Евгений Разумов – Археология пути (страница 48)
***
Сегодня люди оказываются на новой развилке, начавшееся великое разделение и обозначает ту тропу, которая когда-то разделила сознание на части словесные и дословесные, притом не определив нового единства логического или смыслового выражения, даже в новых условиях всеобщей известности законов математики и в то же время ограниченных возможностей их применения как в труде, так и в жизни. Теперь к ним мы добавляем разделение между зеркалами, между половинами как физического, так и общественного мозга, в конечном счёте определяющего путь гиперсубъекта. Возможно мы должны вернуться здесь на шаг назад, возможно мы можем сразу определить планетарный путь, но ни управление трудом, ни представление о единоличных решениях кажется уже никогда не будут прежними. То, чего мы точно не должны допустить – это забвения трудовой истории, истории однако не всегда рациональной, но возможно гораздо более рациональной по сравнению с присвоением и эксплуатацией и с другой стороны под натиском машинной работы человеческий труд сохраняет одно неоспоримое преимущество – возможность применения функции справедливости, даже если мы можем наблюдать её только по следам.
Примечания
1. В этой формулировке не должно быть по сути ничего нового, хотя сегодня она кажется непривычной и даже противоречащей стандартам, например ГОСТ 12.0.002-2014 (где речь идёт о преобразовании предмета труда в продукт труда при помощи орудий труда), но именно так понимали труд многие экономисты, и вполне соответствующее как планетарной, системной и обществоведческой проблематике определение предложил Карл Маркс, при переводе которого используется выражение «совершающийся процесс», которое мы думаю можем заменить на «прохождение путь», так что получим: труд – прохождение пути «между человеком и природой», пути на «котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой». Следующее предложение же можно толковать, представляя не силу «природы», а мыслительную силу «зеркал мышления» и общественных пространств, где человек дополняет природное производство производством личного и общественного мышления и здесь же мы обнаружим непосредственное соединение археологии пути с понятием «пути» в марксизме, хотя мы предпочитаем ограничивать применение власти и присвоения в этом взаимоотношении, даже в символическом смысле, по крайней мере в послепромышленную эпоху: «Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того, чтобы присвоить вещество природы в форме, пригодной для его собственной жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя её, он в то же время изменяет свою собственную природу. Он развивает дремлющие в ней силы и подчиняет игру этих сил своей собственной власти»[Докторович, 2016]. Что касается «тела», то к этому перечню нужно добавить язык и мышление в принципе, в том числе несловесное (оно в смысле внешнего выражения как раз проводится через язык тела, т. е. мимику и жесты) и тогда мы получим практически законченное представление о труде, совместимое с современной антропологией.
2. Тогда логично определять мыслительные и материальные элементы, связанные с прохождением, но не являющиеся частью отдельного пути, как эквиваленты капитала в смысле участвующего в хозяйственном производстве наравне с трудом, а также частью планетарной среды («земли») и иных элементов. Один из вопросов, который мы рассматриваем состоит в том, должны ли мы и каким образом проводить это разделение на путь как прохождение и путь как средоточение. Например, в случае с жилищем, это разграничение может проходить не исходя из материального субстрата или системной завершённости строительства, а исходя из участия в строительстве, обслуживании и собственно проживании. «Объект» труда в этом случае становится производной как от семейных и общественных путей, так и от их средоточий только в смысле направленности в будущее, но в то же время он является и путём и средой в настоящем и прошлом. Поэтому предварительно можно определить труд как случайный двусторонний участок пути (или группу однородных участков, если говорить о трудовой деятельности) в котором осуществляется единица преобразования объекто-среды в пройденное и неувиденное. И если в случае с управлением рынком жилья вложение означает повторяемость знакового (правового) и символического как самоподдерживающейся объекто-среды, формируя путь общественного и государственного труда (в котором власть может измеряться как возможность толкования и применения норм[Bourdieu, 2010, с. 131], то есть допустимого нормального понимания объекто-среды с помощью функции справедливости), то на семейном и общественном уровне жизненное поле объекто-среды переходит через труд в накопленные истории прохождения путей, то есть, например, повествования, системные представления и эстетические воспоминания, мифологемы, ритуалы праздников и событий (где значительную роль также играет соответствие внутреннему, например, семейному, групповому и личному распорядку).
3. Хотя по Пьеру Бурьдё владельцами «культурного капитала» являются отдельные отраслевые представители, например, руководство общественных движений, научных организаций. В постмарксистком анализе владение «культурным капиталом» также связывается с управленческой, в том числе инженерной, прослойкой[Economakis, Papageorgiou, 2023, с. 57–58].
4. В трудовых отношениях руководство фактически продаёт услуги управления в прагматическом и символическом выражении, хотя это может происходить обычно в момент трудоустройства. В малых группах же, в том числе в семье отношения «управления» могут принимать разнообразные формы, но формирование символизма образа жизни тем не менее так или иначе присутствует в формах, сходных с теми, в которых торговый советник предлагает, продавая будущее жилище, когда переходит на неформальный язык, с той лишь разницей, что его функция справедливости обычно будет в значительной степени притворной, тогда как в семье она может быть менее выверенной.
5. Особенно это видно на примере ещё догосударственных обществ, чему были обнаружены считающиеся на сегодня скорее исключениями городища бронзового «века» Аркаим и близлежащие памятники «Страны городов» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Аркаим), где небольшой город (в среднем 1000 жителей, см. https://antropogenez.ru/article/1002/) представлял собой собственно соответствующих размеров коллективный дом диаметром до 150 метров с одной или несколькими круговыми улицами и центральной площадью (эту модель коллективного дома вполне можно соотносить со стоянками как бронзового, так и каменного «веков»). Если вспомнить легенду (?) об Атлантиде с её концентрической системой, то здесь напрашивается параллель в символическом поле – по крайней мере похожие образования мы видим в существующих археологических памятниках. Интересно, что в условиях племенного или родового сознания того времени можно в принципе ставить вопрос о понятии «труда» как связанного с отдельным участником, поэтому мы предполагаем, что соответствующий набор деятельности был связан с пространством объектно-среды сообщества, которая сама была вписана в миграционную или иную пространственную динамику (учитывая наличие боевых колесниц и укрепления дома-крепости, которые потом снова выйдут на арену истории уже в Средние века, хотя и уже в гораздо более индивидуалистичном проявлении).
6. Пьер Бурдьё отмечает, что продавцы, друзья и знакомые также участвует в строительстве или «производстве» дома, поскольку они обеспечивают «окружающий дом дискурс» (между прочим формирующийся как стремление продавца управлять отношениями с покупателем, а также и самим жизненным путём покупателя в данном случае, а более того – через «защиту покупателей от самих себя»), но завершающее слово в оформлении символического образа дома как жизни лежит на продавце, если он также может обеспечить личное символическое заверение с одной стороны, а с другой стороны – оценить все риски, необходимые для расчёта финансового покрытия (знаменатель), так и устойчивости трудоустройства (левая часть уравнения)[См. Bourdieu, 2010, с. 165–170].
7. В поведенческой экономике существует любопытное разделение между оценками «изнутри» и «снаружи», например, рабочей группы, причём оценки «снаружи», то есть с позиции эксперта считаются более точными, то есть можно сказать, что «изнутри» предполагается менее критичное суждение и менее строгий «контроль». Но на самом деле это лишь вопрос того, что
Список упомянутых источников
1. Берн Э. Люди, которые играют в игры. : Litres, 2015.
2. Бурдье П. Социальное пространство: поля и практика // 2008.
3. Бурдье П. Экономическая антропология. Курс лекций в Коллеж де Франс (1992–1993). : Litres, 2019.
4. Докторович А. Б. Системная методология исследования труда // Пространство И Время. 2016. № 1- 2 (23- 24). С. 142–150.
5. Жуков Е. А., Федоренко А. И. О методологии разработки транспортно-экономических балансов // МИР Модернизация Инновации Развитие. 2013. № 14. С. 44–51.