Евгений Рукавишников – На взводе (страница 11)

Но мы тем временем прошли мимо казармы, на что облегчённо вздохнули. Дальнейший путь уже был на выход из части. Я подумал, что нас опять поведут в какое-то близлежащее хозяйство. Но мы дошли до остановки и сели на рейсовый автобус. Каждый из нас думал о том - куда же всё таки мы едем ? Но никто не спрашивал Вещука об этом. Он уж слишком был неприступен.

Тем временем автобус проехал добрый десяток остановок, но мы всё ещё не сходили. Я через окошко осматривал город. Калинин оказался не таким маленьким, как мне раньше казалось. Он был довольно крупный промышленный и культурный центр с девяти и двенадцатиэтажными зданиями, большими магазинами, заводами и фабриками. По пути нам попадалось множество кинотеатров и даже несколько театров. Было даже странно, что мы ехали уже почти час, город всё никак не кончался. Проехали по мосту через Волгу, которая здесь была намного уже, чем у нас в Горьком.

Но вот, наконец Вещук сказал выходить, и мы оказались на широком проспекте. Он пару раз заходил в магазины, но вот мы дошли до двора…. И куда бы вы думали? Это был двор детского сада. Потом поднявшись на второй этаж этого садика, мы увидели множество детей, игравших на большом ковре. На полу были раскиданы игрушки, в том числе большие кубики, из которых дети строили домики. Другие катали машинки, а девчонки играли в куклы.

Вещук о чём-то говорил с одной из воспитательниц. Дети же нас сразу обступили, показывая пальцами с возгласами: «Глядите, солдаты, Анна Васильевна!» Они стали просить у нас значки, которых у нас ещё не было в помине. Вещук тем временем сказал:

- Нам здесь надо вытрясти все ковры и дорожки. Десять до обеда и десять после. Ну чего, ясно?

- Да, конечно, - ответили мы.

- Тогда начинайте! Берите и несите их на улицу.

Здесь Вещук сразу сделался мягче, не кричал и не приказывал в грубом тоне. Ну, это и понятно, так как в присутствии довольно молодых и симпатичных воспитательниц, ему не хотелось выглядеть тупым солдафоном. Он даже вместе с нами вытаскивал ковры на улицу.

Мы их выбивали на высоких перекладинах в виде турников, которые стояли во дворе соседней девятиэтажки. Нашли четыре массивных дубины и колотили по этим коврам несколько часов подряд. Вещука с нами уже не было, так как он в это время развлекался с молоденькими воспитательницами. По сравнению с другими работами мы себя здесь чувствовали, как на пасеке. Перекуривали, сколько хотели, но вскоре обнаружили, что у всех кончились сигареты, а взять их было негде. У одного мужика, который проходил мимо, я стрельнул закурить. Он окинул меня взглядом и сказал :

- Да я вообще-то не курю, но иду в магазин.

Он удалился, а я продолжал колотить ковёр и даже забыл про него. Но вот кто-то сзади окликнул меня :

- Эй, служивый, подь ка сюды!

Я подошёл. Он протянул мне две пачки сигарет марки «Ява» и сказал :

- На, кури на здоровье!

- Спасибо вам большое. Честно говоря, не ожидал, - поблагодарил его я.

- Да ничего. Я сам лет двадцать назад таким же был. Ну, счастливой тебе службы, солдат.

С этими словами он удалился, а я сразу всем своим товарищам раздал по сигарете.

- Во, молодец, мужик, – сказали они. – Сам купил, да аж две пачки.

После перекура мы добили десятый ковёр и отдыхали.

Вскоре подошёл Вещук и объявил:

- Ну, шабаш пока. Нас вон обедать зовут. Мы уже порядочно проголодались, и обед был сейчас, как раз кстати. Мы зашли в садик. Дети уже поели и укладывались спать. У них наступил тихий час. А нам всем положили по большой тарелке борща с большим куском мяса и выдали по стакану сметаны. Мы с огромным удовольствием принялись за еду. На второе была гречка с котлетой. Был ещё салат из свежих огурцов и помидор, тоже со сметаной. А на третье – компот.

- Ну что, мои родимые, накушались, или ещё добавки кому положить? – спросила нас кухарка.

- Можно маненько, - скромно ответил кто-то из наших.

- Пожалуйста, ешьте на здоровье.

Она положила каждому ещё по котлете с гречкой и принесла ещё по одному компоту.

- Давно отвык от такого культурного обращения, - глотая пищу, говорил Вещук. А потом добавил:

- В армии в столовой чаще приходится изъяснятся матом, а тут слова то какие : пожалуйста, на здоровье, не желаете ли ? Я на службе и слова то такие забыл за полтора года.

Сытно пообедав, мы пошли опять пошли продолжать своё дело. По висячему ковру каждый колотил со своей стороны, распределившись по два человека. Вещук ушёл куда-то в город и пришёл за нами, когда совсем стемнело. Мы в это время уже ждали его, расположившись в актовом зале детсада. А перед этим уже все поужинали, также с обильной добавкой. Было пюре с сосисками, порожки и чай с конфетами. Мы уже наигрались с детьми, ожидая нашего «командарма.» После его появления, все вышли на улицу и направились в сторону остановки, чтобы вернуться в свой грязный, холодный и голодный лагерь. От такого ужина мы еле передвигали ноги. Этот день нам запомнился надолго. Можно сказать, что здесь мы наелись впрок, как верблюды, зная что таких обедов и ужинов не будет ещё очень долго. В лагерь пришли уже к вечерней проверке и наверно в первый раз за две недели сытыми улеглись спать.

Глава тридцатая.

Драка на кухне.

Спустя несколько дней после нашего приезда в лагерь, уже никто не спал на полу, а все умудрялись разместиться на нарах, хотя там по прежнему была страшная теснота. У нас с самого начала выделялась группа весельчаков, которые сдружились между собой и горой стояли друг за друга. Они общались со всеми нашими дежурными, как со своими старыми знакомыми. Будь то Воронин, Санька-колхозник или туркмен Салават. Все эти весельчаки были с Автозавода и многие раньше знали друг друга. Дежурные старались не командовать ими и ничего им не приказывать. Они не кричали на них, видя ихнею сплочённость и довольно внушительный вид некоторых из них. Автозаводцев было человек восемь. Они никого не боялись и всегда после отбоя ещё пару часов травили анекдоты. При этом ржали, как лошади и подкалывали дежурного. От их криков невозможно было заснуть. Среди них было два здоровенных амбала, которые мечтали стать в армии поварами. Это и неудивительно. У них ведь организм требовал повышенного объёма пищи.

Как-то половина этой группы попала в наряд на кухню. Их оставили там на ночь, а старики решили их погонять, и поиздеваться слегка. Потом один из автозаводцев прибежал среди ночи в палатку и закричал :

- Пацаны, наших бьют! Айда, выручать!

Первыми ринулись те четверо из ихней компании. К ним присоединилось ещё несколько человек. Но Вещук, который в этот момент был в соседней палатке, узнал об инциденте и побежал за ними, чтобы предотвратить драку. Но драка всё таки состоялась, так как он пришёл уже в разгар потасовки. Наши четверо, кто был в наряде, молчать не стали, а сразу начали мочить обидчиков, которые прослужили всего год. А тут, как раз подоспели товарищи из палатки. Местным пришлось несладко. Автозаводцы их бы совсем задолбили, если бы не вмешательство Вещука, который запыхавшись прибежал и остановил избиение своих сослуживцев. После чего увёл автозаводцев в лагерь.

Глава тридцать первая.

Наряд по лагерю и письма на родину.

Однажды мне выпала честь стоять дневальным в наряде под грибком. Надо было следить за порядком, боронить граблями территорию около своих палаток, а ночью смотреть, чтоб никто не сбежал. Нас было двое и мы по очереди меняли друг друга каждые два часа. Причём под грибком кто-то постоянно должен был находиться. Ночью мы менялись в два часа. Проблема была одна – найти своего напарника сред десятков тел в темноте, несмотря на то, что знаешь, где он будет спать. Под грибком, чтобы убить время, приходилось часто курить или думать о чём-то, вспоминая кого-то.

Праздник седьмого ноября я здесь даже не заметил. День был обычный, такой же холодный и дождливый. Единственное, что я вечером этого дня решил, так это написать первое письмо домой. Но написал я тогда аж целых три письма – домой родителям, Маринке и ещё одному старому товарищу. Писать приходилось в неописуемых условиях. В палатке было темно и ничего не видно. Пришлось писать на свежем воздухе, где хоть и темнело, но был свет от фонарного столба. К тому же было холодно, дул сильный ветер и начинал моросить дождь. Ручка была потеряна, и пришлось её стрельнуть у Витьки. Слава богу, что были конверты и бумага. Письма я накатал таким подчерком, что сам чёрт ногу сломит. Писал, сидя на корточках, подложив под листок лишь тоненькую тетрадку. Хотелось написать побольше, так как я любил длинные письма. Закончив, я вложил листы в конверты, заклеил их слюной и саморучно отпустил в почтовый ящик. Теперь душа была спокойна. Первая весточка от меня придёт уже через несколько дней. Дело было сделано, и после вечерней проверки я довольный заснул.

Глава тридцать вторая.

Первые дезертиры.

Один раз в нашем лагере случился интересный инцидент. Мы про него узнали только когда весь наш лагерь построили на плацу и начальник лагеря объявил:

- Вы здесь стоите и не знаете. А сегодня ночью шестеро москвичей решили покинуть пределы части. Им, видите ли здесь не понравилось. Двое были инициаторами побега. Они утверждали до этого, что являются пацифистами и не должны служить в армии. Знаем мы этих стиляг. Неизвестно пока чем они занимались на гражданке, но сейчас, когда их призвала родина служить и охранять её покой, то они обязаны служить ей, как полагается каждому молодому человеку, достигшего восемнадцатилетнего возраста. Остальные поддались дурному влиянию этих дезертиров и присоединились к ним. Командир дивизии возмущён таким поведением и призвал нас усилить бдительность и охрану лагеря. К дневальным теперь будут предъявлены жёсткие требования. А эти далеко бы не убежали. Так что, кто сбежит, тот всё равно не убежит. В форме любой станет приметен и всякий военный вправе таких задержать. Двоих поймали ещё вчера на вокзале, двоих – сегодня в поезде, а одного в городе в магазине. Правда, последний сумел уехать в вагоне. Но мы на него уже навели справки, и его возьмут в его же Москве. Возможно он переоделся в гражданку, но это не намного отсрочит его поимку. Мы долго думали – какое им дать наказание ? Причём комдив за то, чтобы оно было максимально строгим. Но так как они ещё не приняли присягу, то можно сказать, что им ещё повезло. Вместо трибунала и дисбата мы их направим на тяжёлые физические работы.