае очень бы хотелось знать, как эти чертовы феминистки такое вот провернули. А что ЭТО провернули именно они, я был уверен примерно на 90 процентов.

У входа в храм-клуб стояли храмовые стражницы – две могучие жилистые бабищи лет сорока от роду каждая, угрюмые и страшные, как две Бабы-яги. На меня они почти не посмотрели, их не заинтересовало даже то, что на голове у меня не было волос. «Ну нет волос и нет – какое нам до того дело?! Главное, чтобы чужие не прошли! А это – своя! И без нее хватает хлопот…»

В храме пока что было совсем мало народа, и меня тут же заметили – симпатичная девушка с почти не портящим ее шрамом на левой щеке подбежала, обняла, поцеловала прямо в губы:

– Мау! Как хорошо, что с тобой все в порядке! Ты расскажешь мне, как тебя лечили?! Такие чудеса рассказывают про этого белого шамана! Он и правда такой мерзкий, уродливый коротышка с членом ниже колен?! Эдакий дикий загар!

Черт! Нет, ну так-то они даже польстили моему мужскому «я» насчет «ниже колен», но какого черта я «уродливый коротышка»! Ну зачем такие гадости привирать?!

– Не такой он уж и уродливый! – не выдержал я. – Он вообще красавец! А как прижмет, как возьмет в объятия – так все женщины просто тают! Он же шаман, а значит, такое умеет, что просто от него не оторваться!

– Да ты что?! – искренне поразилась девушка. – И ты… с ним? А можешь меня с ним свести?!

– Он не любит волосатых! – с наслаждением отомстил я. – Похожих на зверей! Так и говорит, все женщины с волосами на теле похожи на обезьян, что в джунглях жрут фрукты и гадят друг на друга. И потому он не оскорбит свое тело прикосновением к этим волосатым чудовищам!!

– Вот же негодяй! – искренне расстроилась подружка Маурики. – Да он не знает, чего теряет, идиот! Лысые женщины, они ведь такие у… хмм… м-да.

Я не узнал, чем плохи лысые женщины, потому что девушка вспомнила, с кем разговаривает, посмотрела на мою лысину и замолчала. И следующие полчаса мы сидели молча, я – гордо не обращая внимания на прибывающих в Собрание воительниц, которые смотрели на меня и перешептывались, она – покусывая губы и мечтая о пряном теле «белого коротышки».

Ну… надеюсь, что мечтая. Девка так-то была очень красивая, под стать Маурике, и тоже светлокожая и глазастая. Только глаза голубые, а не зеленые. Явно северянка – я уже знал, что светлокожи и голубоглазы здесь северяне, и они как раз коренные жители материка, смешавшиеся в дальнейшем с переселенцами Арканака.

Зал был огромен. Ряды скамеек вмещали не менее тысячи человек. Я бы даже не стал называть это храмом – что-то вроде театра с небольшой сценой, устроенной прямо возле огромной статуи воительницы Имдалы, изображенной в мужской одежде с мечом в руках. Физиономия Имдалы не готовила ничего хорошего для отступниц из числа поклонявшихся ей воительниц, строгая, даже злобная физиономия обещала всевозможные кары несчастной, которая пойдет против устоев сообщества. Да и меч в руках говорил о том, что баба явно была скора на расправу и после возведения в сонм богов ничуть не изменила своим обычным правилам. Подозреваю, что никакие грабители к ее гибели не имели ни малейшего отношения – вспыльчивый нрав и желание разрешить ситуацию ударом меча и привело ее к закономерному результату. Нашелся человек, который сумел в конце концов все-таки проткнуть ее любвеобильное сердце.

Кстати, наводило на неприятные ассоциации. «Не говори, что силен, – найдется более сильный!» Хватит ли у меня умения и скорости, чтобы совершить задуманное? Эти бабы занимаются единоборствами с самого раннего детства! А я? Два года? Не слишком ли я самонадеян? И может, надо было бы взять с собой стальной меч? Не взял. Побоялся, что сочтут нарушением правил. Они-то все с деревянными мечами!

Наконец зал заполнился до отказа, и даже между рядами плотно стояли десятки, а может, и сотни вооруженных женщин. Я даже слегка опешил от такого количества посетительниц – неужели для них это обычное явление? Впрочем, сегодня ведь особое собрание. Маурика мне об этом сказала.

А вон, кстати, та, что ее едва не убила. Заместительница Служительницы Имдалы, дочь Лорда Гарса, Исида Гарс. Тварь мерзкая! Зачем меч отравила? Зачем хотела убить?

Впрочем, «зачем» тут неуместно. Ясное дело, зачем! Ну да ладно, сейчас я вам устрою, твари!

На сцене (и это ужасно напоминало партийное собрание советских времен) появилась женщина лет сорока пяти (может, меньше, может, больше – возраст этой культуристки хрен определишь) и подняла правую руку, утихомиривая толпу. Потом звучным, трубным голосом объявила:

– Сестры! Раз в пять лет мы собираем Большой Сбор, чтобы выбрать Сестру-Служительницу, которая продолжит дело святой Имдалы, и…

Вот оно. Время! Ну и дурак, ежли чо… куда я лезу-то?!

– Стойте! – Я поднялся, чувствуя, как взгляды скрестились на моей блестящей лысине. – Я обвиняю!

Все замерли, и в зале наступила тишина. Мертвая тишина! Просто-таки мертвецкая!

– Я обвиняю Сестру-Служительницу в антигосударственном заговоре и попытке убийства своей сестры в вере! Я обвиняю ее помощницу Исиду Гарс в том, что в поединке она использовала отравленный меч! И служила орудием преступной Сестры-Служительницы! Я обвиняю вторую помощницу Сестры-Служительницы в том, что она знала о готовящемся преступлении и не донесла о нем тем, против кого готовилось преступление! И я вызываю всех трех на Поединок Чести – до смерти! Пусть святая Имдала рассудит нас и даст ответ – справедливо мое обвинение или нет! А также, согласно параграфу три уложения один, я требую места Служительницы Имдалы, ибо сказано: «Только сильная сестра может служить Имдале, и только тот, кто осмелится, – подаст свой голос!»

Да. Место Служительницы можно занять и так – просто-напросто убить эту самую Служительницу. Вот только прежде убить и ее двух заместительниц! И что характерно, они могут нападать сразу втроем! А претендентка – только в одиночку. То-то история не помнит таких случаев. Но закон-то остался!

Шум! Хохот, возмущенные крики, свист, топот, хлопки ладоней о поручни кресел!

– Долой! Вон отсюда! Малолетняя дуреха! Мокрощелка глупая! Глупая сучка!

– Я такая же сестра, как и вы все! И я требую к себе уважения! Я исполняю все уставы Общества! Если какая-то тупая мразь, глупая сука хочет оспорить мои права – пусть выйдет и вызовет меня! Я дам Поединок Чести любой из вас! Ну, у кого хватит духу меня вызвать, тупые твари, кричащие «вон»?! Смертельный поединок! Вызываю всех, кто против меня! И первых я вызываю нынешнюю Служительницу и ее заместительниц! Хоть по одной, хоть все сразу! Что, трусливые твари, вы только отравленным мечом можете махать?! Только подлостью умеете убивать?! Понятие «честь» вам не знакомо?! Выйдите на поединок и попробуйте меня убить без отравленного меча! ВЫЗЫВАЮ! Я вас ВЫЗЫВАЮ!