Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 3)

– Так без нее и не обошлось! – еще пуще разошлась старуха. – Видать ей от молодых-то младенец нужен был, чтобы силу свою ему передать. Ей же, окаянной, тогда девятый десяток был. Правнук родился, его родители и померли. Явно Даниловна опоила их своими снадобьями, чтобы на тот свет спровадить. А младенца при себе держать стала. При ней он и рос. А сама она после этого проскрипела ещё пятнадцать лет. Живучая, ведьма, была.

– Как не живучая, если из других соки тянула! – вторила молодая.

– Померла Даниловна, но и тут напоследок всем устроила, – продолжала рассказ старуха. – Боженька её прихватил зимой, сразу после Рождества. А на следующий день такие страшные морозы стукнули, ну не продохнуть на улице. Пар от дыхания в лёд стразу превращался. Так не могли и захоронить, Даниловну-то. Мужикам никак не удавалось могилу выкопать. Все замерзло. Они бедолаги и костры жгли, пытались оттаять землю. Никак! Ни лопатой, ни ломом. Три дня копали могилу. Не пускала в себя святая земля наша Даниловну, ведьму эту! Видать много наворожила она за свою жизнь!

– А какой падёж коней у нас был в деревне помните? – вдруг вспомнила молодая. – Это Даниловна, по ветру наговор пустила.

– Даниловна напустила! – подтвердила уже разъяренная старуха. – Умела она это делать. Пошепчет, пошепчет на ветер. И всё, через несколько дней, либо кто в деревне нашей, али в соседнем селе, али в районе захворает, либо и вовсе окочурится.

– Ой, свят, свят, – перекрестилась старуха.

– Свят, свят, – перекрестилась баба.

– Так, когда падеж лошадей был, Даниловна уж полгода как на кладбище лежала, – пытался возразить старик.

– Даниловна, это! – еще больше взбесилась старуха. – Даниловна навет сделала так, чтобы через какое-то время ворожба её заработала. Видать перед своей смертью много таких заготовок она сотворила! Сразу после Даниловны в один год три человека в деревне у нас умерло.

– Так, старухи же древние умерли, – не поворачиваясь, возражал мужик, держа вожжи перед собой.

– Даниловна это! – начала уже огрызаться старуха. – Если не она, так правнучек еённый, ведьмино племя, это сделал!

– От них всё зло-то идет, – раздухарилась молодая баба. – Ведьмино племя!

– Да, пустое! – возразил другой старик.

– Даниловна это сделала! – уже не выдержала старуха, заправляя под платок свои седые волосы. – Вы, мужичье, знать не знаете, ведать не ведаете, как некоторые бабы, этим колдовством могут владеть. У нас в деревне полно ведьм. Идешь порой по улице и чувствуешь, чуть ли не в каждом окне ведьма на тебя смотрит и шепчет, шепчет, шепчет. А ноги так и подкашиваются, дурно становится.

– Да, полно ведьм! – поддакивала старухе баба. – Каждая крест серебряный в стакан воды опускает, шепчет заклинания и потом эту воду в глаза детям брызгает, чтобы хворобу на них наслать.

– Так, ты же, старая, сама на воду шепчешь каждую субботу? – уже возмутился старик. – Баню топим, перед тем как идти в неё мыться, ты крест в воду опускаешь, шепчешь в стакан и потом этой водой на каменку брызгаешь, на полок и во все углы бани. Разве не так?

– Я от угара это делаю, дурень старый! – бесилась старуха. – Молитвы святые творю!

Лицо старухи вытянулось, нижняя беззубая челюсть выдвинулась вперед, клоки седых волос еще больше выбились из-под платка, а глаза её светились злобой.

– Это от угара делается! – вторила ей молодая баба, лицо которой тоже искривилось от злости. – Ничего не понимаете, мужичьё-дурачьё, только и ржете как сивые мерины! Это от порчи защита такая, так как кругом ведьм полно!

– Полно в деревне нашей ведьм! – бесилась старуха, выпучивая свои глаза.

– Да, полно их, – вторила ей молодая, брызгая слюной! – Все ведьмы!

– Все ведьмы! – с оскалом на лице кричала старуха, выдвигая вперед нижнюю челюсть с единственным желтым зубом.

Мужики молча переглянулись друг с другом.

Наконец старик, докурив сигаретку, затушил её в ладони, выбросил окурок. Потом он повернулся к старухе и легонько толкнул её с телеги. Старуха соскользнула с телеги и угодила прямо в лужу. Молодой мужик, не разворачиваясь, в пол-оборота, одной рукой спихнув с телеги молодую бабу. Она тоже упала в грязь.

– Пошли прочь, ведьмино племя! – засмеялся старик.

– Долой ведьм с телеги! – хохоча, крикнул мужик, погнав лошадь что есть мочи.

Старуха и молодая баба, поднявшись с земли, поправили свои юбки. Стряхнули с одежды грязь. Старуха, спрятав под платок пряди своих седых волос. Подняв кулак, она долго трясла им в воздухе, крича что-то вслед мужикам. Молодая баба повторяла за старухой. С удаляющейся от них телеги еще долго был слышен громкий хохот мужиков.

Друг мой, Тришка

Прошло много лет с тех событий. Они произошли в годы моего детства. Но помнятся они мне до сих пор ясно и отчетливо. В этот период я познавал окружающий мир. Тогда же у меня появился мой первый, самый верный, друг.

Мне исполнилось пять лет, когда мы с мамой переехали в деревню из города. Деревня эта была очень маленькая, две улицы на три десятка изб. Она затерялась в окружении бескрайних полей и дремучих лесов. Рядом с деревней текла маленькая речушка.

Поселились мы с мамой почти на краю деревни, в большом старом бревенчатом доме. Это было в конце лета. Придя в первый раз к дому, мама отворила со скрипом ворота в ограду. Войдя через них в ограду, мы оказались в огромных зарослях крапивы и лопуха. С противоположной стороны ограды стоял бревенчатый амбар. Рядом у амбара стояла сколоченная из досок собачья будка.

– Мама, а здесь жила маленькая собачка? – поинтересовался я, увидев крохотное строение для собаки. Мама, осторожно приминала ногами крапиву, пробиралась к дому.

– А у нас будет собака? – снова спросил я маму.

– Вот, сыночек, давай сначала обживёмся, а там поглядим, – ответила спокойно мама, отпирая огромный ржавый замок на дверях сеней.

Этот ответ меня вполне устроил. Мое внимание быстро переключилось на резкие звуки у себя над головой. Над сенями находилось гнездо ласточек. Своим появлением мы их сильно встревожили.

Отворив с грохотом дверь, мы вошли в дом. Посреди избы находилась огромная русская печь, слева от дверей стояла впритык к стене широкая лавка. В доме было довольно светло. Я насчитал семь окон. Два окна выходили в ограду, три на улицу, а ещё два – в заросший палисадник. Там росло огромное дерево с темной, даже черной корой на стволе. А рядом находилось деревце поменьше. Позднее мама сказала, что большое дерево называется черемуха, а другое рябина.

Выйдя из дома, мы снова пробрались через заросли крапивы, открыв воротца в огород. Там тоже все заросло высокой травой.

– Теперь это наш дом, – сказала мама. – Здесь, сынок, будем мы жить. В доме все вымоем и выкрасим краской. Крапиву всю выкосим, а огород распашем. Будет у нас хорошо и уютно.

Шли дни, я привык к нашему новому жилищу. Каждый день открывал для себя что-то новое. В старом амбаре нашел много всякого инструмента: деревянные вилы, грабли, серп, коромысло. В конюшне и на сеновале тоже было много разных вещей. Особенно мне понравилась керосиновая лампа, которую я нашел на приступке при входе в конюшню.

Мама потихоньку преображала наше жилище. Она выкосила траву в ограде и огороде, вымыла окна и стены, побелила печку. Выкрасила пол темно-зеленой краской, а потолок и стены светло-синей. Повесила занавески, принесла из кладовки стол, стулья и комод. В доме появилась и другая утварь, в том числе и шкаф, большое зеркало, кресло, разная посуда. Вскоре и огород был распахан.

Наступила осень. Природа готовилась к зиме. Наша черемуха, отряхнув с себя последние листья, стояла задумчиво. Ствол ее стал еще темнее. Всегда светлая и раскидистая рябина стояла печально и задумчиво. Все кругом также выглядело задумчивым. Некогда яркий и разноцветный лес стал невзрачным. Вспаханные поля скорбно чернели. Даже речка стала журчать по-другому. Всё кругом стихло в ожидании чего-то. Наблюдая за всем этим, мне стало не по себе. Я сильно испугался.

– Мама, все вокруг умирает, – расплакавшись кричал я, подбегая к маме. – И мы тоже умрём?

– Никто не умирает, – обняла меня, поцеловав мои мокрые глаза. – Деревья и кусты, а также все жучки, бабочки и мухи засыпают зимой. А многие птички улетели зимовать в теплые края. Природа готовится к зиме. А весной солнышко согреет землю своими лучами. Деревья снова будут шелестеть своей зеленой листвой. В траве опять будут бегать жучки. Вернувшиеся в наши края птички будут петь нам с тобой свои веселые песни. Так бывает каждый год. Всё засыпает, а потом снова все просыпается. Просто в городе ты не замечал смены сезонов. Здесь это видно отчетливей. Природа готовится к зиме.

– Не хочу зиму! – заявил я.

– А помнишь, как ты радовался, когда катался с горки у нас во дворе? – спросила мама. – А разноцветные огоньки на новогодней елке тебе тоже нравились. И ты очень веселился, когда Дед Мороз со Снегурочкой приходили к нам с подарками.

– Это в городе все было! – не унимался я. – А здесь я один. И друзей у меня вовсе нет. Одни старухи вокруг! Зачем мы сюда приехали?!

Мама, как могла, успокоила меня, пообещав, что зимой у нас будет горка и новогодняя елка.

Шли недели. Зима полностью вступила в свои права, сковав льдом нашу речку. Снег выбелил всю округу, укрыв под собой пожухлую траву и спрятав под собой черноту полей.