Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 2 (страница 2)

Элара проснулась первой. Она открыла глаза, вдохнула полной грудью, поморщившись от боли в боку, но без той удушающей тяжести, что была раньше. Она повернула голову, увидела Кая. Он сидел рядом, спиной к камню, Молот лежал у его ног. Он не спал. Его глаза, раскаленные угольки, были прикрыты, но она чувствовала его бдительность, его ауру, сжатую и напряженную, как тетива лука. Раненый Зефир дремал, его крыло все еще было прижато, но дыхание ровное. Люмин спала глубоким сном восстановления, ее девять хвостов расслаблено раскинулись.

Элара осторожно приподнялась на локте. Боль в боку была острой, но терпимой. Ее золотисто-зеленое сияние, слабое, как первый росток, но неуклонное, вернулось, окутывая ее теплом. Она посмотрела на свежую рану – розовую, чистую, уже затягивающуюся тонкой пленкой новой кожи под действием ее силы. Память вернулась обрывками: черный клинок, адская боль, леденящий холод яда, сны, полные теней и шепота… и свет. Золотистый, теплый свет, изгнавший тьму.

– Кай, – прошептала она.

Он открыл глаза мгновенно. Взгляд острый, аналитический, сканирующий ее состояние. Увидев ее сидящей, ее сияние, чистоту раны, его лицо смягчилось. Глубокая складка напряжения между бровями разгладилась.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, его голос был низким, хрипловатым от усталости, но теплым. Он не бросился к ней, зная о боли от их близости.

– Живой, – она улыбнулась слабо. – Благодаря тебе. Благодаря всем. – Она кивнула в сторону спящих Люмин и Зефира. – Что… что случилось? С Ум'браалом? Я чувствовала… момент. Когда ты решал. Я чувствовала твою борьбу.

Кай взглянул на свои руки. Они были чистыми, но он все еще чувствовал на них холодную, скользкую субстанцию тени, силу, которую он поглотил.

– Он жив, – сказал Кай. – Но не бог. Я… лишил его силы. Перековал связь. Сделал смертным. Калекой. Как ты просила. – Он встретил ее взгляд. – Это было… трудно. Очень. Ярость требовала уничтожить его. Но я помнил твои слова. Помнил твою веру.

Элара протянула руку, не касаясь его, ладонью вверх.

– Ты сделал правильный выбор, Кай. Ты доказал… что ты больше, чем Молот. Больше, чем разрушение. Ты выковал нечто новое. Не смерть, а… справедливость. Пусть и жестокую.

– Справедливость? – Кай усмехнулся, звук был горьким. – Он страдает. Без силы. Без царства. В теле старика-калеки. Может, смерть была бы милосерднее?

– Милосердие не всегда комфортно, – тихо ответила Элара. – Иногда оно – это дать шанс осознать свою ошибку. Прожить последствия. Пусть даже в страдании. Ты дал ему этот шанс. Не убил. Не опустился до его уровня. Это и есть сила, Кай. Сила духа.

Они замолчали. Утренний свет крепчал, пробиваясь глубже в ущелье, играя на серебристой шерсти Люмин, на бронзово-золотистых перьях Зефира. Воздух был свежим, пахнущим камнем и влагой после ночи. Жизнь, хрупкая и упорная, возвращалась в этот уголок мира.

– Тебе нужно восстановиться, – сказал Кай, нарушая тишину. – Зефиру тоже. Мы не можем долго оставаться здесь. Хеластрон знает о нас. Ум'браал… его падение вызовет волну. Другие боги придут. Или его агенты.

Элара кивнула, осторожно касаясь пальцами края своей раны.

– Моя сила вернется. Быстрее, теперь, когда яд ушел. Но на полное исцеление… дни. Зефир… – Она посмотрела на грифона. Его крыло было неподвижно, рана под старой повязкой, которую наложила Люмин, выглядела заживающей, но медленно. – Он не полетит. Неделю. Может, больше.

– Значит, идем пешком, – заключил Кай. – К Рунным Пустошам. К Ай'луну. Он наш единственный шанс узнать слабость Хеластрона. Другого пути нет. – Он встал, потянулся, его кости затрещали. – Отдыхайте. Я осмотрю окрестности. Убедимся, что тропа чиста. И… попробую раздобыть еды.

Он взял Молот, его тень, удлиненная утренним солнцем, легла на камни. В этой тени Кай почувствовал странный резонанс. Его новая сила отозвалась. Он мог бы раствориться в ней, исчезнуть, проверить окрестности без риска быть замеченным. Но он сдержал порыв. Эта сила была опасной, скользкой. Ее нужно было контролировать. Обуздать. Как и огонь Игнариуса. Он выбрал старый способ – ноги, зрение, бдительность.

День прошел в относительном покое. Кай вернулся с дичью – парой горных кроликов, подстреленных точным лучом плазмы. Он развел небольшой, почти бездымный огонь, закопал тушки в угли. Запах жареного мяса разбудил Люмин. Она проснулась голодной и раздраженной, но увидев Элару сидящей и даже слабо улыбающейся, ее настроение улучшилось. Она тут же принялась колоть Кая саркастическими замечаниями по поводу его кулинарных навыков, но ела с аппетитом. Зефир с достоинством принял свою долю. Элара ела мало, но с видимым усилием, понимая необходимость восстановления сил.

Кай молчал. Он наблюдал. За Эларой, за ее медленным, но верным возвращением к жизни. За Люмин, чья хитрая, неугомонная натура быстро брала верх над усталостью. За Зефиром, который пытался осторожно шевелить крылом и ворчал от боли и досады. Он чувствовал новую силу внутри – холодную, наблюдательную, как сама тень. Он мог бы с ее помощью "прислушаться" к их мыслям, к их эмоциям. Но он не стал. Это было бы предательством. Предательством их доверия. Его искры. Он держал эту силу взаперти, как опасного зверя.

Вечером, когда солнце скрылось за гребнями скал, окрасив небо в кроваво-багровые тона, они собрались у тлеющих угольков. Решение было принято. На рассвете – в путь. На юг. К Рунным Пустошам. Пешком. Осторожно. Скрытно.

– Люмин, – сказал Кай, обращаясь к лисе, которая вылизывала свою серебристую шерсть. – Твои иллюзии. Маскировка. Сможешь скрывать нашу группу? Хотя бы частично? От глаз в небе? От следопытов?

Люмин подняла голову, ее аметистовые глаза сверкнули.

– От следопытов – запросто. Следы, запахи – сделаю невидимыми или запутанными. От глаз в небе… – она нахмурилась. – Сложнее. Нужна постоянная концентрация. И энергия. Особенно если это не просто птицы, а магические шпионы или сами боги. Но попробую. Создам иллюзию камней, кустов, пустоты вокруг нас. Но это не абсолют. Сильный маг или бог может почуять искажение.

– Делай, что можешь, – кивнул Кай. – Зефир, ты – наши глаза и уши на земле. Твое чутье, твое знание местности. Веди нас самой безопасной тропой. Избегай открытых пространств.

Зефир гордо кивнул, издав короткий, уверенный клекот.

– Элара, – Кай повернулся к ней. Она сидела, прислонившись к скале, ее лицо все еще было бледным, но глаза светились решимостью. – Твой шаг. Не торопись. Сохраняй силы. Если что… – он запнулся. – Если что, скажи. Мы остановимся.

– Я справлюсь, Кай, – она улыбнулась. – Я Богиня Жизни. Я умею восстанавливаться. И у меня есть… стимул. – Ее взгляд скользнул по его лицу, теплый и благодарный.

Они распределили легкий груз – остатки еды, воду, перевязочные материалы для Элары и Зефира. Молот Кай нес сам. Его вес был привычным утешением, напоминанием о силе, но и об ответственности.

Рассвет второго дня застал их уже в пути. Они покинули Ущелье Гремящих Камней, оставив каменных стражей Тер'ракс позади. Тропа вела вниз, в предгорья, покрытые редким, колючим кустарником и выжженной солнцем травой. Воздух стал суше, горячее. Пейзаж менялся, становясь более пустынным, суровым.

Люмин шла впереди, ее серебристая шерсть почти сливалась с утренней дымкой. Время от времени она замирала, ее хвосты вздрагивали, аметистовые глаза теряли фокус. Вокруг группы воздух слегка мерцал, искажаясь. Кай чувствовал легкое давление на сознание – ее иллюзии в работе. Для постороннего взгляда они, вероятно, выглядели как группа скал или пучок выжженного бурьяна.

Зефир шел рядом с Эларой, его могучая голова опущена, золотые глаза постоянно сканировали горизонт, уши ловили каждый звук. Он двигался осторожно, стараясь не тревожить свое больное крыло, но его присутствие было грозным и успокаивающим. Элара шла медленно, но уверенно. Ее золотисто-зеленое сияние было слабым, но постоянным, окутывая ее как защитный кокон, ускоряя заживление раны. Лицо ее было сосредоточенным, на лбу выступили капельки пота от усилия.

Кай замыкал шествие. Его чувства были обострены до предела. Видение "Изъянов" сканировало местность автоматически, ища засады, ловушки, слабые места в грунте. Его новая, холодная сила теней тоже была настороже, как шестое чувство, улавливающее малейшее движение в тенях под кустами, малейшую попытку слежки. Но пока было тихо. Слишком тихо.

К полудню жара стала невыносимой. Солнце палило безжалостно, выжигая последние следы влаги из воздуха. Камни под ногами раскалились. Даже Зефир тяжело дышал, высунув язык. Элара побледнела, ее шаги замедлились. Силы покидали ее.

– Остановимся, – решил Кай, указывая на редкую тень под нависающей скалой. – Переждем зной.

Они укрылись в тени. Элара сразу опустилась на землю, закрыв глаза, ее грудь тяжело вздымалась. Люмин легла рядом, язык свисал, ее иллюзии ослабли, мерцая неровно. Зефир опустился на брюхо, его крыло было неподвижно. Кай достал флягу с водой, подал сначала Эларе, потом другим. Воды было мало. Очень мало. Источников поблизости не было видно.

– Где мы? – спросила Элара, отпив глоток и передавая флягу Люмин.

– Предгорья Мрачных Гор, – ответил Зефир мысленно, его "голос" звучал устало. – Скоро начнутся Пески Забвения. До Рунных Пустошей… еще дней пять пешком. В этом темпе.