Евгений Щепетнов – Академия (страница 22)

— Не скажу — сурово замечает Анна — Я сама не знала, что он такое может сделать! Он не известил меня! Я очень им недовольна, очень!

— И как я могу теперь вам верить — грустно говорю я — Вы будете нырять в мою голову, и что дальше? Что будете творить? А потом еще и расскажете обо мне каким-нибудь некромантам? Ну а чего — обманывать меня у вас уже в привычке! Вот смотрите, что вышло: теперь все убеждены, что я жестокая, грязная скотина, которой нравится уродовать людей. Что я жесток и дело со мной иметь нельзя! И что я нарочно его изувечил!

Я замолкаю и с ненавистью смотрю на стоящего передо мной Хенеля:

— Стоп! Нарочно! Ах ты ж мерзавец…ты ведь нарочно его так страшно искалечил и оставил жить! Теперь его отец будет мне мстить, и сам Грендель будет мстить — ни перед чем не остановится! А сделал ты это только потому, что тебе необходимо было наверняка вовлечь меня в твою месть! Чтобы я убил отца Гренделя! Ах ты ж сучонок…ты нарочно меня подставил, гад!

Такая меня ярость охватила — аж в глазах поплыло! Я доверился этому человеку, а он меня подставил! Ну, пусть не человеку, пусть призраку, но какая разница? Он был когда-то человеком! И должен оставаться человеком и за пределами реальности, даже в ином мире! А Хенрель взял, да и подставил, фактически меня убил! Раньше я имел дело с одним только Гренделем, с которым хотел ограничиться лишь мордобоем по боксерским правилам, теперь у меня во врагах могущественный и богатый человек, офицер! А оно мне было нужно?!

Мне так хотелось причинить боль Хенелю — врезать ему по морде, или ударить в пах. Или пинать его, пока он подает признаки хоть какой-то жизни. Даже и загробной. И тогда я сам не знаю, как это вышло — протянул руку и ухватил Хенеля за горло! Как ухватил, чем — не-зна-ю! Просто почувствовал что-то едва ощутимое, но вполне себе…годное для удушения. И начал душить гада, сжимая руку сильнее и сильнее. Хенель задергался, забился, застонал…явно ему было больно, хотя как может быть больно бесплотному астральному телу? Но я этого добился. Призрак буквально умирал в моих руках — в муках, страдая, исчезая, как облачко пара.

Остановила меня Анна:

— Пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Я его люблю! Не отнимай его у меня! Пожалуйста! Клянусь, он больше так никогда не поступит! И я не поступлю! Никогда-никогда, и пусть мы не отправимся на перерождение, если хоть раз тебя обманем! Пусть мы застрянем в межвременье на века вечные, если хоть раз еще допустим такую ошибку! Он хороший! Прости его, пожалуйста!

Я медленно разжал руку и сел на кровать. В душе пусто и холодно. Не люблю ошибаться в людях. Даже если это уже призраки.

— Все не так уж и плохо! — снова заговорила Анна — Ты говоришь, что тебя теперь боятся, считают грязным зверем. А разве они раньше считали тебя ангелом? Только теперь по-настоящему боятся! Теперь никто не подойдет к тебе, и не сделает ничего такого, что сделал Элрон. Никто не вызовет тебя на дуэль — ведь здешние дуэли в большинстве своем до первой крови. Редко когда до беспамятства противника. И никогда — до смерти. Если только не случайная смерть — промахнулся и попал в висок. Или в глаз. Теперь ты будешь спокойно ходить по Академии, и никто тебя не станет задирать!

— А что касается мести…ты ведь будешь мстить за нас, я знаю — заговорил Хенель — Прости…я прочитал это у тебя в душе. Ты ненавидишь несправедливость, потому все равно бы стал нам помогать, все равно бы попытался разоблачить негодяя.

— А тогда зачем ты пытался убить Гренделя? Зачем его искалечил? — устало спросил я, откидываясь на подушку.

— Когда его увидел, не совладал — повесил голову на грудь призрак — Мне так хотелось, чтобы он страдал, чтобы мучился, чтобы испытал — как это, когда убивают сына! Да, я про отца Гренделя. Кстати — парень так на него похож…как две капли воды. И это тоже сыграло роль. Я не мог остановиться. Но ты меня остановил. Ты выкинул меня из головы.

— Только было уже поздно — вздохнул я — Вообще-то даже непонятно, как он мог выжить с такими ранами. Это же надо было так сделать! Ты зверюга, парень! А я удивлен — неужели Келлан настолько силен?

— Силен ты, а не Келлан! Мы с тобой сумели заставить мускулы работать быстрее и сильнее — как минимум в два раза. Потому Элрон не имел против тебя никаких шансов. Хотя и до моего входа в твое тело ты его побеждал самостоятельно — только не хотел калечить, хотел просто сильно избить.

— Я хотел проверить, как это работает, когда мы объединяемся в одном теле. Потому тебя и впустил. Это могло помочь мне в будущем. И что я получил?

— Ты получил все мои знания! Все мое умение! — горячо заверил меня призрак — Теперь ты умеешь работать с мечом так же, как и я! Ты умеешь делать все, что умел делать я! Я пропитал своими знаниями твой мозг!

— Что-то я этого не заметил… — бурчу я, и подумав еще секунды три отключаю «зрение». Хватит, насмотрелся на этих…в общем — не хочу видеть мертвых. И вообще никого не хочу! Только спать, и больше ничего.

Не успел. Ни поспать, ни просто поваляться и отдохнуть. В дверь постучали, и у меня даже скулы свело, как от оскомины — какого черта?! Кому я опять нужен?! Занятия еще не скоро, сколько там? Три дня что ли осталось? Вот! И что вы меня задергали?!

Открыл. В комнату шагнула Фелна — спокойная, строгая, в черной форме Академии. Кстати — для девушек здесь существовали три вида формы — обычная, то есть юбка, рубаха и китель, полумужская — это штаны и китель, и тренировочная — тут уже понятно. Шаровары и майки, как у всех. Сейчас девушка в полумужской одежде — китель, брюки почти в обтяжку, короткие сапожки. Хорошо смотрится! Вот если бы не прыщи…

Первое, что увидел — футляр из черной кожи с тиснением. Фелна держала его в руках, и сердце мое забилось — неужели?! Так быстро?! Да ладно…небось принесла показать: «Сделаешь дело, и получишь!» С чего она должна делать мне подарки? Кто я ей такой?

— Это тебе — Фелна протянула мне футляр, и я с некоторым трепетом принял его в руки — Я оплатила. Теперь за тобой работа. Клянешься, что сделаешь?

— Клянусь, что сделаю все возможное! — ответил я, положив футляр на кровать и лихорадочно, трясущимися руками отстегивая замки. Фелна издала какой-то звук, я обернулся и увидел ее лицо. Девушка была явно недовольна моим ответом, и тогда я добавил:

— Фелна…я обещаю, что приложу все усилия, чтобы тебе помочь. Дело сложное, оно на самом деле сложное, и ты это знаешь. И я не брошу тебя лечить до тех пор, пока не устраню твою проблему, в этом могу поклясться. Но если лечение прервется по независящим от меня причинам. заранее прости.

— Каким причинам? — продолжала хмуриться девушка.

— Смерть, например — просто сказал я — Столько нажил врагов, что теперь только ходи и оглядывайся. Понимаешь?

— Грендель? Понимаю — кивнула она — я сейчас забирала инструмент у курьера, и видела, как Гренделя выводили из Академии. Сказали, что отец забирает его домой для лечения. В этом году Грендель учиться точно не будет. И кстати — многие этому рады. Достал он уже всех.

— А как ты так быстро решила с… — я показал на чехол, который все еще не открыл.

— Отцу написала. Еще вчера — пожала плечом Фелна — Он меня любит, верит мне. Я описала все, как есть, попросила, чтобы купил хороший инструмент. И…вот. Между прочим эта штука стоит сто двадцать золотых.

— Сто двадцать?! — ахнул я — Он что, сам золотой?!

— Не знаю — равнодушно ответила Фелна — Посмотри, может и золотой. Я в них не разбираюсь…

И я открыл футляр. И увидел Ее, мою мечту. И она была хороша!

Глава 10

Я погладил изгиб…провел рукой…она откликнулась нежным голосом, говоря: «Я твоя! Возьми меня! Делай со мной все, что ты хочешь! Все, что умеешь!»

Нежно, будто боясь причинить ей боль, взял в руки, прижал к груди, вдохнул ее сладкий запах…боже, как она хороша! Как она прекрасна! И как желанна!

Опустил на бедро, понянчил — ведь не сразу же? Нужно приласкать, погладить, сделать так, чтобы она привыкла ко мне! Чтобы доверяла мне! Чтобы мы стали единым целым, единой музыкой…

Темное дерево, звонкие струны, металлические колки — верх инженерно-музыкальной мысли здешних музыкальных мастеров. Увы, до гитары никто из них еще не додумался.

Кстати, если…когда разбогатею, закажу этому мастеру сделать гитару — по моему чертежу. Я ведь знаю, как сделана гитара, знаю все ее изгибы, знаю о гитаре все, что можно знать! Не зря ведь вначале у меня был позывной «Музыкант» — и это не потому, что я умел виртуозно ругаться матом.

— Ты и правда умеешь играть на лютне? — удивленно спросила Фелна, которая так и стояла посреди комнаты, не решаясь присесть. Я посмотрел на нее взглядом наркомана, и только когда она едва не попятилась (видимо таким диким был мой взгляд), утвердительно кивнул:

— Раньше умел. Сейчас — не знаю. Много времени прошло, да и руки…не те. Попробую, чего уж там…что выйдет, то выйдет.

Забавно, но я ни слова не соврал. Играл ли я на гитарной лютне Вандерфогель? Играл! Давно это было? Очень давно! Еще до армии. И руки — не те. Не мои руки-то! Ну а что выйдет… Тут ведь какая штука — когда ты привыкаешь везде таскать с собой гитару, ты без нее уже не можешь. Две страсти у меня были, две болезни можно сказать — метание ножей и гитара. В свободное время я или играл, или метал ножи. Первое давало отдых душе. Второе — разуму. По первому, думаю, все ясно — погружаясь в музыку, ты отключаешься от серой, и нередко неприглядной действительности. Второе — и тут все ясно. Чтобы хорошо метать нож, надо отключать мозг и включать инстинкты. Как только начнешь задумываться над тем, сколько оборотов должен сделать твой нож, и как лучше держать его в руке — все, ты промахнулся. Или врезал по цели плашмя. Тут как та сороконожка, которую спросили, с какой ноги она начинает движение. Задумалась, запуталась в ногах и упала.