Евгений Щепетнов – Господин Севера (страница 18)
– Конечно, верну! – жизнерадостно сообщил я и предложил: – Ложись на диван! Вот сюда! Ну? Нет, раздеваться не надо. Я тебя не для ЭТОГО позвал! Ложись! Сейчас шаманить буду.
Кстати, меня даже удивило, с какой готовностью принцесса решила, что я потребую от нее дополнительного вознаграждения в виде ее тела. Как будто ждала этого! Интересно, может, она тоже поверила, что я ее вылечил ТАКИМ способом? Наслушалась дурацких слухов, и вот тебе результат! М-да… прокатилась дурная слава… ага! Теперь не скоро отдерешь от себя ярлык сексуального маньяка!
Маурика легла, я тоже залез на диван, от души надеясь, что в эту самую минуту в кабинет не ворвется Рила, чтобы застать меня на горяченьком… вернее – на горяченькой. Маурика ждала, широко раскрыв свои чертовски красивые глаза, а я вдруг взял и погладил ее по такой гладкой, горячей макушке:
– Ну какая же ты красавица! И зачем тебе волосы? К примеру, мне ты такая нравишься во сто крат больше!
Принцесса молчала, только таращила глаза, а я, не дожидаясь ответа, протянул руки и крепко взял в ладони ее голову. Секунда, две! Импульс! Свечение рук! И девушка обмякла, закрыв глаза, задышав редко и незаметно. Сделано! Готово!
Вот тут и появилась Рила, как чертик из коробочки, заглянула в кабинет осторожненько, через маленькую щелку! Если бы я сейчас с Маурикой изображал позы из Камасутры, точно бы ее не заметил. Вот же любопытная извращенка! Хоть нос ей прищемляй, чтобы не лезла, куда не надо!
– Войди, Рила! – грозно и холодно сказал я. – Ну?! Чего там сопишь? Смотри, натрешь там себе…
– И ничего такого я не делаю! Не ври! – Дверь распахнулась, и моя подружка ворвалась в кабинет. – Это только вы, мужчины, подглядываете и пыхтите! А нам, девушкам, этого не надо!
– Ври, ври… – ухмыльнулся я и посерьезнел. – Девочка, теперь серьезно. У меня к тебе очень важное дело. Прикрой дверь.
Рила исполнила и сделалась серьезной и внимательной. Настоящей купчихой, прошедшей огни и воды. Знаю, эта сделает все, что мне нужно. Что-что, а в опасных ситуациях я на нее положиться мог – проверено.
Я рассказал ей все, что посчитал нужным, и у Рилы буквально отвалилась от удивления ее красивая смуглая челюсть. Она молчала минуты две, потом помотала головой и сообщила, что скорее всего ей не надо было в меня влюбляться, потому что хоть я и Великий Шаман и вообще великая личность, но со мной вместе можно угодить на кол. А ее задница ей очень дорога. И очень не любит заостренных кольев.
Я сообщил, что ее задница мне тоже очень дорога – не меньше, чем моя. И что если она не будет трепать языком на каждом перекрестке, а сделает то, что мне нужно, то, что я прошу, – все будет не просто хорошо, а отлично и великолепно. Вот только еще раз – надо сделать ТАК, как Я говорю. И никак иначе!
Рила еще помолчала, вздохнула и, подойдя к Маурике, стала ее раздевать. Когда на принцессе не осталось совсем ничего из одежды, я подошел к погруженной в кому девушке и начал ее разглядывать, щупать, гладить, не упуская ни одного сантиметра поверхности ее тела. Я трогал самые интимные ее места, я щупал пальцы ног, я трогал и пробовал на вкус ее губы, чувствуя жар дыхания и запах груди, в кожу которой Маурика явно втирала какое-то ароматическое масло. С помощью Рилы я вертел принцессу, как куклу, переворачивая ее на живот, сажая на диване – Рила придерживала девушку под спину, держала голову. Принцесса, лишенная сознания, была мягкой, как свежий труп, и только слабое движение груди указывало на то, что она еще жива.
Потом я взял нож и резанул принцессу по предплечью. Из пореза засочилась кровь, и я, не думая, подчиняясь только импульсам, идущим из моего второго мозга – Семени, – припал к порезу и стал пить красную, пахнущую железом терпкую соленую жидкость. Мне не было неприятно. В этот момент я вообще ни о чем не думал, кроме того, что мне НАДО это сделать, и сделать как можно быстрее, пока не свернулась кровь.
Краем глаза я отмечал, с каким страхом и недоумением смотрит на меня Рила, но ничего не объяснял и не собирался объяснять: во-первых, я и сам не знал, для чего это делаю. Просто так было нужно.
Во-вторых, по большому счету, я подозревал, для чего именно я делаю эти манипуляции с кровью. Сейчас я был чем-то вроде экспресс-анализатора крови, жидкости, которая несет информацию обо всем происходящем в теле, которое ее произвело.
Закончив свои вампирские деяния, мгновенно, буквально одним касанием зарастил порез, не оставив от него и следа, и стал раздеваться сам. Раздевшись, лег рядом с принцессой, взяв ее ладонь в свою. Закрыл глаза и отдал приказ.
Сказать, что это было больно, – ничего не сказать! Меня жгло огнем, меня корежило, меня буквально выкручивало наизнанку! Я скрипел зубами, стонал, захлебывался кровью и желчью, а потом просто погрузился во тьму.
Я не знаю, почему Семя не отключило мою боль. Наверное, этого сделать было нельзя. Тело полностью перестраивалось, используя для постройки нового тела плоть старого. Остался только мозг, в котором сидело Семя, руководившее процессом согласно моему приказу.
Со слов Рилы, я был в отключке совсем недолго – минут десять, не больше, но мне показалось – целую жизнь. И первое, что увидел, когда очнулся, – это мои груди. Небольшие такие, крепкие, с крупные сосками – точь-в-точь такие, как у лежащей рядом принцессы. Да я и был теперь ею, Маурикой. Принцессой Маурикой, дочерью императора Арзума. До кончиков ногтей, до макушки лысой головы – я был Маурикой.
Честно скажу – ВНИЗ я смотреть опасался. Потеря того, чем гордится каждый мужчина, – это было просто… хм… я не могу этого передать! Ну – совсем не могу! Ужасно. Это ужасно! Надеюсь, Семя запомнило мой прежний облик и без проблем вернет его назад, когда все закончится.
Я встал с дивана, слегка покачнувшись и вцепившись в руку подскочившей Рилы. Глаза моей подруги горели просто-таки яростным огнем – ну ведь надо же встрять в такие события! Ведь когда-нибудь кому-нибудь она все равно обо всем расскажет – когда это будет безопасно! И ведь не поверят, гады, что такое возможно! А она видела все своими глазами!
Эти мысли читались на ее высоком лбу, который теперь был мне абсолютно вровень. Теперь я одного с ней роста! Кстати, когда Семя будет возвращать мне мое тело, может прибавить сантиметров в росте? А почему нет? Размер имеет значение… ага. А то всякая там сволочь выше меня!
Нет, это я не про моих женщин. Хотя честно скажу – то, что женщины оказались выше меня, очень и очень напрягало. То, что я «в корень удался», – ничего не значит. Я же не хожу, вывалив его наружу, тот самый корень! А вот то, что я коротышка по здешним меркам и каждый второй мне об этом напоминает, – это, честно сказать, меня напрягало.
– Осмотри меня! – приказал я Риле таким мелодичным и звонким голосом, что стало даже тошно. Где мой хрипловатый брутальный баритон?! Где мои жесткие мужские обертоны?! Что это за кошачий писк?!
Ой… нет! Этот первичный женский признак… только бы не попытаться мочиться стоя! Кстати, родинка на этом самом месте присутствует. Внизу живота. Подружка Маурики называла ее «бабочкой» – эдакое коричнево-розовое пятнышко, их семейный признак. Такое пятнышко, как сказала принцесса, у всех женщин императорского рода.
Да, у этой молоденькой курочки была подружка-любовница. Именно любовница, а не любовник, черт их подери! У этих дур иметь любовницу, да еще и в своей среде – из числа воительниц, – считалось хорошим тоном. А мужчины… ну так, для разнообразия!
И да, Маурика оказалась девственницей, с мужчиной она ни разу не была. Только с женщинами. Чертова развратница!
Ну вот что за поветрие такое среди баб? Кстати, я всегда считал и считаю, что всякое там лесбиянство – дурь, которую надо выбивать из баб правильной фиксацией лесбиянок в хорошей позе. И последующим действом. И тогда они поймут, что лучше – слюнявый, покрытый налетом ангины язык прыщавой подружки или гладенький, крепкий аппарат настоящего мужчины!
И тут мне ужасно захотелось в туалет. И я чуть не описался. Или не описалась? Черт возьми, я всегда смеялся над тем, как дамы подпрыгивают, нетерпеливо ожидая очереди в туалет. Мол, неужели трудно потерпеть?! Оказалось – трудно! Еще как трудно!
Я быстро оделся, и Рила повела меня в алкаемое заведение, где начала меня учить, как пользоваться оным местом. Я и правда едва не пристроился сделать ЭТО стоя. С трепетом осознав потом, что если допущу такую ошибку во вражеском гнезде – это будет первая и последняя моя ошибка.
Затем я ел, пил, отдыхал – до вечера было еще время, и я лежал в кабинете рядом с уже одетой Маурикой, а Рила ошеломленно таращила на нас глаза, в конце концов сообщив, что, если бы я сам не сказал ей, кто есть кто, она в жизни никогда бы нас не отличила. И это ее даже пугает.
Мне вдруг в голову пришла смешная и слегка пугающая мысль – а если бы я захотел занять место принцессы? А что, занял бы место в заговоре, согласившись на условия воительниц, они бы убрали императора, я бы занял место императрицы и уж тогда показал бы кузькину мать этим чертовым феминисткам. Да я бы их в бараний рог скрутил! Это им не на необразованную шестнадцатилетнюю девчонку нападать! Это двадцатисемилетний манагер, хитрый, как три самых ушлых беса! И вооруженный знаниями интриг за тысячи лет земной истории, начиная с Ветхого Завета!