Евгений Решетов – Дед в режиме мастера (страница 12)

— Вы ждали от меня подобного комментария. И вероятно, я не просто так встретился с Пугачёвым.

— Верно, верно, — покивал Пётр, задумчиво забарабанив пальцами по столу, словно чуть удивился моей прозорливости. — Как я и говорил, всё неплохо получилось. Разве я мог упустить шанс столкнуть Пугачёва с человеком, вызывающим у него изжогу? Он ведь завидует вашим успехам. А его пиарщики жалуются, что им тяжело сместить вас с первых страниц газет, где граф отчаянно жаждет видеть себя. Вы не подвели меня, Зверев. Доклады о вашем ершистом и несгибаемом характере оказались правдой, по крайней мере пока. Ладно, не будем больше о Пугачёве, — махнул ладонью император, будто прогонял надоевшую муху.

Но судя по поведению государя, Пугачёв был не мухой, а занозой, уже начавшей гнить в причинном месте, откуда её не так просто было вытащить. Прошли те времена, когда царь мог рубить головы направо и налево. И раз уж Пётр без утайки поведал о вражде с графом, значит, чуть ли не вся столица знает о ней.

— Поговорим о князе Корчинском, — продолжил государь, уставившись на меня тяжёлым немигающим взглядом. — Что произошло в Лабиринте, когда вы вдвоём там очутились? Мне нужна лишь правда. Не вздумайте лгать и увиливать.

Хм, а вот правду я как раз сказать и не могу, ведь обещал князю всё сохранить в тайне. Но государь точно рассердится, ежели услышит от меня отказ.

М-да, дилемма…

Глава 7

За окном дворца в ещё зелёном пышном саду каркнула ворона, словно торопила меня с ответом.

Император поддержал её, нахмурив брови:

— Зверев, молчание затягивается, а у меня не так много времени. Вы сами видели, сколько аристократов в приёмной. Отвечайте немедленно. Что произошло в Лабиринте?

— Тут такое щекотливое дело, — медленно начал я, подбирая слова, — мне пришлось пообещать князю Корчинскому, что никто не узнает об этом. Он сказал, что это в интересах империи.

— Я и есть империя! — повысил голос Железный Пётр, сжав пальцы в кулак, ощетинившийся золотыми перстнями-артефактами. — Говорите.

— Думаю, вам всё же лучше расспросить князя. Или пусть Корчинский… э-э-э… вернёт мне данное мной слово.

— Вы отказываетесь подчиниться императору? — процедил государь, сузив глаза до двух щёлочек, взрезающих мой лоб как воронёный клинок.

— Не совсем так. Просто я не могу нарушить свое слово. Дворяне так не поступают. А вы заставляете меня наплевать на собственную честь, — добавил я пафоса в голос и даже гордо вздёрнул голову, заметив, что у нас код красный. Почему? Да просто лицо Петра стало чуть ли не багровым. В этот миг он удивительно напоминал графа Пугачёва.

Наверное, надо занести сегодняшний день в календарь. Нынче мне удалось разозлить двух могущественных людей. Прежде я таким похвастаться не мог.

— Говорите, иначе прямо с этого кресла отправитесь в самые глубокие казематы, — ледяным тоном выдал государь, расстегнув пуговицу мундира, чтобы воротник не впивался в дрябловатую кожу шеи.

Я пожевал губы. А стоит ли оно того?

Ещё раз просканировал взглядом злое лицо государя, перебрал в голове его реплики и решительно выдал:

— Со всем уважением, Ваше Императорское Величество, но вы слышали мои слова.

И расправил плечи, выпятив грудь, словно несломленный аристократ, которого через улюлюкающую толпу ведут на эшафот.

Император привстал с кресла и ударил кулаком по стулу так, что трубка телефона жалобно звякнула на рычагах. Но я даже не вздрогнул.

Он несколько мгновений ломал меня тяжёлым взглядом, а затем криво усмехнулся и уселся обратно в кресло.

— Что ж, Игнатий Николаевич, вы прошли проверку. Вам можно доверять тайны, а это очень ценное качество в нашем насквозь продажном мире. Корчинский, вам пора присоединиться к нашей беседы.

Государь без тени раскаяния посмотрел на меня. А я сглотнул, делая вид, что буквально ошарашен таким поворотом, хотя уже догадался, что меня проверяли на вшивость.

Ежели б сдал князя, то меня бы, конечно, поблагодарили, пожали руку и выпроводили вон, не подпустив к чему-то важному. А сейчас после проверки вроде как пойдёт речь об этом важном. Только вот надо ли оно мне? Может, стоило рассказать, что произошло в Лабиринте?

С другой стороны, интересно узнать, что же задумал государь. Для чего проверял?

Между тем где-то позади меня раздался едва различимый скрип, и следом кто-то двинулся по мраморному полу.

Обернувшись, я узрел князя Корчинского в красном костюме и с непроницаемым лицом.

Шут его знает, рад он тому, что я не сломался, или нет. Хотя… в уголках его рта залегло раздражение.

Ещё и государь подмигнул ему, как проигравшему в споре. А тот слегка кивнул, дескать, да, вы оказались правы. И очередное поражение лишь усугубило его неприязнь ко мне.

Корчинский уселся рядом со мной на такой же резной стул с мягким сиденьем и посмотрел на государя.

А тот откинулся на спинку кресла и спросил:

— Как вы одолели сирену, Зверев? Теперь можете рассказывать все без утайки. Князь не против.

Тот кивнул, поправив длинные волосы, влажно поблёскивающие после душа.

Хм, видимо, Корчинский уже кое-что поведал государю. Но всю ли правду? Непонятно. Однако мне точно не стоит лгать императору.

Вздохнув, я провёл пальцами по лбу и заговорил:

— Магия сирены оказала на меня не такое сильное действие, как на князя. Просто мне удалось сунуть в уши клочки ткани, оторванной от рубашки, да и слух у меня уже не тот. Впрочем, связь между мозгом и магическим даром была на время потеряна…

Дальше я рассказал, как завалил тварь, сообщив, что Филимона уже перед самым переносом в этот мир скинули в пропасть налетевшие мверзи.

— Его семье надо выплатить компенсацию, пусть народ знает, что империя ценит своих героев, — веско произнёс император, задумчиво пригладив бакенбарды. Его острый, испытывающий взгляд не отрывался от меня. — А что же до вас, Игнатий, вы то ли удивительно прозорливы, то ли невероятно удачливы.

— Фортуна — дама капризная, но я умею обращаться с сударынями, да и опыт прожитых лет позволяет мне кое-что предугадывать.

— Возможно, такой человек как раз сейчас и нужен империи, — подумав, медленно произнёс государь, словно был не до конца уверен в своих словах. — Что вы знаете о демонах?

Почесав висок, я поведал лишь чуть больше, чем знал оригинальный Зверев. Не стоит будить в душе государя лишние подозрения. Он и так как-то странно косится на меня, словно на кота, рядом с которым лежит граната, удивительно похожая на клубок пряжи.

— Демоны из рода Каас готовят нападение на империю, — мрачно выдал правитель, глянув на меня из-под кустистых бровей с седыми нитями. — Но вы и так это знаете от де Тура. Подобные ему агенты наводнили наши земли. Они готовят почву для вторжения демонов. И самое страшное, мы не знаем, где они ударят. Какой город или города приглянутся им. А у империи нет столько квалифицированных бойцов, чтобы защитить все города. Посему нам нужны планы демонов, где будет правдиво указана их цель.

— Ежели мы узнаем её, то сумеем дать отпор, — вставил свои пять копеек Корчинский, лишь бы показать свою причастность к столь важному делу.

Император бесшумно открыл ящик стола и вытащил оттуда цветастую грамоту, свёрнутую в трубочку, перетянутую красной шелковой лентой.

— Угадаете, что это такое, Зверев? — проговорил государь.

— Либо обвинения, где указано моё имя, либо же наоборот — какой-то щедрый подарок. А может, — тут я лукаво усмехнулся, — и императорская мухобойка. Не газетой же вам хлопать мух, как простому смертному.

Конечно, это не самая удачная моя шутка, но ежели сидеть на попе ровно, то император хрен меня запомнит. Я промелькну перед ним, как очередная суконная физиономия, боящаяся лишний раз вздохнуть в присутствии правителя. А так есть шанс завоевать его уважение, что не только облегчит мне жизнь в этом мире, но и сделает её интереснее.

— Какая наглость! — прошипел князь, воткнув в меня негодующий взгляд. — Глупые остроты в столь важный момент!

Император же усмехнулся и сказал, покачав указательным пальцем:

— А я, кажется, понял… Знаете, когда я был молод, то служил под командованием своего дядюшки, ему тогда было столько же лет, сколько мне сейчас. И когда мы практически в самоубийственной атаке ринулись на австрияков, он выдал несколько солёных, грубых шуточек, которые в другой ситуации не вызвали бы у меня и бледной улыбки. Но тогда я рассмеялся, как и многие другие. И вы знаете, я перестал бояться. А потом спустя годы понял, что с шуткой на губах не страшно бросить вызов даже самому дьяволу. Вероятно, вы тоже поняли это, Зверев. Князь рассказывал, что вы порой острите, глядя в лицо смерти. А сейчас просто хотите снизить накал беседы.

— Вы читаете меня как открытую книгу, — решил я польстить государю, мельком глянув на князя.

Тот поджал губы, посмотрев за окно, словно в летающей там вороне он вдруг узнал британского шпиона.

— Это именной указ, присваивающий вам баронский титул со всеми вытекающими. Осталось только поставить подпись, — слегка потряс правитель бумагой, свёрнутой в трубочку.

— И что мне нужно сделать? Добыть планы демонов?

— Верно.

— Что ж, можете на меня рассчитывать, — согласился я, практически не думая.

Желание насолить демонам жило во мне с детских лет. Ну не могу я пройти мимо такой возможности. Да, есть некий риск для Павла, но с другой стороны, я могу спасти сотни, а то и тысячи других: мужчин, детей… женщин.