Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 19)
–
И теперь она сидела у себя, рассеянно крутя в руках серебристую зажигалку. Салах не просто хочет поселиться – ему нужно поселение без регистрации. Ни он, ни эти две его кобылицы не должны быть помечены ни в её журнале, ни в той форме, которую она каждый четверг заполняет на страничке муниципии. Что ж, клиенты, которые хотят остановиться у неё без ведома всевидящего ока Зеркала, у неё, опять же, не впервой. Тем более естественно, что этого хочет человек с ремеслом Салаха.
Но почему две эти женщины? Сразу две?
Таонга вздохнула и прищурила свои густо подведённые синим глаза. Иногда у неё было чувство, что что-то пойдёт не так – просто чувство, не опиравшееся ни на какие умозаключения. Но она доверяла этому чувству. И чаще всего это доверие оправдывалось. В конце концов, она истинная дочь Африки. И кто знает, кем были её предки, пока в их джунгли не принесло белых миссионеров с их байками? Может быть, потомственными колдунами?
Таонга ещё немного посидела, затем её губы раздвинула хитрая улыбка. Что ж, она не муташаррид, не пересекает границы и не везёт контрабанду, но тоже кое-чему научилась за эти годы. Подцепив ногтем небольшой рычажок в основании ящичка на маленьком прикроватном столике, она нажала на него, потом дёрнула на себя. Ящик медленно отъехал, и Таонга наклонилась. Там лежал круглый дисковый аккумулятор для наладонника, два крошечных кружочка – диски памяти, пластинка с переключателем в одной стороне и то, что она искала. Небольшая мембрана в чёрной пластиковой петле, от которой отходило два шнурка.
Когда же она пользовалась этим в прошлый раз? Года два назад, вроде бы? Тогда вроде бы работало.
Подхватив микрофон двумя пухлыми пальцами, женщина поднялась и в несколько торопливых шагов покинула комнату. Время узнать, что за птичек привёз с собой Салах и чем же в действительности пахнет от этой истории.
Глава пятая
– Закрыли порт, говорю же – закрыли они сегодня порт, Стефано, – Густаво, как всегда, когда волновался, яростно скрёб свою заросшую седоватой колючей щетиной щеку, как раз там, где был виден глубокий полукруглый шрам, – никому не позволяют выходить, даже лодке, cazzo[7], никому!
– Я уже понял, старик, не кипятись, спокойно. Мы тут ничего не можем поделать.
Стефано похлопал Густаво по плечу.
Была у него такая особенность – сам вспыльчивый, он, когда видел перед собой человека в гневе, внезапно успокаивался и начинал говорить рассудительно и веско, убеждая и увещевая. Он и в подростковые годы разнимал так портовые драки, когда сам в них не участвовал, конечно.
– Есть какое-то объявление?
– Не по-итальянски, – и Густаво опять выругался.
Стефано нахмурился. За годы «нового порядка», как он мысленно называл власть махдистов над Островом и их «Государство Закона», он научился неплохо объясняться по-арабски, открыв у себя вместе со страстью к чтению ещё и способности к языкам. Но чтение этих загогулин по-прежнему давалось ему с большим трудом и невероятно раздражало.
– Хорошо, – он ещё раз хлопнул Густаво по плечу, – расслабься. Это ненадолго, я уверен. Может, пытаются поймать какого-то муташаррида или очередную партию кефа. Думаю, к вечеру, максимум к завтрашнему утру всё проясниться.
– Осталось сообщить это рыбе, – мрачно сказал Густаво, понемногу успокаиваясь.
Что ж, этот день для рыбаков пропал. Но что у них тут вообще происходит, интересно? Помимо Густаво по набережной бродили и другие такие же растерянные и разозлённые люди – командиры рыбацких судов, простые рыбаки, грузчики. В основном из старых, хотя виднелась и пара магрибцев, державшихся в стороне. У них можно было бы попробовать расспросить, но Стефано ещё раз посмотрел на них, и его передёрнуло. К чёрту, значит этот день просто выпал.
На пути из порта он ещё раз остановился в кофейне «Сугарелло фреддо». Махнув рукой официанту, он выкрикнул «эспрессо» и выудил из кармана наладонник. Сейчас посмотрим…
Зеркало не сказало ему ни о чём. Информации, по крайней мере, по-итальянски, он не нашёл никакой. Открыл мессенджер, набрал имя «Алессандро К.» и в два щелчка перешёл в скрытый чат. Как всегда, ощутил мимолётную гордость – может, кто-то и считает его «старым», но и в современных штуках он разбирается неплохо.
Чат не открывался. Это значило, что Салах (он же «Алессандро К.») вышел из сети и закрылся. Стефано нахмурился. Не то чтобы это было так уж странно – люди, подобные ему, часто исчезали по делам, чтобы потом появиться неожиданно с «товаром», но… Ногтем указательного пальца он коротко отстучал: «Салам! Нужны книги. Деньги есть. Жду», – и нажал «отправить». Когда появится в Зеркале – откликнется. Не в первой.
Отправив сообщение, он кликнул на окошко, нажал «очистить» и подождал, пока возникшие на экране песочные часики не исчезли. Предосторожность, может, и излишняя, но всё же не помешает.
Официант, вёрткий черноволосый юнец, выглядевший как типичный магрибец, поставил перед ним чашечку кофе, обронив дежурную фразу по-итальянски. Да ещё и с сицилийским выговором. Все-таки Марсала остаётся Марсалой и даже сейчас способна переваривать чужаков. Он не раз видел, как магрибская молодёжь болтает друг с другом на сичилиано, иногда домешивая арабские словечки. Возможно, они всё-таки переживут это время, возможно, они…
Эспрессо был сварен скверно, и проглотив его в три небольших глоточка, Стефано почувствовал неприятное жжение в желудке. Да, он ведь толком ещё и не завтракал.
Ещё раз открыв Зеркало и почти не надеясь, глянул в приёмное окошко. Тишина. Полковнику никто не пишет. Мрачно усмехнулся воспоминанию.
Что ж, по крайней мере, эти чёрные в галабиях никогда не были на «ты» с техникой – не сравнить с тем, что происходит там, в их старом мире. Если верить той информации, которую он по кусочкам выудил из дисков, купленных у Салаха, то на «Большой Земле» человека запросто отслеживали уже просто по тому, что он всего лишь включил свой наладонник. Говорят, и здесь такие умельцы есть, но…
Так куда всё-таки идти? Рыбачить он, допустим, и не собирался, пока есть деньги от продажи прошлого улова, но тогда… Он почесал затылок, ещё раз поморщился от изжоги и вдруг решился.
Раз Салах молчит, и с портом какая-то чертовщина, то есть неплохой способ попытаться узнать, что происходит.
Резко поднявшись, он бросил на стол пару монет и двинулся в обратном направлении. Таонга должна быть у себя, а уж она неизбежно в курсе всех последних новостей. Может, по старой дружбе что-то из неё и удастся вытянуть.
Проходя по набережной, Стефано окончательно понял, что в порту неладно. За рыбацкими судёнышками стоял мощный сухогруз, и даже отсюда он различал, как бегают матросы по его палубе. Судя по тому, как неловко он застыл, перегородив порт, корабль явно должен был выходить в море, но что-то его остановило. Собственно, то же, что привело в ярость Густаво и других рыбаков – порт закрыт. Даже для торговых судов, постоянно курсирующих между Марсалой и Сусом.
Ещё раз посмотрев в сторону порта, он увидел, что по акватории снуют лодки береговой охраны, одна из них как раз подошла к борту сухогруза. Да, если пытаются отследить партию кефа, то, наверное, прямо серьёзную.
Он пожал плечами. Что ж, вот сейчас и узнаем. Кстати, Таонга может знать и куда пропал Салах, он ведь её постоянный гость.
Стефано любил порт – здесь не так много изменилось в сравнении с другими местами. Тот же будоражащий запах: солёный воздух, рыба и машинное масло, те же слепящие глаза блики на воде, те же молнии чаек и обстоятельная суета у причалов. Прогулочных яхт, конечно, стало меньше – новые хозяева жизни предпочитали другие развлечения. Но это такое – ему, рыбаку, эти бездельники и в молодости не то чтобы нравились.
Повернув на Виа де ла Милле, он оставил порт за спиной и двинулся по направлению к пансиону Таонги. В этой части города не так много «новых людей», в основном прибывшие на остров под знамёнами Махди поселились подальше от моря, заняв прежние Нуччио и Адоллорату. Там выросли дома в тунисском стиле пополам с блочными картонками для рабочих, там торопливо подпёрли небо минаретами и разбили рынок, где продавался чистый
По пути иногда попадались знакомые. До Войны ему казалось, что он знал если не весь город, то большую его часть. Сейчас, конечно, не так, но знакомые всё ещё встречаются. Постаревшие и с вечным выражением растерянности и робости на лицах, как то свойственно «старым людям», которых просто терпят в их собственном городе, которых…
Кремовая стена слащавого оттенка и аляповатые пальмы, намалёванные на входе – пансион «Аль Мусафир»… Арабские загогулины там, где он ещё помнил вывеску по-итальянски.
Стефано икнул и поморщился – всё-таки не стоило пить два кофе, толком не позавтракав – и протянул руку к звонку. Но, едва он успел к нему прикоснуться, как дверь открылась, и на пороге появилась чернокожая девушка в светло-зелёном платье тунисского покроя. Она едва не натолкнулась на него, вскрикнула от неожиданности и замерла с округлившимся буквой «о» ртом.