Евгений Плотников – Семьдесят два (страница 7)
За этими словами последовал взрыв смеха.
***
Они оказались в небольшой комнате с пятью креслами. Стены сужали пространство своей чернотой и будто давили на голову. Келлог присел первым, а по обе стороны от него расположились остальные.
— Мирор будет через час. Окон не нашлось раньше — он все-таки в столице, а там линий на всех не хватает, — сказал Келлог.
— Точнее, не хватает вычислительных мощностей для дешифровки и распознавания, — уверенно произнес Рафаил.
— Это все сказки! — запротестовал Келлог. Этот спор они вели не в первый раз: начинали, обрывали, возвращались к нему снова, но каждый неизменно оставался при своем мнении, как два неприступных утеса, разделенных бурным потоком горной реки.
— Доминис пишут и читают все, и если ты не желаешь принять сей факт как данность, то мне тебя жаль! — голос Рафаила звучал четко и уверенно, словно он ни один раз прокрутил в голове эту реплику.
— О! Прям все?! — Келлог усмехнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки.
— Все, что их алгоритмы находят интересным, — невозмутимо уточнил Рафаил.
— Ну, тогда наш треп им будет не интересен, — бросил Корн и откинулся на кресло. Он сразу почувствовал проникновение в его разъем непосредственного соединения тонкой нити. Мгновение — и его сознание растворилось в сети, устремившись в бескрайний цифровой океан, где мысли становились сигналами, а реальность — кодом.
Корн осознал себя далеко не там, где он надеялся оказаться. Массивное тело представителя Доминис, который немногим ранее желал уничтожить и себя, и Корна, нависло над ним и с неподдельным интересом вглядывалось в лицо искателя. Яркий свет пронизывал пустое серое помещение, и казалось, что светится весь потолок, выжигая даже намек на тень.
— Добрый день, — прозвучал низкий голос, а губы представителя Доминис расплылись в улыбке. — Мы не займем много твоего времени, а лишь убедимся в отсутствии слепка в твоей голове. Стоит расслабиться — и все пройдет быстро.
— Что это?.. — недоумевая, выдавил из себя Корн, бросая в разные стороны единственно свободную часть тела — голову.
— Не волнуйся. Все, что ты сейчас видишь, ты забудешь и со спокойной душой будешь продолжать жить и работать, но только не с нами. Да тебе это и так было понятно. Не сопротивляйся! — продолжил представитель Доминис, и в его тоне проскользнула едва уловимая насмешка, а последнее слово прозвучало властно.
Сознание Корна помутилось. Навалилась тошнота. Никогда еще в его жизни тело не испытывало настолько сильных болевых ощущений и такого интенсивного помутнения рассудка. Производное от Ветви Вивус, оно могло выдержать многое и само гасило чувствительность в определенных ситуациях и состояниях, но сейчас его словно било накатывающими штормовыми волнами, и каждая последующая, с все возрастающей мощью, прижимала его тело к креслу, сковывая сознание глубинным, ледяным страхом, проникающим до самых костей.
— Чем больше ты сопротивляешься, тем больше страдаешь, — произнес представитель Доминис с легким раздражением. — И тем самым лишь удлиняешь процесс.
Сейчас Корн многое бы отдал за возможность перестать сопротивляться, ведь после последней волны, в голову будто всадили иглу. На мгновение время остановилось — а затем сознание медленно истлело, растворяясь в бездонной пустоте, унося с собой последние обрывки мыслей и воспоминаний.
***
Корн очнулся в просторной комнате с большими красными диванами по периметру, мягким желтым светом и черными стенами.
— Ты что так долго? — поинтересовался Келлог, сидевший по правую от него руку.
— Я вроде раньше вас зашел, — удивленно ответил Корн, не помнивший встречи с представителем Доминис.
— А его дольше, чем нас, сканировали. Он же только с задания. Если голова завтра будет побаливать, то тебя почистили. Не волнуйся, ничего не повредили. Процедура почти безвредная, тем более почти все можно восстановить нашими силами, — сказал Рафаил.
— Опять? — обратился Келлог к Рафаилу и выпучил глаза. Он сидел — даже скорее лежал — слева от Корна.
— Так я с ними еще не встречался, и ничего не передавал, — возмутился Корн, перейдя на сторону Келлога в этом диалоге.
— Ты передашь сценту, а не почищенный Доминис слепок можно частично восстановить, если, например, Мовер каким-либо образом на тебя выйдет. И ты будь уверен: если бы они не знали, как заполучать слепки более приемлемым с точки зрения морали способом, то не гнушались бы и похищениями. Они все фанатики, самые фанатичные из фанатичных, — сказал Рафаил.
— Все, давайте на сегодня закроем эту тему, — резко бросил Корн.
— Я согласен. Вперед! — воскликнул Келлог и резко встал. Его черный костюм в мгновение стал будто из магмы и загорелся.
Корн в голос рассмеялся, а Рафаил покачал головой. Келлог вернул костюм к первородному состоянию и повернулся к товарищам.
— Подъем! Надо прогуляться, — сказал он.
— Подожди, еще с Мирором не связались, — погасил его пыл Рафаил.
— Корн, твой выход, — Келлог провел рукой, будто пропуская товарища вперед.
— Нет! — резко произнес Рафаил. — Он только с задания.
Келлог закатил глаза, а Корн лишь улыбнулся.
— Мирор ждет, — сказал Рафаил через несколько секунд.
— Сейчас мы закажем криптоком канал. Посмотри, есть рядом с ним изолированное место? — обратился Корн к Рафаилу.
— Где же ты, старина, плавал, раз можешь себе позволить шифрованный канал на Таурис-5? — почти шепотом спросил Рафаил, немного наклонив голову вперед.
— Что он там забыл? — с неким страхом спросил Корн и поерзал на диване, будто тот подогрели изнутри.
Келлог бросил на него долгий, испытующий взгляд. В этом молчании уместилось все: недосказанность, подозрение, молчаливое понимание. Он не произнес ни слова, но оба — Корн и Рафаил — уловили мысль, промелькнувшую в его глазах.
— Ты сможешь Таурис-5 посетить? — наконец спросил Келлог. В его голосе прозвучала не столько вопросительная интонация, сколько желание услышать положительный ответ и некая поддержка, понимание того момента, в котором его товарищ плавал, как рыба в пока еще прохладной, но постепенно нагревающейся воде.
— Да, думаю, да, — ответил Корн с едва заметным колебанием. Его пальцы на мгновение сжались в замок, затем расслабились.
— Я пока не до конца понимаю, что происходит, но Мирор может и к нам подключиться. Просто это вызовет подозре… — начал Рафаил, но его оборвали на полуслове.
— Подожди, — остановил его Келлог.
Рафаил был самым молодым из них, и это читалось не только в чертах лица, но и в порывистости движений, в горячности, с которой он бросался в разговор. Вероятно, он действительно не осознавал всей серьезности ситуации.
Келлог присел на диван — не резко, а с нарочитой медлительностью, будто каждое движение требовало усилий. Он обвел взглядом товарищей, задержавшись на каждом по очереди, словно пытался запечатлеть их образы перед чем‑то неизбежным.
— Сейчас мы переместимся на Таурис-5, и найдем изолированное место, а пока даже думать перестаньте про этот разговор.
Корн улыбнулся — не широко, а лишь краешком губ, — вспомнив, как некоторое время назад Келлог с пеной у рта утверждал, что никто не слушает и не читает комдист‑каналы связи. Это не укрылось ни от одного из товарищей: Рафаил вопросительно поднял брови, его взгляд метнулся от Корна к Келлогу, словно он пытался уловить недосказанное.
— Вот как выйдем отсюда, так и обсудим это все, — серьезно сказал Келлог, голосом давая понять, что сейчас не время для дружеской перепалки.
— Канал активирован, место найдено. У нас будет сорок две минуты под криптоком протоколом. Больше окон на ближайшее время нет, — серьезно произнес Корн.
Корн, было, подумал, что сейчас перемещаться так близко к «логову» Доминис, хоть и только сознанием, не есть умная мысль, но тот факт, что Мирор, так же, как и они, приближенный к главе Перемт, отринул ее. Мирора необходимо предупредить о том, что произошло в системе Инитилс, и лучше это сделать лично, ведь на Таурис-5 он явно не с туристическими помыслами. Тем более в галактике не существовало человека, способного создать более безопасные соединения — хоть куда и с любой целью, — чем Мирор.
Не томя судьбу, они переместились к точке входа, недалеко от места встречи с Мирором. Серое помещение встретило товарищей пустотой, а дверь тихо скрипнула, открывшись и впустив внутрь жар города.
— Терпеть не могу города Артифик. Да и Инитилс-4 тоже планетка так себе — одни высотки, — с нескрываемым отвращением произнес Келлог, когда они вышли наружу.
Его тело, производное от Ветви Вивус, стремилось к открытым зеленым пространствам, а не к стесненным условиям жизни Инитилс-4 и Артифик. Формально большую часть свободной жизни он провел не на Инитилс-4, а на небольшой планете Вивен-5 в дальнем секторе Внешнего Рукава, пока глава Конциус не «перевел» его из свободных искателей в свободных искателей с обязанностями. Он, естественно, сопротивлялся, как мог, но глава Конциус обладал даром убеждения и бесконечным источником баллов, которые, к слову, применял лишь по прямому назначению — во благо человечества — и ни один раз не был замечен в каких-либо асоциальных проступках. Келлогу пришлось пробыть на Инитилс-4 в ожидании задания больше года, и лишь к исходу этого периода отвращение к тесноте и высоте местного образа жизни сошло на нет, сменившись осознанием отличной мобильности при таком существовании и пониманием причин столь плотной застройки. Но там строения обладали цветом и различались формами, а на планетах Ветви Артифик какое-либо разнообразие отсутствовало как класс.