Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 2 (страница 7)
За ним, стараясь ступать осторожно, следовал Зефир. На его спине, прижимаясь к мощным плечам грифона, сидела Элара. Она закуталась в плащ из грубой ткани, найденной в развалинах на пути, стараясь скрыть свое сияние, но золотисто-зеленый свет все равно пробивался сквозь складки, как упрямый росток сквозь асфальт. На коленях она держала Люмин. Девятихвостая лиса была напряжена до предела, ее аметистовые глаза горели холодным лунным светом, а хвосты мелко дрожали, поддерживая сложнейший кокон иллюзий вокруг всей группы. Для внешнего наблюдателя они выглядели как группа изможденных, но крепких рабов-носильщиков, тащивших пустые ящики под присмотром усталого надсмотрщика (образ Кая). Ничего примечательного. Ничего угрожающего.
– Держись, Люмин, – мысленно прошептала Элара, чувствуя дрожь в маленьком теле лисы. – Совсем немного.
Лиса лишь слабо мотнула головой, не отрывая взгляда от мерцающего воздуха перед собой. Концентрация была запредельной. Малейший сбой, малейшая трещина в иллюзии – и их обнаружат.
Они миновали первые ряды грязных палаток и навесов, где вповалку спали изможденные люди, эльфы, гоблиноиды – все, кого война Беллакора превратила в расходный материал. Стоны, кашель, плач детей смешивались с храпом и бормотанием во сне. Запах немытого тела, болезней и отчаяния висел тяжелым одеялом. Элара сжимала кулаки, ее сердце сжималось от боли за каждую потерянную здесь жизнь. Ее сияние непроизвольно усиливалось, пытаясь исцелить неисцелимое, но Кай мысленно предупредил:
– Сдерживайся. Сейчас нельзя.
Она кивнула, стиснув зубы, и заставила сияние угаснуть, оставив лишь тлеющий уголек внутри. Цена бездействия была почти невыносимой.
Впереди замаячили огни кузниц. Не одна или две, а целый квартал раскаленных горнов, наковален, водяных бочек и складов руды. Звон молотов по металлу создавал безумную, дисгармоничную симфонию, перекрывая все остальные звуки. Воздух здесь был обжигающе горячим, пропитанным запахом угля, раскаленного железа и пота. Надсмотрщики с плетками и дубинами сновали между рядами, подгоняя кузнецов-рабов, чьи спины были покрыты рубцами, а глаза потухли от безысходности. Гигантские механические молоты, приводимые в движение либо рабской силой, либо смутно различимыми элементалями огня, обрушивались на заготовки с монотонным грохотом.
– Туда, – мысленно указал Кай, направляя группу к одной из кузниц на окраине квартала, чуть менее людной. Здесь работали над мечами и топорами – стандартным вооружением пехоты Беллакора. У горна, раздувая меха, задыхаясь от жары, трудился тощий человек с обожженными руками. Рядом, у наковальни, другой раб, мощный орк, с тупой покорностью бил тяжелым молотом по раскаленному клинку. Над ними возвышался надсмотрщик – крепкий человек в потрепанной коже, с лицом, изъеденным оспинами, и вечно недовольным выражением. Он хмуро наблюдал за работой, постукивая плетью по голенищу сапога.
Кай остановился в тени соседнего склада руды. Он дал знак Зефиру и Эларе остаться в глубине, а Люмин – поддерживать иллюзию. Затем он шагнул вперед, его образ «усталого надсмотрщика» в глазах окружающих стал чуть отчетливее. Он направился прямо к кузнице.
– Эй, ты! – рявкнул местный надсмотрщик, заметив приближающуюся фигуру. – Чего шляешься? Своих рабов не хватает?
– Новую партию пригнал, – ответил Кай, его голос благодаря иллюзиям Люмин и вплетенным в доспехи теням Ум'браала звучал хрипло, устало, с нужной долей раздражения. Он махнул рукой в сторону тени, где стояли Зефир с «пустыми ящиками». – Руда для мастеров верхнего уровня. Приказано сдать тут, пока оформляют пропуск в цитадель. Ждать велели. Скучно. Дай чем заняться, а? Вижу, тут у тебя… – он презрительно кивнул на орка, выравнивавшего клинок, – не ахти работа кипит. Лезвие кривое, как рог горного козла. Такой разве что на баталии кухонной сгодится.
Надсмотрщик нахмурился, его оспины покраснели от злости.
– Сам ты кривой! Мои ребята пашут как волы! А клиент доволен. Стандарт. – Он швырнул плеть в сторону орка. – Давай, зелень, не копайся! Мастер ждет партию!
– Стандарт, – усмехнулся Кай, его «надсмотрщичий» образ подошел ближе к наковальне. Он протянул руку, словно проверяя жар клинка. Надсмотрщик недовольно зарычал, но не остановил – в иерархии цитадели надсмотрщики редко лезли в драку друг с другом без веской причины. – Стандарт для мусора. Видишь изъян? – Кай указал пальцем в место, где его Видение показывало микроскопическую трещину в металле, скрытую пока под накалом. – Тут волосок. При первом же ударе о добрую броню треснет. И воин Беллакора отправится к Червям с куском железа в руке вместо меча. Тебе за это голову не открутят?
Надсмотрщик побледнел под слоем грязи и сажи. Он пригляделся, но его неискушенный взгляд ничего не видел.
– Врешь! Проверяли!
– Проверили плохо, – парировал Кай. Он сделал вид, что оглядывается, ищу свободный горн. – Дай-ка сюда. И молот. Покажу, как надо.
Сомнение боролось на лице надсмотрщика со страхом перед ответственностью и любопытством. Наконец, он махнул рукой.
– Валяй, умник. Но если испортишь заготовку, из твоей шкуры ремни сделают. И из твоих рабов тоже.
Кай кивнул. Он взял из рук орка тяжелый кузнечный молот – грубый, неудобный инструмент, несравнимый с «Наковальней Мироздания», но для вида сгодится. Он подошел к горну, куда орк только что положил следующий раскаленный докрасна брусок стали. Кай подождал, пока металл не стал бело-желтым, сияющим в полутьме кузницы. Затем щипцами извлек заготовку и положил на наковальню. Орк и тощий раб у мехов замерли, наблюдая. Надсмотрщик скрестил руки на груди, ожидая провала.
Первый удар Кая был точным, выверенным. Не грубым, а резонирующим. Молот ударил по стали, и по наковальне побежали тонкие светящиеся трещины – невидимые для надсмотрщика и рабов, но явственные для Видения Кая. Он бил ритмично, не спеша, переворачивая заготовку щипцами. Каждый удар был не просто формовкой металла, а вплетением крошечных частиц поглощенных сил. Микродозы холода Фро'стаара в режущую кромку – для твердости и снижения трения. Искру ярости Вер'дака – в сердцевину клинка, для сокрушительного удара. Каплю воды Кел'Торна – в структуру стали, для упругости. И самое тонкое – нить иллюзии Си'ротто, вплетенную в сам металл, чтобы лезвие в движении слегка «дрожало», мешая прицелиться противнику.
Он не менял кардинально форму – клинок оставался стандартным мечом легионера. Но он выковывал его суть. Его потенцию. Металл под ударами пел иначе – не визжал, а звенел чистым, глубоким тоном. От него стало веять легкой прохладой, смешанной с запахом озона. Надсмотрщик перестал ерзать, его глаза расширились. Даже рабы перестали дышать, завороженные странной, почти ритуальной точностью движений незнакомца.
Последний удар. Кай опустил молот. Он схватил клинок щипцами и резко окунул в бочку с маслом. Шипение было громким, пар окутал наковальню. Когда пар рассеялся, Кай вынул меч. Он был черным, матовым, без украшений. Но он
– Вот стандарт, – сказал Кай, протягивая меч рукоятью вперед надсмотрщику. – Попробуй.
Тот осторожно взял оружие. Вес был привычным, баланс – идеальным. Но ощущение… Ощущение было иным. Рукоять лежала в руке как влитая. Сталь казалась живой. Он неуверенно махнул мечом. Воздух со свистом рассекся. Лезвие оставило за собой едва уловимый шлейф искаженного воздуха – работа микродоз иллюзии. Надсмотрщик ахнул.
– Кровь Дракона… – пробормотал он. Он ткнул мечом в брошенный на землю кусок старой брони. Сталь вошла в металл, как в масло, почти без усилия. Он вытащил клинок – ни зазубрины, ни повреждения. Только легкий иней вокруг разреза. – Как… Как ты это сделал?
– Секрет мастера, – уклончиво ответил Кай, его «надсморщичий» образ пожал плечами. – Знание металла. Понимание его души. И правильный удар. Твои ребята, – он кивнул на орка и человека у мехов, – стараются. Но им не хватает… искры. Я мог бы показать. Научить паре приемов. Пока жду пропуск. Заодно и твою норму подтяну. Чтобы голова на месте осталась.
Жадность и страх боролись на лице надсмотрщика. Жадность к славе, к премии за улучшенное оружие. Страх перед гневом вышестоящих, если узнают о самоуправстве. Но вид меча, его неоспоримое превосходство, перевесил.
– Ладно, – процедил он, пряча меч за спину, как драгоценность. – Валяй. Но только смотри… Если что не так, я тебя первым на кол посажу. Имя твое?
– Кран, – ответил Кай, не моргнув. Имя пришло само, как эхо из прошлого, имени погибшего товарища-кузнеца из Эмберхольма.
– А я Борк, – буркнул надсмотрщик. – Работай, Кран. Показывай свои фокусы. Но помни о колу.
Кай кивнул. Он подошел к горну, взял следующий брусок. Работа закипела с новой силой. Под его руководством, точными указаниями («Сильнее дуй!», «Бей сюда, под углом!», «Держи жар!») орк и человек у мехов, вдохновленные необычной эффективностью, стали работать лучше. Кай не вплетал в каждую заготовку столько силы, как в первый меч, лишь добавляя микродозы для улучшения качества – твердости, гибкости, остроты. Но даже этого было достаточно, чтобы изделия этой кузницы стали резко выделяться. Борк сиял, предвкушая похвалу.