Евгений Потёмкин – Как измерить победу (страница 1)
Евгений Потёмкин
Как измерить победу
Глава
КАК ИЗМЕРИТЬ ПОБЕДУ
Математика спортивной справедливости
Евгений Потемкин
---
АННОТАЦИЯ
Почему чемпион определяется на бумаге, а не на поле? Почему ничья с гроссмейстером и ничья с перворазрядником в традиционной таблице оцениваются одинаково? И как математически доказать, что надёжный вратарь приносит команде не меньше пользы, чем результативный форвард?
Эта книга — уникальный сплав мемуаров, спортивной аналитики и математической публицистики. Её автор, Евгений Потемкин, прошёл путь от ядерного физика и таксиста до признанного пионера спортивной статистики, чьи идеи в 1996 году цитировал The Wall Street Journal прямо с Олимпиады в Атланте.
Здесь вы не найдёте сухих академических формул. Вместо этого автор предлагает увлекательное расследование: от «Карагандинского синдрома» 1961 года до разоблачения порочных алгоритмов рейтингов ФИФА и Forbes. Вы узнаете, как работает «Народный рейтинг», почему традиционная очковая система — это спортивная уравниловка, и как «Е-Рейтинг» и «Модель свободного времени» предвосхитили современные метрики xG и Corsi на десятилетия вперёд.
Книга для тех, кто любит спорт не только сердцем, но и умом. Для тренеров, аналитиков, журналистов и миллионов болельщиков, которые интуитивно чувствуют: существующая таблица лидеров несправедлива.
Математика не убивает магию спорта. Она делает его честным.
---
ПРОЛОГ
Атланта-1996: Математика против философии
К Олимпиаде-1996 я подошел с миссией, которая казалась мне куда более сложной, чем расщепление атома или навигация по пробкам Москвы. Я был полон решимости навести порядок в хаосе спортивных рейтингов. И начать я решил с Олимпийских игр – самой запутанной и политизированной арены из всех возможных.
К тому моменту моя карьера уже сделала крутой вираж: из ядерного физика я превратился в таксиста, а затем в спортивного статистика. «Мне повезло, – любил шутить я тогда, говоря о своей стране. – Большинство моих коллег-физиков в итоге оказались на Чернобыле».
Мой 15-летний крестовый поход за справедливую систему оценок привел меня в Атланту. У меня не было денег на гостиницу: аккредитовавший меня журнал не выделил ни копейки на командировочные. Поэтому мои «Олимпийские игры» проходили иначе. Днем я жил в главном пресс-центре за Центральным олимпийским парком, не отходя от терминалов системы Information 96, предоставленных корпорацией IBM. Я скачивал статистику, пересчитывал вероятности и выдавал свои рейтинги. А ночью… ночью я спал под столом в пресс-центре и умывался в раковине в туалете. Я носил одну и ту же пару белых спортивных шорт и белую футболку каждый день, сливаясь с фоном.
Американцы измеряли свое превосходство по общему числу медалей, русские – по золоту, маленькие страны учитывали только отдельные виды спорта, а большие игнорировали неудобные. Никакой логики, никакой гармонии. Я был уверен: есть только один Бог и только один математически безупречный способ определить, какая нация действительно сильнейшая в олимпийском спорте в любой момент времени.
Моя веб-страница, незамысловато названная World Wide Ratings and Rankings, была золотой жилой для гиков и математиков со всего мира. Я применял свой метод ко всем видам спорта для всех стран, пересчитывая даже давно исчезнувшие из программы поло, гольф и регби, вплоть до самых первых Игр в Афинах 1896 года.
Именно там, в зарождающемся интернете Атланты, я нашел единомышленников. Американский студент-математик Кеннет Массей искал способы объективной оценки сил команд. Мы связались, объединили усилия, и мой олимпийский метод наложился на его модели американского студенческого футбола. Сотни людей со всего мира начали скачивать наши цифры, спорить, делать ставки. Даже национальные олимпийские комитеты Франции и Германии заходили на мой сайт, чтобы оценить свои позиции.
Иногда, когда терпение хозяев пресс-центра было на исходе, я брел искать ночлег подешевле. Так, в местной методистской церкви пастор узнал меня по фотографии с моего же сайта. Он дал мне чистую футболку и чашку кофе. Позже, вернувшись в пресс-центр с более приличным видом, несколько журналистов сжалились и пустили меня ночевать на пол в их номере в отеле Scottish Inn.
Я помню, как отправил в Международный олимпийский комитет длинное письмо, где подробно, с математической строгостью, расписывал преимущества моей системы и ее применимость. Я ждал ответа. Конечно, я его не получил. Но я и не расстроился. Я просто усмехнулся и сформулировал для себя закон, который действовал все последующие десятилетия и который стал эпиграфом к моей работе:
«МОК занимается философией. А я занимаюсь математикой».
---
[МЕСТО ДЛЯ ИЛЛЮСТРАЦИИ 1: Молодой человек в простой одежде у газетного киоска, 1961 год, Караганда]
---
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРЕДЫСТОРИЯ И ПАРАДОКС СПОРТА
Глава 1.1. Как я попал в «Советский Спорт»
О рейтингах я пишу с 1985 года. Моя первая заметка появилась в газете «Советский Спорт» 15 ноября. Редактировал ее тогдашний заведующий хоккейным отделом Дмитрий Леонтьевич Рыжков. Собственно, название «Как точнее измерить победу» придумал тоже он. Как потом выяснилось, он был большим мастером формулировок, и с ним было удивительно легко разговаривать.
История моего попадания в главную спортивную газету страны началась с упорства. Я долгое время осаждал Госкомспорт СССР своими физико-математическими «домогательствами». Не знаю, что сыграло решающую роль: моя настырность или то, что в моих предложениях действительно было что-то разумное. Скорее всего, и то, и другое. Но где-то через полгода звонков и походов на Лужнецкую набережную меня вывели на Владимира Борисовича Попова, который тогда был начальником отдела науки в Госкомспорте.
С ним мы как-то нашли общий язык. Вернее, он нашел язык со мной, а у меня хватило ума не слишком «задираться». Он передал мои соображения по изменению систем ранжирования Николаю Ивановичу Русаку, первому заместителю председателя Госкомспорта. А тот позвонил в «Советский Спорт» и, очевидно, сказал что-то вроде: «Ну, опубликуйте его».
Попов направил меня к Рыжкову, который тогда возглавлял отдел спортивных игр (тот самый отдел, который писал обо всех играх, кроме футбола). Я только сейчас понял, почему именно к нему. Главный редактор, видимо, правильно сообразил: только Рыжков, сам в прошлом выпускник МИФИ, сможет как-то «облагородить» этого чудака, который добрался до самого Русака, и перевести его идеи на язык, понятный спортивному миру.
Я позвонил в редакцию, но Рыжков куда-то уезжал и пригласил меня зайти через пару недель. Когда я наконец пришел и познакомился с ним лично, я был на седьмом небе. Со мной разговаривал человек на моем языке. Представьте: вы пять лет жили в Китае или Монголии, а потом вдруг вернулись домой. Рыжков понимал, что я хочу сказать, и мог объяснить, что из моих идей не противоречит менталитету спортивного мира. То, что мои предложения и сегодня весьма расходятся с общепринятыми, – это факт. Но тогда я хотя бы научился «играть за соперника».
В то время редакция «Советского Спорта» и Госкомспорт были завалены письмами трудящихся с предложениями о реформировании формул чемпионатов по футболу и хоккею. Сегодня я могу объяснить причину такого ажиотажа. В те времена человеческая инициатива была чрезвычайно регламентирована. Людям просто запрещалось что-либо делать после работы.
Помните фильм «Доживем до понедельника»? Там учитель истории (Вячеслав Тихонов), узнав, что мать вяжет кофточки и продает их, говорит с возмущением: «Ты что, мать, не позорься!». Людям оставалось только играть в домино на лавочке да спорить о спорте. И самая грамотная часть населения (а грамотными у нас тогда были все) начинала «доставать» спортивных чиновников и редакции газет.
Всех мучили вопросы: почему при круговой системе большинство команд перестает играть к концу сезона? А если сделать финальную часть по кубковой системе, то что делать остальным? Сколько команд должно покидать высшую лигу? Надо ли проводить переходные игры? Нормальных ответов на эти вопросы у Госкомспорта нет и сегодня, но сейчас они вытеснены более насущными экономическими проблемами и остались вне поля зрения спортивной журналистики. А тогда, в 1986 году, это было невероятно актуально.
Рыжков дал мне десятка два писем в редакцию и Госкомспорт и попросил написать обзор. Как я сейчас жалею, что не сохранил те письма! Через месяц я написал этот обзор, звоню в редакцию, а мне говорят, что Рыжков там больше не работает: его назначили (то ли с повышением, то ли с понижением) главным редактором журнала «Спортивные игры». Я позвонил туда, сразу попал на Дмитрия Леонтьевича и подъехал в новую редакцию. Через какое-то время обзор «В поисках формулы» был опубликован.
А дальше пошло-поехало: «Московская правда», «Индустриальная газета», «Советская Россия», «Комсомольская правда» и, наконец, «Правда». Для меня «Правда» – это прежде всего Лев Георгиевич Лебедев. Несколько заметок было опубликовано и в журнале «Спорт в СССР». Главный редактор Олег Спасский благожелательно отнесся к моим математическим упражнениям в области спорта, и мне довелось увидеть, как это печатается на других языках: волейбол, футбол, хоккей с шайбой и мячом, баскетбол. Представляете – даже на хинди! Это моя гордость: «Красивую религию придумали индусы», и теперь они могут наслаждаться еще и «Е-рейтингом».