Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 1 (страница 17)

Люмин материализовалась рядом. Она снова была в облике девушки с серебристыми волосами и лисьими ушами. На ее лице не было обычной насмешливости. Была уважительная серьезность.

– "Пересмотрел Суд", – процитировала она его слова. – Дерзко. Мне нравится. – Она подошла ближе, ее аметистовые глаза изучали его лицо, его сжатую руку на рукояти Молота. – Ты держался хорошо. Для первого раза с настоящими слугами Порядка. Использовал голову. И окружающую среду. Почти как кузнец.

– Почти, – хрипло ответил Кай. Он посмотрел на свои руки. На багровые узоры, на ледяные прожилки. На Молот. – Я все еще… бью кувалдой. Только научился немного прицеливаться.

– Но ты учишься, – сказала Люмин мягко. – И это главное. Они теперь знают это. И боятся еще больше. – Она посмотрела на пролом в стене, на серое небо. – Охота открыта официально, Кай Богоборец. Добро пожаловать в большую игру.

Кай глубоко вдохнул. Воздух пах озоном, гарью, пылью и… свободой. Хрупкой, выстраданной свободой от первого приговора. Он поднял Молот, ощущая его знакомый, непосильный когда-то вес. Теперь он был частью его. Орудием. И обузой. И ключом.

– Тогда пошли, лисица, – сказал он, поворачиваясь к выходу. – Кузнецу пора в путь. Наковальня ждет.

Он шагнул вперед, неся Наковальню Мироздания на плече, его силуэт, отмеченный божественными узорами, растворялся в сером свете предрассветных руин. За ним, сливаясь с тенями и мерцая лунным светом, следовала девятихвостая фигура Люмин. Гроза миновала. Но небо по-прежнему было хмурым. Впереди бушевали настоящие шторма.

Глава 7

Серый свет предрассветья над Бесплодными Равнинами сменился гнетущей свинцовой мглой дня. Солнце, скрытое за вечной пеленой пепла и низких туч, не давало тепла, лишь подчеркивало унылую монотонность пейзажа. Кай шел, неся Наковальню Мироздания на плече, как неотъемлемую часть своего существа. Багровые руны пульсировали ровным, чуть приглушенным светом, их отблеск смешивался с мерцанием ледяных прожилок на его правой руке. После битвы со Стражами в руинах Железного Города в нем не было триумфа. Была глубокая, костная усталость и настороженность, острая как лезвие. Воздух, казалось, вибрировал от эха их гудящих крыльев, от шепота Ум'браала, от ненависти всего Пантеона, теперь явно направленной на него. Охота была не просто объявлена. Она началась.

Люмин шла рядом, но не в человеческом облике. Величественная девятихвостая лиса из лунного серебра, ее шаги были бесшумны, мех мерцал тусклым светом в сером сумраке. Ее аметистовые глаза, вечно видящие слои реальности, постоянно сканировали горизонт, пустыню, само небо. Она была его живым радаром, его предупреждением. И ее молчание было красноречивее слов. Они были мишенью. Большой, яркой мишенью.

– Лес, – прошептала Люмин, ее голос донесся до Кая как легкий ветерок, не нарушая тишины. Она остановилась, указывая мордой на восток. – Шепчущих Теней. Там можно отдышаться. Немного.

Кай прищурился, вглядываясь. На линии горизонта, где серая пустошь Равнин встречалась с таким же серым небом, виднелась темная, неровная полоса. Не горы. Что-то более плотное, хаотичное. Лес. Но не тот, что помнился ему из далекого прошлого, с сочной зеленью и щебетом птиц. Этот лес выглядел как гигантское скопление черных кораллов, выброшенных на берег мертвого моря. Деревья – кривые, корявые, лишенные листвы, с ветвями, сплетенными в неестественные узлы, – вздымались к небу, словно застывшие в агонии скелеты. Воздух над лесом колыхался маревами, и даже на таком расстоянии Кай почувствовал исходящее от него ощущение тяжести, древности и чего-то… нездорового. Шепот. Не слышимый ухом, а ощущаемый кожей, вибрацией в костях. Как будто сам лес дышал тихими, зловещими словами.

– Убежище? – спросил Кай скептически, его голос хриплый от усталости и напряжения. – Выглядит как ловушка.

Люмин мягко ткнулась холодным носом ему в ладонь, заставляя вздрогнуть. Ее прикосновение было неожиданно теплым.

– Все в этом мире – ловушка для таких, как мы, – ответил ее мысленный голос, звучавший прямо в его сознании. – Но там есть тени, в которых можно спрятаться. Иллюзии, которые можно использовать. И… кое-что еще. Древние духи места. Они не любят богов. Возможно, не полюбят и тебя, но ненависть к Пантеону сильнее. Это шанс. Небольшой.

Кай посмотрел на лес, потом на Люмин. Ее лисьи глаза смотрели на него с невозмутимой уверенностью. Он не доверял ей до конца. Как можно доверять существу, которое видит мир слоями иллюзий? Но альтернативы не было. Оставаться в открытой пустыне – самоубийство. Следующая атака Пантеона будет серьезнее, чем отряд Стражей. Фер'рокс, Бог Металлов, чьи владения они нарушили, Сом'рааш, Бог Сна, известный своей коварностью, или кто-то похуже – они не заставят себя ждать. Лес, даже такой жуткий, давал хоть какую-то фору.

– Веди, – коротко бросил он.

Люмин кивнула лисьей головой и бесшумно тронулась в путь, ее серебристый силуэт сливался с серым фоном Равнин. Кай последовал за ней, каждый шаг отдавался тяжестью в мышцах и глухим эхом в душе. Мысль о короткой передышке, о сне, была сладким ядом. Он не спал с момента выхода из Пещер Шипения. Тело требовало отдыха, но разум кричал об опасности. Божественная сила давала выносливость, но не отменяла потребности в восстановлении. И кошмары… кошмары ждали его за закрытыми веками. Он знал это.

Чем ближе они подходили к Лесу Шепчущих Теней, тем сильнее становилось ощущение давления. Воздух густел, пропитываясь запахом гнилой древесины, влажной земли и чего-то сладковато-приторного, напоминающего увядающие цветы. Шепот стал отчетливее – не слова, а навязчивый гул, сотканный из тысяч тихих стонов, скрипов ветвей, шелеста невидимой листвы. Деревья вблизи были еще страшнее. Их стволы, покрытые черной, потрескавшейся корой, напоминали скрюченные спины великанов. Ветви сплетались над тропой (если узкую полоску проходимости между стволами можно было назвать тропой), образуя мрачный, почти непроницаемый для света полог. То немногое серое сияние, что пробивалось сквозь переплетение сучьев, ложилось на землю мертвыми пятнами. Под ногами хрустел толстый слой перегноя и ломких, как кости, веточек. Казалось, сам лес затаил дыхание, наблюдая за чужаками.

Люмин шла впереди уверенно, ее лунный мех был единственным источником слабого свечения в сгущающихся сумерках леса. Она останавливалась, принюхивалась, ее уши поворачивались, улавливая невидимые глазу звуки. Иногда она сворачивала с едва намеченного пути, обходя участки, где воздух колыхался особенно странно, или где корни деревьев образовывали подозрительно правильные узоры.

– Иллюзии, – мысленно пояснила она Каю, когда он нахмурился, видя, как она петляет. – Старые. Сильные. Ловушки для неосторожных. Попадешь в петлю восприятия – будешь кружить до скончания веков, или пока лес не высосет твою душу. Держись близко.

Кай сжимал рукоять Молота. Его Видение Изъянов, обычно скачущее как молния, здесь работало с перебоями. Оно показывало слабые места в стволах деревьев, пустоты под корнями, но саму ткань иллюзий, плетущихся между деревьями, как паутину, видело лишь смутно, урывками. Он чувствовал их – липкие, невидимые нити, цепляющиеся за сознание, пытающиеся исказить реальность вокруг. Без Люмин он бы давно заблудился или наткнулся на невидимую опасность.

Они шли несколько часов, углубляясь в сердце леса. Свет почти исчез, сменившись глубокими, насыщенными тенями. Шепот стал громче, навязчивее. Теперь в нем угадывались обрывки фраз, шепотки на забытых языках, детский плач, сдавленные рыдания. Воздух стал влажным и холодным, обжигая легкие не морозом, а ощущением чужой тоски и отчаяния. Кай чувствовал, как его собственная усталость давит на веки тяжелой гирей. Каждый шаг требовал усилия. Даже Молот на плече казался неподъемным.

Люмин остановилась у небольшой, почти круглой поляны. Посередине росло огромное, дуплистое дерево, его черный ствол был покрыт мхами странного, фосфоресцирующего сине-зеленого цвета, слабо освещавшими поляну. Земля здесь была относительно сухой, покрыта толстым слоем упругого мха. Шепот отступал на границы поляны, становясь фоновым гулом.

– Здесь, – мысленно сказала Люмин, обходя поляну по краю, ее нос работал, уши насторожены. – Относительно чистое место. Старое дерево… спит глубоко. Иллюзии слабее. Можно отдохнуть. Немного. Я буду на страже.

Кай посмотрел на поляну, на призрачное сияние мха, на темный провал дупла в древнем дереве. Место выглядело жутковато, но после бесконечной пустыни и гнетущего леса – почти уютно. И главное – здесь не было этого невыносимого шепота прямо в уши. Усталость накатила волной, смывая последние сомнения. Он сбросил Молот с плеча небрежным движением. Артефакт тяжело рухнул на мягкий мох, багровые руны на миг вспыхнули ярче, потом погасли, словно затаились. Кай опустился рядом, прислонившись спиной к шершавой коре огромного дерева. Он не хотел спать. Он боялся сна. Но тело, изможденное боем, долгой дорогой и постоянным напряжением, взяло верх. Веки сомкнулись сами собой, как тяжелые свинцовые ставни. Последнее, что он увидел перед погружением во тьму, – это мерцающий взгляд Люмин, устремленный в глубины леса, и слабое сияние ее девяти хвостов, образовавшее защитный круг вокруг поляны.