Евгений Решетов – Неужели это было?#поправдеговоря:) (страница 4)
— Молодцом, молодцом Андрей — читая листок, сквозь очки подслеповато щурясь, Юрий Викторович расхваливал сочинение: — И стиль выдержал, и интрига есть. А главное ждёшь — чем всё закончится. Андрей смущённо молчал.
— А знаешь, — неожиданно продолжил учитель, еле скрывая хитринку в глазах: — если напоёшь мелодию этих басурман британских Deep Purple: «Звезда автострады» — сразу «пять»!
ДЕМБЕЛЬСКИЙ АККОРД
— Андрюха, ну что, сделал альбом?
— Какой ещё альбом?
— Какой, какой? Дембельский!
Государев урочный час воинской срочной службы по призыву неизбежно подходил к концу. На календаре, де́мбели, ежедневно зачёркивая крестиками прошедшие дни, с волнительным трепетом ожидали свершения великого таинства. События исключительного, вселенской значимости для Ордена Братства Воинов-Срочников. А событие это — «Сто Дней до Приказа». Этакий, не писаный ритуал инициации. Когда уходящие со службы 20-летние парни, с видом потрёпанного в боях, заросшего ракушками от безвременья некогда грозного линкора, как бы нехотя, с фальшивой грустинкой, завещают «молодым» недоделанное собственное ратное дело и… застиранную робу. На их место, пока ещё робко, с оглядкой на ветреные капризы находящихся в блаженной нирване старожилов, уже настойчиво наступает на пятки, дослужившаяся до их почётнейшего статуса, очередная поросль бойцов. Заслуга которых, всего на всего, подоспевший срок службы. Последовательно меняя послужной ранг, от ничтожного «духа» до самовластного «деда», они ежегодно поднимались, в сложно запутанной сословной среде сослуживцев, на очередную иерархическую ступеньку. Вот такая, табель о рангах. Отголоски подобного первобытного обряда посвящения, с обязательными ритуальными плясками с бубном в пещерах у горящего костра, сохранились и поныне, как у некоторых племён-каннибалов в Тихоокеанской Полинезии, так и… в нашей армии. Но там, у первобытных дикарей, всё понятно. Мальчиков готовили в охотники. А в те суровые времена доживали до старости, «не только лишь все» ©. В нашем случае вымученный поколениями и расписанный по пунктам — дембельский ритуал, такая же незыблемая воинская святыня, как и внутри армейская дифференциация по сроку службы.
— Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся — с философским назиданием, «деды́» наставляли «молодых». Сто дней. Андрей ухмыльнулся. Ведь был же Наполеон со своими «ста днями» после первого низложения. Когда сбежав из заточения с острова Эльба, он высадился на континент и, обрастая по пути верными ему войсками, двинулся на Париж. Правда, триумфальное возвращение закончилось для него фатальным разгромом под Ватерлоо. Прямо на сотый день.
— Нет, я уж точно не Наполеон!
Андрей твёрдо решил, что свою уставную, матросскую военно-морскую форму точно перешивать не будет. Глядя на уже чей-то готовый, творчески переработанный очередной результат, еле сдерживаясь от смеха, он всё же одобрительно кивал, как бы поддерживая фантазию следующего «Кутюрье-модельера», с его селянским видением прекрасного. Теперь об извечной борьбе суровой реальности VS воплощения в идеал. Итак, начнём сверху.
Перешитая бескозырка, должна быть очень маленькой. Не больше тюбетейки. Носить её, непременно нужно на затылке, выпустив на свободу, лихой, буйный чуб. Ленточки же, напротив, удлинялись до самой…Короче, вы поняли до какого места. Название флота, почему-то писалось обязательным, но плохо читаемым, церковно-славянским шрифтом. Наверно, это отсылка к памяти о ладьях древних русичей, эпохи грозного князя Святослава. Заканчивались, раздвоенные на концах, словно ласточкин хвост, чёрные шёлковые ленты, изображением массивных якорей, затейливо переплетённых цепями и вертикальной надписью «ВМФ». Но и это, ещё не всё. Далее следовала запись срока службы. На левой ленте – датой призыва, а на правой – увольнения. Многочисленный послужной список подступал, аккурат к изголовью, полностью вскрывая послужное досье владельца. Теперь о форменной рубахе, называемой в моряцкой среде, голландкой. Кстати, коль речь пошла о принятых на флоте наименованиях, никак нельзя умолчать, о таком специфическом и интимном предмете обмундирования, как «слюнявчик». Да, да, вы не ослышались, именно - «слюнявчик», официально называемым – галстук. Со свежей белой полоской подворотничка, предназначенным для ношения под шинелью или бушлатом. Рабочие ботинки гордо величались: если на шнурках – «гады», если на резинках – «прогары». Андрей не понимал никчемное бравирование сослуживцами нарочитыми морскими словечками. Тем более, матросами сухопутной флотской части, никогда не видевших моря. Отсюда и неуместные здесь «кубрик» и «камбуз». «Подволок» и «комингс», вместо привычных – «потолка» и «порога». Но совсем уж смехотворно звучали, неподходящие «рапо́рт» и «компа́с». Но, вернёмся к «голландке». Несчастная ушивалась до состояния чехла, надеть которую без сторонней помощи, невозможно. Но, рукава напротив, делались чрезвычайно широкими, с высокими обшлагами на четыре-шесть пуговиц, с внутренней ярко-контрастной бархатной подложкой. Обладатель таких колоритных рукавов-шаровар издалека напоминал хрестоматийного цыганского барона. К подложке гюйса (морской воротник), пришивался белый шёлковый офицерский шарфик, с обязательным фломастерным рисунком местного художника-примитивиста в стиле Пиросмани. Растиражированный своей популярностью сюжет прост: уходящий в тоннель дембельский поезд, на фоне достопримечательностей места службы. Квадратные матросские погоны, увеличившись в размерах и напоминая наплечники средневековых рыцарей-латников, щедро обшивались бахромой, по типу царских эполет. На грудь, ещё больше придавая ощущение опереточной провинциальности, вешались неуместные, затейливо плетённые из белой капроновой бельевой верёвки, пышные аксельбанты. Другая сторона груди щедро украшалась, так удачно по случаю приобретённых, но беспорядочно разбросанных, многочисленных значков. Чего там только не было! Здесь и воин-спортсмен (одновременно всех трёх степеней сразу), прыжки с парашютом и водолазные глубоководные погружения, отличник ПВО и радиационной службы, сапёр и артиллерист, танкист и ракетчик. А главное – почётный донор. Чёрные суконные штаны, беспощадно заузив сверху у пояса, специально перешивали на низкую посадку. В процессе эксплуатации, как выяснилось, отчаянно неудобную. И правда, любое приседание нашего героя немедленно сопровождалась жалобным потрескиванием до предела натянутых ниток. Но, счастливого обладателя эта досадная мелочь не огорчала. Напротив, пользователь этого шедевра, с каждым шагом всё больше и больше убеждался в мудрости армейского Устава. А именно: — «боец должен мужественно переносить все тяготы и лишения воинской службы». Но мы отвлеклись. Продолжим. Дальше, не менее интересно. Ниже к колену брюки широко расширялись, образуя стильный клёш, времён революции. При ходьбе, затейливыми «восьмёрками», закручиваясь вокруг обуви и невольно сверкая в черноте обнажённой белизной лодыжек, над поникшими носками, они поднимали, мгновенно оседающую на штанинах, благородную контрастную белёсую пыль. На ботинки набивались высокие каблуки, заметно сместив хозяину центр тяжести, коварно норовя их счастливого обладателя, внезапно потерявшего устойчивость, ненароком «грохнуть оземь». Причём, исключительно на спину. Случаи, увы, уже были.
— Андрюха, зацени прикид — сдавленным от тесноты голосом и вынужденно задержав дыхание, с трудом произнёс «годо́к»-сослуживец, ожидая от соратника одобрительную поддержку.