Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 44)
– Можно я тебе помогу? – робко спросила Джайда, и Стефано, подавив желание повторно выругаться, посмотрел на девушку ещё раз.
Она стояла на против него в зеленовато-белом платье алжирского покроя, трепетавшем под порывами морского бриза, и смотрела на него, кусая губы. Потом попробовала робко улыбнуться.
– Не надо, – отрезал Стефано и, повернувшись к причалу, сделал шаг. Такое чувство, что в его коленную чашечку ткнули раскалённую спицу, а потом ещё провернули там.
– Cazzo!
И опять он почувствовал на плече осторожное касание девушки.
– Я помогу, – осторожно сказала она.
И он, поддерживаемый Джайдой, заковылял-запрыгал по пляжу, кусая губы от боли и стыда. Вот уж угораздило!
За болью и смущением он забыл смотреть на приближающийся катер, когда вдруг тот напомнил о себе пронзительным свистом сирены.
Сейчас катер был не более чем в двухстах метрах от берега и сбросил ход до минимума, разворачиваясь в направлении причала. Серо-бурая сталь, потёртая на бортах, надстройка на носу и ещё одна на корме, высокая мачта, на которой плясал под порывами ветра флаг Халифата. И человек на крошечном мостике, махавший ему рукой.
– Проклятие! – Стефано замер на месте, балансируя на здоровой ноге. – Тони! И стоило бежать и увечиться!
– Кто это? – спросила замершая рядом с ним Джайда.
– Береговая охрана, – ответил он и осторожно вытащил руку, за которую его поддерживала Джайда. Перед старым приятелем-то срамиться не будет.
И он, сжав зубы, поковылял вперёд, волоча стрелявшую болью ногу. Джайда, кажется, что-то поняла и просто шла молча рядом с ним. До причала оставалось всего метров пятьдесят, но когда Стефано, скрипя зубами, добрался, наконец, до него, один человек уже выпрыгнул на мостки и закреплял брошенный с катера трос. Это был не Тони – тот, спустившись с мостика, о чём-то спорил с вышедшим из рубки человеком. И рулевой, и человек, швартовавший катер, были магрибцами, но тут уж удивляться нечему.
У небольшой, в четыре шатких ступеньки, лесенки, ведущей на причал, Стефано остановился. Подождёт их здесь, нечего доставлять этим обезьянам радость смотреть, как он прыгает по сходням.
Кроме троих уже увиденных, на катере не было видно других людей. Впрочем, для таких судёнышек береговой охраны трое-четверо – как раз обычный экипаж. Закрепивший трос мужчина подскочил и забрался обратно через двор, зато Тони вместе с неизвестным ему магрибцем перебрались на причал и направились к нему. Магрибец, высокий, с залысинами под чернявой шевелюрой и чуть наметившимся животиком, был одет в обычные темно-серые штаны из непромокаемой ткани, какие носят моряки, но его плечи прикрывал фирменный зелёный пиджак с позолоченным значком над карманом. На бедре болталась с каждым шагом потёртая тёмно-коричневая кобура. Более чем типичный вид офицера береговой охраны, но, хотя Стефано знал нескольких, этого, к сожалению, видел впервые.
Он молча ждал, Джайда стояла в паре шагов сзади.
– Что с тобой случилось, старый хрыч? Скачешь как подбитая утка, ещё и с рукой в гипсе, – бодро выкрикнул Тони, подходя к лесенке. Преодолев её в пару шагов, он протянул Стефано руку, но, видимо, сообразив, что тот не сможет ответить на рукопожатие, хлопнул его по плечу. – Что случилось, старина?
– Попал в неприятную историю, – Стефано невольно улыбнулся несмотря на скверное предчувствие, – поспорил с грузовиком, можно так сказать.
– И побитый ускакал на Фавиньяну? Да ещё, я смотрю, не один, – ухмыльнулся Тони в ответ и смерил Джайду откровенно оценивающим взглядом, – да, хороша. Но ты же вроде не по чёрным…
Молчавший до этого магрибец вдруг подал голос:
– Это ваш дом?
Стефано невольно поморщился от его лающего выговора и осторожно ответил по-арабски:
– Раньше был моего дяди. Сейчас мой.
– И вы привели сюда свой катер один? – офицер даже не пытался скрыть недоверия в своём голосе.
Оно и понятно, Стефано сейчас выглядел кем угодно, но только не бравым рыбаком, способным в одиночку рассекать Средиземноморье. Джайду он, похоже, просто не брал в расчёт, что, впрочем, типично для…
– Один, – Стефано даже не покривил душой, ведь вёл-то «Грифона» он и правда в одиночку. А о пассажирах этому лучше не говорить.
– А кто сейчас в домике, кроме вас? – магрибец по-прежнему говорил бесцеремонным тоном человека, уверенного в своём праве допрашивать кого угодно, и Стефано внутренне ощетинился.
– Я и моя… женщина, – он даже почти не сбился, выговорив это, – у меня есть все документы на катер и на дом, и на право на занятие рыбной ловлей. В чём проблема?
– Подожди, подожди, – вмешался Тони, – не закипай, старик.
Он повернулся к офицеру и заговорил по-арабски:
– Это Ситифан, мой друг, рыбак из Марсалы, у него все документы в порядке. Я же говорил, что он может сейчас быть в своём домике. Его многие знают из береговой охраны, например ра’ид Эль Хади.
Офицер, так и не назвавший своего имени, недоверчиво хмурился, переводя взгляд то на Стефано, то на домик. Затем обернулся назад, окинул взглядом «Грифон», болтавшийся на волнах в двадцати метрах от его собственного катера. Потом снова повернулся к Стефано.
– Мне нужно видеть ваши документы. На катер, на домик и лицензию на лов рыбы, – сказал он всё тем же высокомерно-официальным тоном.
Стефано сжал зубы, подавляя желание выругаться. Все документы он забрал с «Грифона» в домик, они и сейчас лежали под зеркалом в непромокаемой папке. С бумагами всё в порядке, но от мысли, что придётся беспомощно ковылять в домик под пренебрежительным взглядом этого надменного ублюдка, он чувствовал желчный привкус во рту. Проклятье, этот островок – одно из немногих мест, где всё было по-старому, и надо же, сюда занесло!
– Сейчас принесу, – выдавил он сквозь зубы.
– Нет, я пойду с вами, – магрибец удостоил его только беглым взглядом, – я хочу осмотреть и дом.
Проклятье! Впервые кроме гнева и чувства унижения Стефано почувствовал страх. В доме сейчас может быть Замиль, но, что хуже, слишком очевидно, что он там не наедине с Джайдой. Особенно на первом этаже. Ищут ли Салаха? Вот именно конкретно его? И чего этому бабуину, возомнившему себя моряком, приспичило осмотреть дом, чем береговая охрана сроду не занималась?
– Разве береговая охрана может осматривать дома? – спросил он. – Меня что, подозревают в чём-то? И кто вы такой вообще?
Офицер усмехнулся, показав желтоватые зубы, и полез в карман. Пока он дёргал зацепившийся за что-то документ, Стефано мрачно рассматривал золотистый значок – корабль, море, восходящее солнце. Всё стилизовано, но так угадываемо. И нигде не скрыться от этого проклятого восходящего солнца, нигде, даже на этом обгрызенном волнами скалистом островке…
–
– Это правда, – что больше всего покоробило Стефано, вмешавшийся Тони теперь тоже говорил по-арабски, словно боясь разгневать командира итальянской речью, – муташарриды и прочие враги государства, их сейчас ловят везде. Но тебе бояться нечего, тебя же знают…
– Сначала катер? – как ни странно, первый приступ гнева отпустил Стефано, и он лихорадочно соображал. По «Грифону» поймут, конечно, что там были пассажиры, но в этом нет ничего странного – катер и не рассчитан на одного. Но вот дом… сказать, что вещи, которые оставил Салах, принадлежат одному из его матросов?
Заррук посмотрел на качавшийся на слабой прибрежной волне «Грифон».
– Начнём с катера, – сухо согласился он.
Что ж, пришлось пережить чуть больше унижения, чем он ожидал. Скрипя зубами, Стефано с помощью Тони всё-таки поднялся на причал, доковылял до «Грифона», но там был вынужден сдаться. Тот же Тони перепрыгнул на катер, нашарил там мостки и забросил их, чтобы офицер мог зайти. За всеми их неловкими манёврами офицер наблюдал с пренебрежительным прищуром, словно показывая, «от этих назрани я и не ждал ничего другого».
К счастью, как ни корчил из себя детектива, особой проницательности ра’ид бахр не проявил – на следы их разношёрстной компании в каюте Стефано повторял одно и то же: «мы с ребятами вышли в море, потом я отвёз свою женщину на Фавиньяну». Тот брезгливо поднимал свою верхнюю губу с аккуратными усиками, но никак не комментировал.
– Теперь осмотрим дом, – заявил, едва они снова оказались на причале. Стефано едва не заскрежетал зубами не то от боли в колене, не то от мысли, что теперь этот лакированный папуас будет высокомерно копаться в его вещах, а он – прыгать хромой уткой рядом и стараться всё объяснить. Одно хорошо – Салаха и Таонги сейчас нет, Замиль наверняка успела всё увидеть и скрыться. Может, ему удаться отбрехаться тем, что свой скромный домик он превратил в небольшой
Вдруг он осознал, что Джайды, которая осталась ожидать их на берегу (офицер обращал на неё не больше внимания, чем на пару скакавших по берегу чаек) теперь нет. Вроде бы ничего удивительного – никто и не приказывал ей тут торчать, но у Стефано вдруг скверно засосало под ложечкой. Куда эта чёрная девка теперь пошла? Что успеет натворить?