Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 1 (страница 4)
Он прошел так больше половины пути, когда земля снова содрогнулась. Сильнее прежнего. Кай едва удержал равновесие на своей плитке. С грохотом, подобным артиллерийскому залпу, где-то в глубине горы что-то рухнуло. И прямо перед ним, в сотне ярдов, из трещины в застывшей лаве с ревом вырвался фонтан жидкого огня. Багровая, ослепительно яркая струя расплавленной породы взметнулась в небо, рассыпаясь тысячами искр. Жар ударил в лицо, как физическая пощечина. Капли лавы, размером с кулак, начали падать вокруг, шипя и дымясь на черной поверхности, прожигая ее.
Паника сжала горло. Он замер, пригнувшись, закрывая голову руками. Капля раскаленного камня упала в паре футов от его плиты, расплескавшись багровой лужей. Еще одна – ближе. Запахло горелым камнем и озоном. Мысль побежать назад была сильной. Но назад – столько же пути, сколько и вперед. И смерть там была бы такой же вероятной. Вперед. Только вперед.
Собрав волю в кулак, Кай снова схватил свою "ступеньку". Он двигался теперь не просто осторожно, а с лихорадочной скоростью, игнорируя жар и усталость, под градом падающих огненных капель. Одна из них угодила на край плиты, которую он только что бросил перед собой. Камень зашипел, на нем появилась черная проплавленная точка. Кай прыгнул на следующую плиту, не раздумывая. Еще рывок. Еще. Его куртка задымилась в одном месте, куда попала мелкая искра. Он сбил ее ладонью, почувствовав ожог. Последние ярды он преодолел бегом, перепрыгивая с плиты на плиту, едва успев бросить их перед собой. Когда его сапог наконец ступил на твердую, не раскаленную скалу у подножия пика, он рухнул на колени, задыхаясь, тело дрожало от напряжения и адреналина. Руки, обожженные о горячие края плит, горели. Он окунул их в прохладный ручей, стекавший со скалы рядом. Боль была острой, очищающей. Он выжил. Перешел через ад. Это было первое испытание, и он его выдержал. Пик Вечного Дыма нависал над ним теперь во всем своем грозном величии, его склоны были покрыты не снегом, а слоями пепла и шлака. Дороги не было. Был лишь крутой подъем по осыпям и скальным выступам.
Часть 2: Следы Богов и Камня Крови
Подъем был не менее опасен, чем переход через лавовое поле. Скалы были хрупкими, осыпались под ногами. Слои пепла скрывали трещины и пустоты. Кай карабкался, цепляясь руками за острые выступы, ища каждую надежную точку опоры. Сернистый воздух резал легкие. Временами дым из жерла сгущался и опускался вниз, окутывая склон едким туманом, в котором можно было заблудиться или сорваться. Он ориентировался по обломку в кармане. Когда он брал его в руку, металл чуть теплел, и слабый, едва уловимый импульс словно тянул его в определенном направлении, вверх и немного влево от центрального жерла. Компас ярости. Компас мести.
На высоте, где воздух стал совсем разреженным, а холод гор смешивался с жаром земли, он нашел первое неоспоримое свидетельство святилища. Огромная каменная глыба, явно обработанная рукой мастера, была вмурована в склон. На ней, несмотря на эрозию и слои пепла, угадывался барельеф – гигантский кузнечный молот, опущенный на наковальню. Символ Игнариуса. Рядом с глыбой, частично засыпанный, лежал камень другого рода – обломок белого мрамора с золотой инкрустацией, чужеродный в этом мрачном месте. На нем был высечен фрагмент идеального круга с линиями. Знак Хеластрона. След битвы. След предательства. Кай пнул мраморный обломок ногой. Тот скатился вниз по склону, разбиваясь о камни.
Дальше следы становились явственнее. Обломки колонн из черного базальта, покрытые сложной резьбой с мотивами пламени, наковален, текучего металла. Каменные плиты с выбитыми на них текстами на забытом языке, который Кай не понимал, но в угловатых символах угадывалась сила и ярость. Он нашел гигантскую каменную руку, отколотую от статуи, все еще сжимавшую в кулаке часть какого-то инструмента. Рука была размером с его туловище. Размеры всего здесь говорили о гигантском масштабе, о силе, которая когда-то здесь обитала.
И он нашел кости. Не человеческие. Огромные, толстые, странной формы, явно принадлежавшие существу, гораздо крупнее человека. Некоторые были оплавлены, словно от удара невероятного жара. Другие – переломаны с чудовищной силой. Останки стражей? Жертв? Участников падения святилища? Кай обошел их стороной. Смерть здесь была древней, но от этого не менее зловещей.
Обломок в его руке стал ощутимо теплым, почти горячим. Он вибрировал слабой, низкой частотой. Кай поднял голову. Перед ним была почти вертикальная скальная стена, покрытая застывшими потоками лавы, как черными слезами. И в этой стене, частично скрытый выступом и нависающим карнизом из застывшего шлака, зиял черный провал. Вход. Не природный. Вырубленный, с обрамлением из того же черного базальта, что и колонны. Над входом, глубоко врезанный в камень, пылал символ Сердца Пламени – тот самый, что был на обломке. Зов Под Горой становился осязаемым. Дверью в прошлое. В ярость. Возможно, в силу.
Часть 3: Древние Часовые и Песнь Расплавленной Земли
Вход был узким, низким. Кай пригнулся, чтобы войти. Темнота сомкнулась вокруг, густая, как смоль, пахнущая пылью веков, серой и чем-то еще… металлическим, острым. Он зажег фонарь, снятый с мародера. Луч света прорезал мрак, выхватывая из тьмы узкий коридор, уходящий вглубь горы. Стены были гладко отполированы, но покрыты толстым слоем пыли. На них, как и снаружи, виднелись барельефы: могучие фигуры, кующие светила на исполинских наковальнях; потоки лавы, обретающие форму драконов; битвы с существами из камня и огня. И везде – символ Молота и Пламени.
Кай шел осторожно, прислушиваясь. Тишина была абсолютной. Даже его шаги, казалось, поглощались древними камнями. Луч фонаря выхватил из мрака фигуру по левую руку. Статуя. Человекоподобный страж, высеченный из того же черного базальта, выше человеческого роста. На голове – шлем, скрывающий лицо, в руках – огромный каменный молот, опущенный острием в пол. Статуя была покрыта трещинами, но выглядела монументально. Чуть дальше – еще одна. И еще. Они стояли вдоль стен коридора, как безмолвная стража, охраняющая покой павшего бога.
Он прошел мимо первой пары, чувствуя на себе пустые глазницы каменных шлемов. Ничего. Затем мимо третьей, четвертой… На подходе к пятой паре его нога наступила на каменную плиту пола. Плита с тихим щелчком опустилась на палец вниз.
Тишину разорвал скрежет камня о камень. Голова статуи слева от него резко повернулась, пустые глазницы уставились прямо на Кая. Каменные пальцы сжали рукоять молота. Медленно, с грохотом, словно просыпающийся великан, статуя подняла свой молот.
Кай отпрыгнул назад, выхватывая нож. Это было бесполезно против камня. Статуя сделала шаг вперед. Ее движение было медленным, неуклюжим, но неумолимым. Каменный молот занесся для удара. Кай метнулся в сторону. Молот с оглушительным грохотом обрушился туда, где он стоял мгновение назад, разбивая каменные плиты пола в щебень. Осколки камня брызнули во все стороны, один больно ударил Кая в плечо.
Вторая статуя из пары тоже пришла в движение. Теперь два каменных гиганта, скрипя и грохоча, двигались на него, перекрывая коридор. Их молоты поднимались снова.
Бежать назад? Но тогда вход будет потерян. Бежать вперед – в неизвестность, где могут быть еще ловушки. Кай огляделся в падающем свете фонаря, который он уронил при прыжке, но он все еще светил, валяясь на боку. Стены. Потолок. Пол… Плита-пускач была только одна? Или их больше? Он заметил, что статуи двигаются только по прямой, по своим секторам. Их шаги тяжелы, поворот затруднен.
Когда молот первой статуи снова обрушился вниз, Кай не отпрыгнул, а рванул
Используя их медлительность и неуклюжесть, Кай начал маневрировать, заставляя их мешать друг другу. Он подставлял одного под удар другого, уворачивался, проскальзывал в узкие промежутки. Каменные молоты били мимо него, разрушая стены и пол коридора, кроша друг друга. Один удар отколол голову второй статуе. Она замерла, застыв в нелепой позе. Первая статуя, избитая ударами "соратника", тоже замедлилась, ее движения стали еще более скрипучими и неточными. Кай увидел момент, рванул вперед, проскочил мимо нее и побежал по коридору, не оглядываясь. Грохот и скрежет стихали позади. Он оставил каменных часовых разбираться с последствиями своей ярости.
Коридор расширился, перейдя в огромный зал. Зал был круглым, с куполообразным потолком, теряющимся в темноте выше луча фонаря. В центре зала зияла пропасть. Широкий, метров десяти в диаметре, колодец, из которого доносилось глухое, угрожающее шипение и исходил нестерпимый жар. По краю пропасти шла узкая каменная дорожка, огибающая ее по кругу. На противоположной стороне – еще один проход, ведущий глубже. Моста не было.
Кай подошел к краю, осторожно заглянул вниз. Луч фонаря утонул в багровом зареве. Далеко внизу, на дне колодца, клокотало и бурлило озеро жидкой лавы. Жар поднимался столбом, обжигая лицо. Ширина пропасти была слишком велика, чтобы прыгнуть. Дорожка по краю была скользкой от конденсата и покрыта мелкой пылью. Один неверный шаг – и падение в жерло вулкана.