Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 39)

Ушедший в свои мысли Стефано не сразу сообразил, что Джайда умолкла и выжидательно смотрит на него.

– Что ты хочешь? – спросил он у неё.

– Я могу ещё чем-то помочь тебе, сайиди? – спросила она.

Стефано посмотрел на неё внимательнее. Она сидела на диванчике рядом с креслом, подогнув ноги и держа наладонник в правой руке. Собранная, покорная, готовая услужить. Её хорошо вышколили, что, в общем, и неудивительно.

– Спасибо, больше не нужно читать, – сказал Стефано неожиданно мягко, и Джайда отложила наладонник.

Несколько секунд они сидели молча, но потом он нарушил тишину:

– Скажи, Джайда, куда ты хотела плыть?

Она посмотрела на него, словно убеждаясь, что правильно поняла вопрос, и немного удивлённо ответила:

– Мы же плыли в Сус, верно?

– Я не спрашиваю о том, куда мы плыли, я знаю это. Я спрашиваю, куда ты хочешь?

На мгновение Джайда потупила глаза.

– Я не знаю, – тихо ответила она, – там, в Мадине, у меня было где жить, иногда деньги, но я была совсем одна. Никаких подруг, кроме Замиль. Девушки не любили меня.

С каким удивительным простодушием она призналась в том, где и с кем жила. Хотя, может, даже не сомневалась, что он знает?

– Ты хочешь начать новую жизнь в Сусе? – уточнил Стефано со внезапным любопытством.

Джайда смущённо пожала плечами.

– Я боялась оставаться в Мадине, Замиль говорила… в общем, мне там было нельзя. И тогда Салах сказал, что перевезёт нас на другой берег. Но Замиль…

– На другой берег – в Африку?

Когда Джайда подняла глаза, он увидел, что девушка испугана и растеряна, и на какое-то мгновение пожалел о своей настойчивости.

– Замиль хотела бежать туда… в Земли Беззакония. Она обещала Салаху деньги и меня уговаривала тоже.

– Откуда ты, Джайда? – Стефано сам не знал, почему так резко поменял тему разговора. – Где ты родилась и выросла?

– Родители из Мали, – Джайда отвечала старательно, как прилежная ученица, – правда отца я совсем не помню. Он умер, когда мне было три года, я росла в Айн Хьяр Бени Мансур, это маленький городок на севере Марокко. Когда мне было десять, мать нашла другого мужчину, мы переехали на Остров, и…

Девушка осеклась и замолчала, и по её лицу пробежала быстрая гримаса, настолько быстрая, что Стефано едва успел её заметить.

– Что-то случилось? – неожиданно мягко спросил он. Господи, она же ещё такая молодая, дочери его было бы столько же, как же её занесло в весёлый дом?

– Я… – Джайда замялась, потом с усилием сказала: – У второго мужчины матери тоже была семья, дети и…

Она теперь говорила, словно выталкивая каждое слово из горла, и Стефано поднял руку, подавив желание погладить её по плечу.

– Не надо говорить, если ты не хочешь, – так же мягко сказал он, – я просто хотел спросить, ты хочешь сама в Сус? Что ты собираешься там делать?

Удивительное дело, но сейчас он так увлёкся разговором, что его покинуло внутреннее отвращение, которое им владело, если приходилось говорить по-арабски. Он сейчас думал лишь о том, чтобы правильно сформулировать мысль, чтобы эта девушка, внезапно ставшая похожей на расстроенного ребёнка, когда заговорила о своём прошлом, поняла его.

– Я не знаю, – тихо ответила Джайда, – у меня есть деньги, но их надолго не хватит.

Она, кажется, ещё что-то хотела добавить, но осеклась, и Стефано осознал, что, по сути, эта девушка сейчас одна в всём мире. Что бы там ни случилось с её семьёй, она порвала с ней связь. Не найдя мужчины, она зарабатывала тем, что дала ей природа, ухитрившись при этом сохранить почти подростковую невинность восприятия, а теперь осталась и без этого. Похоже, из всех его пассажиров только Салах и хочет в Сус и он один знает, что будет там делать.

А что, собственно, делать ему?

Задумавшись, Стефано обвёл глазами комнатку. Не так здесь и плохо, дядя, когда был жив, даже пытался привнести сюда кое-какой уют. На столике с круглыми ножками стояла старая кофеварка и чайник, на стене висело распятие. Салах сморщился, увидев его, но ничего не сказал.

Выпить, что ли, чашечку эспрессо? Фильтры с кофе Стефано притащил с «Грифона». И он, заворочавшись, начал подниматься в кресле.

– Я могу помочь тебе, сайиди, – робко предложила наблюдавшая за ним Джайда.

– Я обойдусь без… ох!

Резко ступив на повреждённую ногу, Стефано почувствовал, как боль стрельнула вверх по бедру.

– Смогу сам, – сквозь зубы процедил он и проковылял пару шагов к столику.

Пачка с кофейными фильтрами лежала рядом, и машина загудела, стоило нажать на кнопку.

– Я могу сделать кофе и тебе, Джайда, – сказал он, повернувшись к так и сидящей на диване девушке, и она в ответ улыбнулась:

– Ты очень добр, сайиди.

***

Жива всё-таки. Как-то от этого стало легче на сердце. Хитрая стерва, конечно, но всё же не заслужила, чтобы ей вырвали ногти, а потом пустили пулю в череп, как это было с беднягой Гулямом.

Другой вопрос, можно ли ей доверять. Хотя кому сейчас вообще можно доверять? Жене и детям разве что, и то с поправкой на их болтливость. Что ж, понемногу складывается. Таонга связалась с какими-то людьми, ворующими информацию у шейхов. И – тут он читал её мысли даже на расстоянии – выбирала, кому её продать подороже. Всегда была такой – как и всегда, слушала разговоры гостей в «Аль Мусафир». Ну, пусть не всегда, только когда могла рассчитывать на какую-то пользу от этого. Другое дело, что всё оказалось серьёзнее, чем она думает – уже во время прошлого разговора ему показалось, что нигерийка встревожена, а теперь выглядело так, что она почти в панике. Да уж, тут не до того, чтобы урвать куш, не отправиться бы рыб кормить. У Таонги есть причины осторожничать и писать ему с тайного номера. А у него?

По всему вилайету аресты, громкие, с заголовками на новостных страницах. И убийства, тайные, конечно. Какую же паскудную игру затеяли эти ублюдки наверху. Паскудную и кровавую, хотя эти люди иначе и не играют.

А ему-то что? Сиди себе тихо, где сидишь, делай, что говорят, вопросов не задавай. Но на сердце тяжело. Опять запах крови на улицах Марсалы. Да и только ли Марсалы? Знать бы, как далеко вверх тянутся нити.

Опять же, надо ли оно ему? Вот даже сейчас – ну почему не передать весь их диалог кому надо? Таонга думает, что стёрла его, но пользоваться метёлочкой не умеет. У него всё сохранено. Передать и просто забыть.

Но он знал, что не сделает так. Не потому, что спал с Таонгой, конечно. Просто… есть вещи, которых ты делать не должен, если хочешь спокойно встретить старость. Впрочем, это справедливо лишь для тех, кого Аллах наделил совестью, а он к ним, увы, относится.

Таонга обещает послать ему то, что есть у её таинственного гостя, кем бы он ни был. С ним, поди, и исчезла. И при одной мысли об этом дрожь пробирает да ладони потеют. Всегда у него так – потеют ладони, когда волнуется. Противно, да что поделать. Можно передать, кому надо, а можно… Можно вспомнить пару человек в Хергле, по старой памяти. Говорят, они там высоко поднялись. Может…

Найек, опять звонок со скрытого номера! Да чтоб вам крысы лицо объели, неужели «хори» и разговор с Таонгой засекли? С них станется.

– Ис-саламу алейкум! Чем могу помочь?

Глава четвёртая

Ловит. Всё-таки в Зеркало отсюда войти можно.

Таонга довольно усмехнулась. Не зря она брела по жаре. Наладонник старой модели не вытянул бы некоторые из модных программ, но этого от него и не требовалось.

Она закусила губу, пытаясь войти в склад данных – хорошо, был полезный знакомый, который научил её с такими вещичками обращаться. Если она сейчас всё правильно вспомнит, то получит доступ к своим контактам. И сможет набрать… кого надо.

Таонга даже прищурилась от удовольствия, когда поняла, что всё идёт так, как она и хотела – папка с данными раскрылась после запроса пароля, и вот, пожалуйста, она опять она в причудливой зазеркальной реальности.

«Они могут выследить человека просто потому, что он вошёл в Зеркало под своим именем», – всплыли в её голове слова знакомого, но она яростно потрясла головой. Во-первых, она заходит не под своим именем, во-вторых, кому она вообще нужна?

Круглый маленький диск в правом углу экрана, показывавший покрытие, был черным едва ли на четверть – слабое, очень слабое. Черт, а ведь ей же ещё надо скачать маль-амр. Клацнув по нужной клавише, женщина сморщилась, увидев значок «1 процент». Ну что ж, раз так, будем ждать.

Оторвавшись от монитора, она огляделась по сторонам. Эта часть Фавиньяны была сейчас почти необитаемой – скалистая равнина с узкими спусками к морю. Поднявшись на зубчатый утёс, можно было увидеть ещё пару домиков, подобных тому, в который их привёз Стефано, но здесь, в той небольшой ложбинке, в которой устроилась она сейчас, создавалась полная иллюзия уединённости.

Впрочем, Таонга была явно не первым человеком, который оценил этот каменистый пляж, спускавшийся прямо к лениво шипящему морю – помимо небольшой скамеечки, где она присела, виднелись и крепления для палаток, и остов раскладного столика. Кто-то приходил сюда, устраивал пикник, прыгал в море с камней, возможно, и пил…

Кстати, пил! И Таонга ухмыльнулась себе.