Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 1 (страница 16)

Копья света выстрелили. Не физические снаряды, а сфокусированные лучи чистой энергии Порядка. Они прошили воздух с шипением, оставляя за собой следы ионизированного воздуха, и врезались в то место, где только что стоял Кай. Камень пола не загорелся – он просто… исчез. Испарился, оставив после себя аккуратные, гладкие, как отполированные, воронки глубиной в несколько футов. Там, где луч прошел близко к каменной колонне, от нее откололся огромный кусок, срез был идеально гладким и раскаленным докрасна.

Кай не оглядывался. Он уже был у груды балок. Его рука легла на ржавую, массивную двутавровую балку. Видение Изъянов показало ему ее структуру, напряжения, слабые точки от коррозии. Но ему было не до ремонта. Ему нужно было оружие. Сейчас. Он вложил в прикосновение импульс – не огня, не льда, а чистой силы изменения. Кратковременного. Локального. Он не сделал балку прочнее. Он сделал ее… невесомой в его руках. На мгновение.

Страшным усилием воли, подкрепленным ревом Молота у него за спиной, он рванул балку на себя. Тонна ржавого металла послушно поддалась, как прутик. Он развернулся, используя инерцию, и запустил эту чудовищную дубину горизонтально, в группу из трех Стражей, пытавшихся окружить его.

Стражи не ожидали атаки таким "примитивным" оружием. Их поля порядка среагировали, но балка, несущая в себе импульс изменения и чудовищную кинетическую энергию, пробила их. Один Страж был сбит с ног, его светящийся доспех вогнулся с треском ломающегося хрусталя. Другой успел отклониться, но балка зацепила его крыло. Лучи света, из которых оно состояло, вспыхнули ослепительно и погасли. Страж рухнул на пол, его падение сопровождалось скрежетом доспехов о камень. Третий отразил удар копьем – луч света встретил балку. Произошел взрыв энергии. Балка разлетелась на куски раскаленного металла, но ударная волна отбросила Стража назад.

В воздухе творился хаос. Оставшиеся Стражи, парившие под сводами, открыли шквальный огонь. Лучи света резали воздух, испаряя камень, плавя металл, выжигая все на своем пути. Зал превращался в ад перекрестного огня. Кай двигался как демон, используя руины как укрытия, его Видение Изъянов предупреждало его о точках концентрации энергии за долю секунды до выстрела. Он не атаковал Молотом. Он использовал окружающую среду. Опрокидывал груды камней силой мысли (точнее, кратковременным изменением силы тяжести локально под ними), направляя их на Стражей. Создавал ледяные барьеры, которые Стражи взрывали лучами, но которые давали ему секунды на маневр. Однажды он даже попытался применить точечное изменение к лучу света, летящему в него – луч на миг рассеялся, как призма, создав ослепительную, но безвредную радугу, прежде чем сфокусироваться снова.

Но Стражи учились. Адаптировались. Их движения стали еще более точными, предсказуемыми. Они начали телепортироваться не просто в пространстве, но и во времени, появляясь за спиной Кая в тот миг, когда он был занят отражением атаки спереди. Один такой луч прожег его плечо, несмотря на мгновенно созданный ледяной щит. Боль была острой, обжигающе-холодной, как укус абсолютного нуля. Его аура дрогнула.

Именно тогда вмешалась Люмин.

Она не нападала открыто. Она создавала помехи. Иллюзии. Там, где должен был появиться телепортирующийся Страж, вдруг возникала не пустота, а… второй Кай, размахивающий Молотом (иллюзия была настолько реальной, что Страж на долю секунды замер, прежде чем понять обман). Или на пути луча света внезапно вырастала стена из призрачных, мерцающих зеркал, отражающих луч в случайные стороны. Иногда сами Стражи становились жертвами иллюзий – им казалось, что их товарищи атакуют их, или что Кай находится совсем не там, где был на самом деле. Стройность их действий нарушилась. Идеальный порядок дал трещину.

Кай использовал эту передышку. Он увидел своего главного врага – командира, все еще парившего высоко под сводами, координирующего атаку. Его доспехи сияли ярче других, его "взгляд" был устремлен на Кая с холодной расчетливостью.

"Сердце". Точка концентрации. Изъян в системе.

Кай рванулся вперед, не к укрытию, а на открытое пространство. Он знал, что это ловушка. Но это была и его ловушка. Несколько лучей света устремились к нему. Он не уворачивался. Он поднял Молот.

Впервые за эту битву он сознательно, сконцентрированно призвал его силу. Не для разрушения всего вокруг. Для защиты. Для фокуса.

Головка Наковальни Мироздания вспыхнула ослепительным багровым светом. Кай не размахивал ею. Он упер древко в пол и направил головку вперед, как щит. Сфокусированное поле чистой силы Игнариуса, смешанное с пронизывающим холодом Фро'стаара, вырвалось из Молота. Оно не было стеной. Оно было… воронкой. Конусом сходящейся энергии.

Лучи Стражей, летевшие на Кая, попали в этот конус. И… замедлились. Искривились. Не рассеялись, а словно увязли в невидимой вязкой среде. Багровый и синий свет закрутился вокруг лучей Порядка, сжимая их, пытаясь погасить. Это требовало чудовищной концентрации и силы. Пот лил с лица Кая, мышцы горели от напряжения, обожженное плечо ныло адской болью. Но он держал. Он видел командира. Видел его нагрудник, место максимальной концентрации энергии. Он не мог стрелять сам. Но он мог направить.

– Люмин! – прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

Ей не нужно было объяснений. Рядом с парившим командиром Стражей возникла… его точная копия. Иллюзия была безупречна – те же сияющие доспехи, тот же холодный свет из-под шлема. И эта копия направила свое световое копье прямо на настоящего командира.

Настоящий командир, видя "угрозу" со стороны "своего", инстинктивно развернул копье для защиты. Его луч света выстрелил в иллюзию. И в этот миг Кай, собрав последние силы, толкнул сфокусированное поле своей защиты. Не рассеял. Направил. Сжатые, замедленные лучи Стражей, которые он удерживал, плюс всю накопленную в воронке энергию, он выбросил вперед, не как рассеянный поток, а как сжатый до точки копья луч. И цель была не иллюзия. А то самое место на нагруднике командира, которое он видел своим Видением Изъянов как источник, как изъян в совершенстве.

Багрово-синий луч, ревущий, как разъяренный дракон, устремился вверх. Он прошел сквозь иллюзию Люмин, как сквозь дым, и вонзился в нагрудник командира Стражей.

Раздался звук, которого раньше не было – не глухой удар, не взрыв, а высокий, чистый звон, как от разбитого огромного хрустального колокола. Нагрудник командира не расплавился и не треснул. Он рассыпался. Сияющий свет доспеха погас, превратившись в дождь мерцающих осколков, падающих вниз, как холодные звезды. Фигура командира дернулась, его светящееся копье выпало из рук и погасло, прежде чем упасть. Он не рухнул сразу. Он просто… замер в воздухе, как марионетка с оборванными нитями. Потом медленно, нелепо начал падать.

Этот звон, этот крах совершенства, стал сигналом. Оставшиеся Стражи, лишенные центра управления, замерли на мгновение. Их синхронность пропала. Их белые "взгляды" метались, теряя фокус. Идеальный порядок дал сбой.

Кай не стал добивать. Он опустился на одно колено, опираясь на Молот, его грудь вздымалась, изо рта шло багровое парение. Он был измотан до предела. Но он видел. Видел падающего командира. Видел растерянных Стражей. Видел осколки сияющего доспеха, догоравшие на камнях, как упавшие звезды. Он сделал это. Он не просто выжил. Он победил. Не грубой силой, а расчетом. Силой кузнеца, видящего изъян и бьющего точно в слабое место. С помощью хитрой лисы.

Стражи не отступили. Но их атака потеряла прежнюю слаженность и смертоносность. Они продолжали стрелять, телепортироваться, но теперь это были действия роботов, лишенных центрального процессора, предсказуемые и медленные. Люмин, используя их замешательство, усилила иллюзии, создавая множественные ложные цели, отвлекая их. Кай, отдышавшись, поднялся. Боль в плече затихала под действием регенерации. Он поднял Молот, но не для атаки. Для демонстрации. Багровые руны зажглись ровным, угрожающим светом.

– Хватит! – его голос, усиленный силой, грохнул по залу, заглушая гул крыльев и шипение лучей. – Унесите своего командира. И передайте Хеластрону. Его "Суд" я пересмотрел. И нашел его… несостоятельным. Следующего посланца присылайте готовым к настоящей битве. А не с пустыми угрозами и предложениями забвения.

Стражи замерли. Их безликие шлемы повернулись к нему. Белый свет из прорезей мерцал. Они не понимали слов. Но они понимали силу. Понимали поражение командира. Понимали, что цель не уничтожена, а стала еще опаснее.

Беззвучно, с той же бездушной эффективностью, с которой атаковали, они начали отход. Двое спустились к телу командира (вернее, к тому, что от него осталось – пустым, потухшим доспехам, лежащим среди осколков). Они подняли его с помощью полей силы. Остальные образовали периметр, копья все еще направлены на Кая, но без прежней агрессии. Просто прикрывая отход. Затем, одним синхронным движением, они взмыли вверх, прорезая серую пелену неба, и исчезли, унося с собой остатки своего "Порядка" и весть о поражении.

Гул стих. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих камней, шипением оплавленного металла и тяжелым дыханием Кая. Он стоял, опираясь на Молот, глядя на место, где исчезли Стражи. В его глазах не было триумфа. Была усталость. Глубокая, костная усталость. И понимание. Понимание цены победы. Понимание того, что это только начало. Охота не отменена. Она только что перешла в новую, более смертоносную фазу.