Евгений Решетов – Дед в режиме мастера (страница 13)

— Вместе с титулом вы получите и земли. Правда, они на границе с Поднебесной, и, честно говоря, места там запущенные.

— Ничего страшного. Я играл в «Цивилизацию», потому знаю, что делать. Что же касается планов демонов, мне нужен доступ ко всей информации по ним: где и когда ловили их агентов, записи допросов…

— Вам всё предоставит князь Корчинский. Вы будете работать непосредственно под его началом, — огорошил меня государь.

По губам князя скользнула торжествующая ухмылка, буквально змеиная.

М-да, такой руководитель быстрее сгноит меня где-нибудь, чем я найду планы. Желание отомстить в нём слишком сильно.

— Ваше Императорское Величество, я, если честно, уже стар для того, чтобы кому-то подчиняться. Да и характер у меня отвратительный, вздорный. Думаю, для всех будет лучше, ежели я стану неким свободным художником.

— Зверев, ваши слова попахивают непростительной дерзостью. Императору лучше знать, как будет лучше, — холодно процедил князь, полыхнув глазами. — Никто не позволит вам осуществлять такие операции без надзора и распоряжаться настолько важной информацией…

Государь небрежно махнул рукой, и Корчинский поперхнулся очередным словом. Император же сцепил пальцы в замок и несколько секунд хмуро смотрел на меня, сдвинув брови к переносице.

— Поклянитесь, что не используете ваше положение свободного художника во вред империи. И тогда я позволю вам работать в одиночку, но докладывать всё же будете, однако лично мне.

Князь не сдержался и потряс головой, словно усомнился в здравом уме правителя. А тот глянул на мою улыбку и выслушал клятву. Да, на самом деле она мало что значила. По большей части император ориентировался на то, что Зверев никогда не нарушал своего слова и всегда был верен империи, а уж я в его теле и вовсе поймал агента демонов.

Да и в целом, кажется, ситуация с грядущим нападением клана Каас писец как тревожила Железного Петра, что и неудивительно, потому он и привлёк меня к решению этой проблемы, дав большую свободу. Как в той поговорке — «ежели человек не хочет умереть от жажды, он должен научиться пить из всех стаканов».

Теперь бы оправдать его доверие.

Пока же мы с императором обсудили мои грядущие дела. Князь по большей части молчал, превратившись в статую. Решение государя поразило его в самое темечко. Но всё же он, будучи аристократом, слабо кивнул, когда я попрощался и с позволения государя вышел вон.

Понятное дело, я не на трамвае выехал из Царского Села, а всё на том же «мерседесе». Причём меня снабдили рабочим телефоном какой-то повышенной прочности и сообщили, что вечерком надо будет заехать в офис, где мне выдадут удостоверение спецагента, табельное оружие и артефакты.

Пока ехали на Васильевский остров, я успел задремать, убаюканный мягким ходом автомобиля. Но когда едва слышно скрипнули тормоза, сразу открыл глаза и торопливо огляделся, готовый рвать врагов. Однако увидел лишь чуть удивлённую физиономию водителя, повернувшегося ко мне.

— Приехали, — сообщил он.

— Благодарю, — сказал я, прикрыл зевок ладонью и покинул авто.

Мой взгляд заметил занавеску, дёрнувшуюся за окном соседнего особняка. Видимо, кто-то изволил полюбопытствовать, кого это к дому Зверевых привёз «мерседес» с гербами империи.

Потерев глаза, я вошёл в особняк, втянув пропахший побелкой и краской воздух. Ушей же коснулась лишь тишина. Ремонт встал на паузу, но оно и понятно… Я же был объявлен в розыск.

Разувшись, вошёл в холл и увидел выскочившую из коридора Прасковью в цветастом платье, подчёркивающем её мощные телеса.

— Наконец-то, хосподин! — радостно выдохнула она, всплеснув дебелыми руками прирождённой хозяюшки. — Ихнатий Николаевич, тут такое без вас было! Полицаи шныряли по всему дому, то туда заглянут, то сюда. Поукрали, небось, чего-нибудь. Бутылка розового вина точно пропала! Я-то не могла приглядеть за ними. Допрашивали меня, эх и допрашивали! Ещё и соседи перед домом шастали, в окна заглядывали, шушукались и посмеивались, вроде как радуясь вашим проблемам. А када по телику сказали, что вы герой, так всех сразу будто подменили! Те, кто злорадствовал, начали приходить с широкими улыбками и просить меня передать, что, мол, они-то никогда не верили, что Зверев предатель. Деньги мне даже совали и подарки, чтобы я, значится, поубедительнее передала вам их слова. Но я ничего не взяла. Вот вам крест!

Она широко перекрестилась, преданно глядя на меня взбудораженными глазами, мерцающими на простецком, круглом как блин лице.

— За все твои мучения подарю-ка я тебе колье.

— Колье⁈ — ахнула она и непроизвольно коснулась шеи, где в качестве колье максимум висели баранки на верёвочке.

— Ага, присмотри себе любое, только не сильно дорогое. Тебя же всё-таки допрашивали не на дыбе в казематах у пыточных дел мастера.

Прасковья заулыбалась, быстро-быстро кивая. Аж чуть не рассыпались волосы, стянутые в пучок на голове.

Внезапно на втором этаже раздался звук торопливых шагов.

— А что там за слонопотам бежит? — насторожился я и увидел показавшегося на вершине лестницы улыбающегося Павла, покрытого лёгким золотистым загаром.

— Деда! — выпалил он, разведя лапы как медведь.

Пухляш кинулся ко мне обниматься, но я на полпути остановил его холодным взглядом.

— Давай без телячьих нежностей. С Жанной Вороновой всё в порядке?

— Всё, — кивнул тот, и на его лице промелькнула какая-то грусть. — Пойдём на кухню, поговорим.

— Пошли, — охотно согласился я, глянув вслед Прасковье.

Та умчалась со счастливым выражением лица.

На кухне же я первым делом открыл холодильник и обрадованно цапнул бутылочку пива.

Внук, щёлкнувший кнопкой электрического чайника, осуждающе посмотрел на меня.

— Чего ты так смотришь? Я даже не завтракал нормально, а на обед у меня и вовсе был разговор с императором.

— Правда⁈ — выпучил он зенки.

— Клянусь. Только палку колбасы и съел.

— Деда!

— Да правда, правда. Поговорил я с государем, нашёл время, выслушал его. Теперь вот, как в кино, спецагент Зверев. Только ты никому особо об этом не говори. Лишь близкие люди могут такое знать, — предупредил я его, отсалютовав бутылкой, и с наслаждением сделал несколько глотков.

Холодный живительный напиток скользнул по пищеводу, и словно ангелы запели, а мир заиграл яркими красками.

— Расскажи, дедушка, обо всём расскажи! — выпалил внучок, сгорая от нетерпения.

Ну я и рассказал ему. Конечно, не всё, а лишь то, что можно. О приключениях в Лабиринте не упомянул. Что касается де Тура, поведал ту же версию, что и князю с Владленой. Но сказал, что ежели хорошо потружусь в роли спецагента, то род Зверевых станет баронским.

— Баронским, — едва слышно прошептал паренёк, лупая глазами.

Он будто боялся даже думать об этом, как о какой-то грандиозной мечте, которая вдруг стала так близка, что её практически можно было коснуться кончиками пальцев. И теперь Павлушка опасался спугнуть её.

— Угу, — равнодушно подтвердил я и досадливо дёрнул щекой. Пиво кончилось, а в холодильнике его больше не было.

— Деда, — всё так же тихо сказал внучок, облизав губы, — получив титул, мы попадём в золотой список, ровно так, как ты и обещал.

— Ну да. А ты что же, не верил мне?

— Верил, — кивнул тот и, покраснев, отвёл взгляд.

— Ладно, давай теперь поговорим о действительно важных вещах. Как поживают твои отношения с Мироновой?

Парень подумал немного и с мягкой улыбкой произнёс, глядя за окно:

— Ты знаешь, когда я вижу её, у меня словно бабочки в животе…

— Это гастрит. Точно тебе говорю. Он так и начинается. Ты вон всухомятку всё трескаешь. По-моему, ты на курорте набрал лишнюю пару килограммов. Ладно, ладно, не смотри на меня так. Рассказывай дальше. Я буду молчать.

Павел пару мгновений сверлил меня недовольным взглядом, а потом проронил, опустив голову:

— Но я не уверен, что Миронова — та самая… Деда, вот как ты понял, что любишь бабушку? Вы же столько лет прожили с ней. Она… она даже умерла у тебя на руках.

— М-да, помню. Прямо в гостиной. Сердце отказало. Она упала на ковёр с полным кофейником в руках. Я долго горевал, всё-таки этот ковёр мне подарил отец, а он оказался напрочь испорчен.

— Де… деда, ты монстр, — опешил парень.

Я печально усмехнулся, устремив взгляд в стену, всем своим видом показывая, что скорблю на самом деле не по ковру. Просто не могу вот так прямо выразить свои чувства.

К слову, Зверев не особо-то и любил свою жену. А уж мне, вселенцу, она тем более чужая.

Глава 8

Разговор по душам с внуком, можно сказать, состоялся, закончившись моими мудрыми словами:

— Пусть твоё сердце выбирает любимую даму, Павел. Хотя, конечно, другие органы тебе тоже начнут много что советовать, особенно один.

Внучок покраснел, сидя за столом с фарфоровой чашечкой чая, над которой курился лёгкий пар.

— Эх, — тяжело вздохнул он и глянул за окно. Там давно уже разгорелся яркий полдень, выжигая следы прошедшего дождя.