Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 2)
– Ой, что делается! – крестились некоторые из баб.
С этого времени к Николаю зачастили односельчане. Подыскать предлог, чтобы прийти к столяру было не сложно. Мужики просили его кой-какой инструмент им сготовить либо подремонтировать старый, рамы оконные смастерить. Бабы просили кадушку сладить, черпак выдолбить, шкафчик сколотить, старухи – веретено выточить или прялку наладить. На все руки мастер был Николай, что касалось дерева. А гости всё как ни придут, начинают глазами все углы осматривать, разные мелочи подмечать. Одни хотели сундук с золотом увидеть, другие хозяйку болотную заметить. Но толком ничего выведать не получалось. Все как обычно в доме у столяра Николая. Одна из комнат его под мастерскую оборудована была. Там верстак стоял, на нем стамески, пилы, рубанки, киянки, и всякий другой столярный инструмент лежал. На полу в углу деревянные чурбаны, обрезки досок и стружка кругом накидана. И не удивительно, так как всю жизнь Николай этим ремеслом занимается.
Заказов у Николая прибавилось. Приходя с работы, Николай запирался у себя в доме и выполнял заказы односельчан. А соседи наблюдали за тем как через занавешенные окна едва пробивался свет от лампочки, горевшей до самого рассвета.
– Что это он ночами-то делает? – любопытствовал сосед. – Никак золотые монеты считает, пересчитывает.
– А может он с болотной своей полюбовницей милуется?! – перечила соседу его жена.
– Да, ну тебя! – плевал сосед в сторону своей жены.
Всю зиму деревня обсуждала Николая. Не проходило ни дня, чтобы кто-нибудь да не приходил в гости к нему. Забирали свои заказы, оставляли новые.
Так прошла зима.
Весной, уже ближе к майским праздникам, пришел Николай к заведующему сельским клубом. Принес ему набор для кухни, который тот для своей жены заказывал.
– Максим Федорович, а скажи-ка мне, – начал Николай, – вот у нас в клубе есть красный уголок. А истории нашей деревни нет нигде!
– А какую историю тебе надобно, Николай? – поинтересовался заведующий.
– Стена-то там одна совсем пустая стоит.
– Ну?
– Да я вот подумал, что неплохо бы ее украсить? – сказал Николай.
– Так что на нее повесишь, карту разве что?
– Пойдем ко мне, Максим Федорович, дома я кое-чего изготовил. Затею я одну выполнил, показать тебе хочу.
Заинтересовал Николай заведующего местным клубом. Зайдя в избу, хозяин провел гостя в свою мастерскую. У стены, во всю её длину и высоту, огромное резное деревянное панно стояло. Работа была удивительно тонко выполнена. Максим Федорович замер, долго рассматривая её.
В центральной части панно была изображена вся их родная деревня, с домами, улочками и переулками, колодцем, скотным двором. А края были обрамлены специальными вставками с сюжетами из жизни деревни. Тут были и уборка хлебов, и сенокос, и резвящаяся в реке детвора, и стада коров на выпасе, и стирка бабами белья в реке, и чья-то свадьба и прочее. Работа Николая была настолько удивительна, что среди изображенных людей угадывались конкретные лица, которых можно было сразу узнать. Местами панно изменялось разными оттенками за счет вставок разного дерева.
Максим Федорович долго молча разглядывал работу Николая как завороженный.
– Ну и золотые же у тебя руки, Николай! – наконец сказал заведующий. – Это ты чем это таким дерево пропитал, что оно так выглядит красиво, само по себе темное, а словно светится изнутри?
– Это болото наше так дерево пропитало! – улыбаясь ответил столяр.
– Как это?
– Морёное дерево разных пород, – пояснил мастер.
– Пошел я как-то к болоту за клюквой, – начал свой рассказ Николай. – Набрел на тропу сильно заросшую. Шёл я по ней долго и вышел на небольшую полянку, что была на возвышенности. А с краю этой поляны увидал я избушку полусгнившую, всю мхом покрытую. Это заимка моего деда оказалась. В зарослях, то тут, то там едва различимые канавы видно было, а в низинах стоячая вода. Когда уже решил возвращаться в одной из заводей на глазах вода начала вздуваться большим пузырем. Надулся этот пузырь и с грохотом лопнул, грязь болотную вокруг расплескав. Меня тоже окатило изрядно. Когда жижа успокоилась, на ее поверхность пиленные стволы начали подниматься. Видимо мой дед еще их пилил. Вот этот топляк скопившимся болотным газом со дна на поверхность и вытолкнуло. Но самое главное, древесина не сгнила, только потемнела. А на ощупь каменной стала. Вот и вытаскивал я этот топляк из заводи долгое время. Там и лиственница, и береза, и осина, и даже можжевельник попадался. Складывал все рядом с избушкой. Вытаскивал бревна и каждый ствол толстым слоем мха укутывал, чтобы медленнее просыхало и не трескалось.
– Так вот ты зачем на болота-то все это время ходил? – засмеялся заведующий. – А вся деревня в неведении была, куда и зачем ты ходишь, всякие небылицы стали сочинять про тебя. Даже на болотной кикиморе тебя обженили!
– Понимаешь, работа грязная и тяжелая, – пояснял столяр. – Пока это бревно из трясины вытащишь, весь как черт в грязи угваздаешься. А возвращаться в деревню в таком виде не хотелось. По темноте приходил домой, и сразу в баню мыться. А как просохли бревна, привез я их по первым морозам. Ну и за работу уселся.
– А узор этот затейливый я на окладе одной из старинных икон в доме Фаины увидел, – указал Николай на красивые завитки, что во многих местах на панно были вырезаны. Дивным мне он тогда показался. Решил его в своей работе повторить.
– И ты, Николай, хочешь такую красоту к нам в клуб, верно?
– Да, хочу, чтобы все наши деревенские жители смотреть могли.
– Хорошее дело, Николай!
После майских праздников все деревенские жители заходили в клуб, посмотреть на работу Николая. Дивное деревянное панно раскинулось во всю стену. Каждый подходил и узнавал на нем либо себя, либо своих родственников или соседей. В одной резной фигурке бабы признали Наталию-покойницу, умершую жену Николая.
– Ой, баско как вырезал всё Николай-то наш! – хвалили работу старухи.
– Ой, затейник какой, от Бога все у него энто!
– Наталию-то он свою как красиво изобразил!
– Любил её очень, Николай-то!
– Видно и сейчас забыть никак не может.
– Хороший мужик!
– А дерево-то как светится, переливается! – изумлялись мужики. – Словно не дерево, а самоцветы какие! Ох и дивную штуку сотворил Николай!
– Золотые руки у нашего Николая! – говорили меж собой бабы. – Такое диво сделал на радость всей деревне, на память нашим потомкам.
До сих пор диво это в сельском клубе находится, а местные жители мастера Николая добрым словом вспоминают.
Ведьмино племя
После полудня прошел сильный ливень. Выглянувшее из-за туч солнце озарило своими лучами всю округу. Над полями снова стали петь жаворонки.
По полевой дороге, окруженной с двух сторон пшеничными полями, неторопливо шла лошадь, запряженная в телегу. Раскисшая после дождя дорога затрудняла движение. На колеса то и дело налипали большие комья мокрой земли. На телеге ехали четверо. Молодой мужик держал вожжи. Рядом с ним сидел старик, тихо покуривая папироску. За стариком сидела старуха, подле неё молодая баба. Все четверо сидели, покачиваясь в такт движениям телеги, свесив с неё ноги. Направлялись они в свою деревню, которая уже показалась на горизонте.
– Ох, как полило хорошо! – смотря на уходящую тучу заметил старик. – Хорошая трава попрет сейчас. С Божьей помощью не один зарод сена поставим нынче.
– Да, хорошо, – передразнила старика старуха. – Все вымокли до нитки!
– Ага, сушить всё, не пересушить, – вторила ей молодая баба, выкручивая край своей юбки.
– Не зря сосед наш на рыбалку сегодня пошел, – продолжала старуха.
– И что из того, что он пошел на речку удить? – спросил мужик.
– Так, он всегда перед дождем рыбачить ходит, – поясняла старуха. – Сколько раз он сам говорил, что клюет лучше перед грозой.
– Ну? – вытянул старик, выпуская струйку дыма изо рта.
– Всё от Даниловны, от прабабки своей, перенял он! – заскрипела старуха. – Ведьмино племя!
– От неё, от Даниловны! – поддакивала старухе молодая баба.
Мужики только молча смеялись над суеверием баб.
– А что вы смеётесь, – вскипела старуха. – Разве не знаете, что Даниловна ведьмой была?
– Да, ладно тебе, – старик махнул рукой на старуху, не оборачиваясь в ее сторону.
– Даниловна сильная ведьма была, по ветру могла навести! – вступилась за старуху молодая баба.
– По ветру только по-большому али по-малому сходить можно, – сострил молодой мужик.
Мужики в голос засмеялись.
– Тьфу на вас, – сплюнула старуха. – Ржёте как кони. – Даниловна и сына моего троюродного племянника сгубила. Он с армии только пришел. И все, пропал парень. Даниловна его к своей внучке присушила. Опутала корнями, ведьма старая, одурманила парня. Приходит он, бедолага, к родителям. Одно только и талдычит, мол женюсь да женюсь. Им бы его лечить от навета, а они его женить! Вот, ведь как бывает!
– Им бы его лечить, а они его женить, – рассуждала молодая баба. – Не поняли они, что роднятся с ведьминым племенем!
Мужики еще громче смеются.
– Смейтесь, смейтесь, проклятые, – разошлась старуха. – А Бог-то видит, кто кого обидит. Не построить счастья на чужом несчастье-то. Вот и не пожили молодые. Только у них родился первенец, они оба в тот же год в могилу ушли друг за другом.
Мужики притихли.
– Говорили, что Даниловна же и напустила на них? – спросила старуху молодая.