Евгений Решетов – Неужели это было?#поправдеговоря:) (страница 2)

— Ты что, дурак? Крышку проломишь. Да и не буду я твои носки снимать.

Однако, в душе, Сергей обречённо понимал, что попавшего в беду друга надо немедленно выручать.

Изумлённым родителям, не ведающих, о всей «красоте» замысла операции, задуманной молодыми людьми, из-за тонких дверей доносились нервная шумная возня и сдавленный шёпот. Принимая удары разгорячённых молодых тел, дверь предательски скрипела. Немного остолбенев, начисто забыв о деликатности гостеприимства и не имея сил сдвинуться с места, они потрясённо ожидали дальнейшего развития событий.

— А где мальчики? — возбуждённая визитом гостей, наконец-таки выпорхнула из ванной Ирочка.

— Они… – там? — не сразу, в полном недоумении, папа жестом указал на дверь туалета.

— Как, все вместе? Вдвоём? Теперь хозяева, уже все вместе, втроём, с изумлением, словно впервые, рассматривали постукивающую изнутри туалетную дверь. Теперь самое время вернуться к нашим героям. Отчаянное сражение добровольных узников с носками продолжалось. Распластавшись щеками по стенам, причём каждый на своей и, не догадываясь сделать задуманное поочерёдно, отчаянно пинаясь, они одновременно сгибались и также разгибались, высоко поднимая колени, создавая друг другу ещё большие неудобства. Устав от утомительной и бессмысленной толкотни, до Сергея наконец-таки дошло:

— Стоп. Снимаем по очереди. Однако, благоразумный юноша, не определил очерёдность. И молодые люди, с удвоенным энтузиазмом, снова вдавливая, друг дружку в стены, яростно бросились за дело. Причём, опять одновременно. Наконец, первый этап борьбы с носками закончился полной победой. Но, юноши никак не ожидали, что заключительный этап схватки, окажется более сложным и коварным. Снять-то проще, а вот надеть…надеть носки оказалось сверхзатруднительной задачей. Либо ноги не поднимались, либо спина не сгибалась. Вдруг Вовку осенило:

— Серёга, я прижмусь лицом к стене и отставлю назад ногу. А ты, мне носки наденешь. Вместо ответа автор идеи получил, довольно-таки, болезненный удар остриём локтя в спину. Но, как истинный воин-спартанец, он всё же сдержался от предательского вскрика. Суетливая возня продолжалась. Дверные петли жалобно постанывали. Перекрученные носки, подлым образом отказывались налезать на ноги.

— Пальцы ног сожми! Что ты их как веер растопырил — разражено, откуда-то снизу гудел Сергей.

— Не могу, при поднятом колене, они сами расползаются – придавленный к стене стонал Вовка.

— Я тебя гада, щас за задницу укушу!

Схватка томительно удлинялась. Крупные капли пота падали на кафельный пол, оставляя под босыми ногами, мокрые разводы. Безрезультатно испробовав все методы, друзья всё же вернулись к Вовкиной идее. Упёршись головой в мягкую часть товарища, ту самую, которая ниже спины, Сергей с трудом одолел коварного врага. Облачив друга в свои собственные носки. Однако, сам же, когда настал его черёд, ощутил на своих ступнях подлый треск рвущейся, беспощадно прохудившейся ткани. Отдышавшись, наконец, и он оказался в носках. Безжалостно перекрученных, дырявых носках своего лучшего друга. Из туалета, почти не толкаясь, они вышли одновременно. Раскрасневшиеся, покрытые потом и славой, с парадными лицами победителей, одолевшего в неравной борьбе коварного врага. Тактичные хозяева вопросы не задавали. Мол, дескать: такое они видят, практически, ежедневно. Впереди парадно шествовал Вовка. Сергей виновато шёл следом за ним, отчаянно сверкая дырками на пятках.

За столом сидели недолго.

— Пойдём быстрее, я покажу тебе свои вышивки — внезапно оборвав общую беседу и схватив Вовку за руку, Ириша стремительно увлекла его в свою комнату. Сергей последовал за ними, но девушка, положив ему руку на грудь, мягко остановила:

— Серёжа, это очень личное. Юноша растеряно потоптался у входа и нерешительно вернулся к столу. За дверью комнаты громко лязгнул закрывшийся замок. Вздрогнув от щелчка, застывшие от ошеломления родители, с недоумением переглянулись.

— «Хм. Вот тебе и «домашняя девочка!» Воистину — в тихом омуте черти водятся» - невольно подумалось озадаченному, так внезапно брошенному соучастнику свидания. Однако встряхнувшись, Сергей, быстро оценил ситуацию. Он сидел обуреваемый страстями благородных чувств и душевного порыва в спасении друга. Мужская солидарность обязывала. Лихорадочно соображая, вдруг понял: пока родители девушки не пришли в чувство — нужно брать инициативу на себя: — Весна в этом году ранняя. Тишина. Похоже, хозяева его не услышали.

— … вот, в прошлом году, пришла с запозданием. Но, оцепеневшие от непредсказуемой внезапности поворота событий, родители продолжали не отрываясь, изучать друг на друга. Типичный шаблон векового ритуала знакомства с родителями, безнадёжно рухнул.

— …а в этом, году ранняя — и тронув хозяйку за руку, как бы невзначай, попросил:

— Ольга Константиновна, можно ещё чаю?

Медленно выходя из ступора, машинально кивнув головой, она рассеяно, вместо чая, подвинула ему раскрытую коробку конфет.

— Весна, говорю, в этом году ранняя. А вечер-то, какой чудесный.

— Да уж… чудесней не бывает - наконец вымолвил Папа.

Молодой человек с тревогой остро почувствовал нарастающий запах озона сгущающихся грозовых туч в отдельно взятой квартире. Нужно срочно придумать какой-нибудь неожиданный ход. Находясь в гостиной за круглым столом, Сергей искоса, не привлекая внимания, ещё раз, бегло осмотрел комнату. Взор остановился на внушительной библиотеке хозяина дома. Ничего необычного. Типичная парадная выставка гордости провинциальных городских интеллигентов под стеклом. Новенькие, с тиснённым золочёным переплётом, ни разу не раскрытые томики Толстого и Пушкина, Достоевского и Диккенса, Маяковского и Тургенева. Вдруг, его взгляд зацепился за потрёпанные, местами даже ветхие, разномастные корешки нашей и зарубежной фантастики. Здесь, небольшой горкой, стояли и дешёвые, «зачитанные - перечитанные» издания в истлевшем бумажном переплёте Стругацких, Азимова, Шекли и Лема. Вот оно. Нашёл! Поставив чашку выпитого чая на блюдце, Сергей непринуждённо произнёс:

— Совсем недавно прочитал Стругацких «Улитка на склоне». Впечатлён. Борис Вениаминович, ещё не разгладивший грозное выражение лица, с удивлением взглянул на гостя. Сергей, удерживая инициативу, продолжал:

— Концептуально, теория соприкасающихся двух параллельных миров, разумеется, не нова…

— Серёженька, может ещё чаю? - встрепенулась хозяйка.

— С удовольствием, Ольга Константиновна. Не откажусь.

— Серёжа, Вы очень точно подметили, что космос вселенной, на самом деле, это космос души. Помните, как у Лема в «Солярисе»: — незнанием космоса, мы создаём химеры в душе, которые имеют свойства материализации.

— Мальчики, а мне больше нравится Брэдбери, с его пророческими и такими романтическими «Марсианскими хрониками». Помните — люди с золотыми глазами? — неожиданно поддержала их Ольга Константиновна. А затем, грустно вздохнула:

— Вот Ирочка наша, совсем книжки не читает. Я всё понимаю — другое поколение — и, внезапно, с интересом глянула на Сергея. Смутившись, он понял значение этого взгляда.

— Серёженька, я ещё чаю принесу. У Вас уже пустая чашка. А хотите варенье? Абрикосовое, с грецким орешком?

Мама проворно побежала на кухню, а Папе не терпелось продолжить мысль о безграничном космосе души, в искривлённом сознании путника в парадигме параллельной вселенной. С очередной чашечкой чаю, да под душистое варенье, Сергей не заметил, как и сам, с интересом, втянулся в разговор:

— Борис Вениаминович, Вы, конечно же, знакомы с теорией Майка Муркока в его романе «Расколотые миры». Помните, там действуют другие законы природы, принимающие альтернативные исходы. Если в нашем мире подброшенная монетка упала «орлом» вверх, то в другой реальности — «решкой»... В самый разгар полемики, незаметно перешедшей в Эйнштейновскую теорию относительности, внезапно, с металлическим лязгом, громко отщёлкнулся замок двери в девичьей опочивальне. В гостиную, немного виновато, вернулись из заточения юные возлюбленные. Ирочка, одновременно вытирая остатки помады на раскрасневшемся лице, машинально расправляла складки на платье. Кавалер, со следами помады на ухе, шествовал с блаженной, ничего не выражающей, глупой улыбкой. На ширинке его тесных джинсов, коварно разошлась молния.

— Ольга Константиновна, Борис Вениаминович, спасибо за гостеприимство. Но, похоже, мы у вас засиделись — обойдя стол, Вовка, как бы ненавязчиво, начал подталкивать Сергея к выходу. Засобирались. В прихожей, Вовка распрощался с Иришей суровым крепким мужским рукопожатием. Мама же, с обожанием смотрела на Серёженьку.

Выйдя в ночь из подъезда гостеприимного дома, Сергей зло зашептал на друга:

— Куда тебя так несёт? Пока ты с Иришкой зажимался, я «огонь» родительской артиллерии принял на себя. Знаешь, сколько чашек чаю я выпил?! Сейчас в туалет, я бы и вдвоём зашёл. Дружок виновато улыбнулся:

— А я, тоже хочу. Очень сильно! Здесь что-нибудь есть, где-то поблизости?

— Есть! На пятом этаже. У твоей Иришки.

Осмотрелись. Большой спальный район. Людное место. Частые «панельки», с детскими площадками. Мамочки с колясками. И, как назло, яркие фонари и чахлый (не выше колена) редкий кустарник. Нетерпение нарастало. Обратный отсчёт пошёл на секунды.