Евгений Плотников – Семьдесят два (страница 3)
К лестнице вел широкий проем в стене слева. Корн стремительно преодолел три этажа, войдя в идентичный нижнему коридор. Напротив лифта он остановился, и стена пропала, открыв проход в помещение хранения сценты. Оно отличалось от остальных лишь наличием стойки с небольшим кубом без двух граней, похожим на миниатюрный сруб колодца, уложенный параллельно поверхности грунта. Внутри него жестко висел искомый металлический брусок — сцента. Его точное назначение оставалось неизвестным, но одна из функций — хранение информации, поддалась разгадке и некому подобию расшифровки, интерпретации на язык людей. Правда существовало три переводчика с языка Дисцентов и все три часто противоречили друг другу, предполагая различные толкования смысла содержимого, часто имеющие противоположные значения наборов символов, что извлекались из глубин памяти. Но множественное толкование не распространялось на числовые значения, получаемые из интерпретированных данных. Они четко давали представление о нахождении следующего Хранилища с поправкой на время их получения, точнее — время извлечения данных из сценты. Поэтому скорость перемещения к следующему имела решающее значение, ведь все звездные тела в галактике безостановочно перемещаются, и через год в месте выхода из ПП человечество могла ожидать лишь пустота космоса, холодная и безмолвная, как вечность.
Медленно пройдя по помещению, Корн остановился у сценты. Она висела в своем кубическом обрамлении — немая, холодная, исполненная скрытой силы. Ее металлический бок отражал скудные блики, будто удерживал в себе тысячи невысказанных историй, зашифрованных в невидимых глазу символах. Корн замер, всматриваясь в брусок. В этот миг пространство словно сузилось, сосредоточив все свое внимание на этом предмете. Казалось, сцента дышала — едва уловимо, на грани восприятия, — храня в своих недрах знания, способные изменить ход событий. Тишина сгустилась до плотности вязкого тумана, и в ней, как в глубине темного озера, мерцали отголоски неведомого мира — мира, чьи послания ждали, когда их прочтут.
— Программа изъятия, — отдал команду он.
Система корабля активировала программу изъятия сценты с Пьедестала Хранения. Работа программы отдаленно напоминала алгоритмы остановки древних носителей информации перед их отделением и изъятием из систем. Сцента медленно опустилась вниз и несмотря на то, что была сделана из металла, не издала ни единого звука при соприкосновении с поверхностью.
Корн взял увесистое приспособление древней расы и повернулся к выходу, предварительно поместив его в специально отведенный для этого случая крепеж на поясе костюма.
До зонда он добрался без каких-либо происшествий; закрыл контейнер и, поместив его в грузовой отсек, сам расположился в «пассажирском». Зонд поднялся вверх и, устремившись к выходу из рукотворного отверстия, быстро набрал приемлемую скорость, в два счета долетел до корабля и, замедлившись, влетел в свой ангар.
Корн легко извлек контейнер и пошел в мультифункциональное помещение корабля. Положив его в отведенное место, он снял сценту и как-то небрежно кинул на верстак. Та пару раз перекрутилась по ровной поверхности, не издав ни звука, и остановилась. Бездушный, безмолвный брусок породил в Корне отвращение, и оно нескрываемо выразилось на его лице. Огромное количество жизней таких же, как он, людей — с теми же взглядами, переживаниями, надеждами — погубила погоня Ветвей вот за этими древними устройствами. Ветви считали, что ускоряют развитие всей цивилизации наличием конкуренции за сценты между собой, и не считались с жизнями тех, кто не вписался в их упорядоченный строй. Людей, которые, когда‑то покинули свои «материнские» Ветви в поисках свободы — как для тела, так и для мыслей; причем второе было куда более приоритетным.
Переодевшись, он взял бутылку воды и неспешно подошел к верстаку. Система направила корабль к точке перехода в ПП, и теперь Корну оставалось лишь ждать — предварительно выполнив все необходимые перед передачей заказчику манипуляции со сцентой. Присев на край верстака, он попивал вкусную воду, рассеяно глядя на стену с закрепленными инструментами. Усталости не было — лишь предвкушение глубокого сна в ближайшее время, точнее «похмелья» после него. Его вновь занял вопрос о смысле существования и никак не желал отпускать. Мысли, уподобляясь птицам в замкнутом пространстве, бились о невидимые стены, не находя выхода. Корн сделал еще глоток воды, будто пытаясь уловить в тишине корабля ответ, но безмолвные стены не ответили, оставаясь монолитными свидетелями его постоянного поиска
Повернувшись к сценте, Корн поставил бутылку на край стола и надавил рукой на стену. Бесшумно открылась небольшая дверца. Он извлек плоское прямоугольное устройство с двумя толстыми проводами, тянущимися изнутри стены, и положил его на верстак. Сцента приятно охладила ладонь и после нескольких подбрасываний оказалась на вынутом устройстве.
Корн устало обратился к кораблю:
— Слепок памяти.
— Алгоритм активирован, — повиновался корабль.
Пока конструировался слепок информации из сценты — без взлома ее систем и взаимодействия с ее «внутренностями», — Корн допил воду и подготовил к отправке сообщение на Инитилс-4. В сообщении содержалось прошение о личной аудиенции у главы общества Перемт ввиду необходимости передать для расшифровки информацию, найденную на Игн. Оно было стандартным — как и формат передачи: через физический шифрованный канал, тотчас же по выходу из ПП канала в системе физического расположения адресата.
Система корабля сообщила об успешном создании слепка и установке сообщения к отправке при выходе из ПП. Корн перешел в кабину управления и уселся в кресло, чтобы перепроверить маршрут и расчеты точек входа в ПП и выхода из него. Повторение работы, проделанной уже сотни раз, ни на мгновение не отвлекло его от мыслей, и в глубокий сон он уходил далеко не в лучшем расположении духа — если говорить точнее, в поисках сил и желания продолжать некогда начатое дело.
Глава 2
Корабль вышел за границей системы в наиболее безопасном месте, и изменил курс, направившись к планете Инитилс-4.
Данная система оставалась единственно населенной в Серой и Глубокой Серой Зоне, находясь всего в неделе перемещения через ПП от сектора, принадлежащего Ветви Вивус — будто одинокий островок жизни на краю безмолвной и безжалостной пустыни.
Инитилс-4 располагался в Дальнем Рукаве около Дальнего Бара. По расчетам, планета занимала исключительное положение, в виду отсутствия близ нее аномалий и препятствий для перемещения через ПП. Хотя уже на некотором удаление к центру галактики никто не мог гарантировать спокойный и удачный полет.
Конкуренция Ветвей за сценты заставила их построить здесь кольца Нулевого Расстояния — нити мгновенного перемещения к своим столицам, а по договоренности с Некс и к их главной планете на Внешнем Рукаве. Нагрузку от последнего они поделили на двоих, имея общую заинтересованность в наличии рук, способных выполнить работу, на которую ни один из их представителей не согласится, ведь вероятность быть уничтоженным неизвестным объектом при выходе из ПП являлась далеко не погрешностью вычислений. И даже фанатичное стремление выбиться вперед в гонке за древними знаниями, не могло заставить руководство Ветвей Артифик и Вивус жертвовать своими верными членами, тем более что всегда находились смельчаки, выбравшие более свободное существование.
Корн открыл глаза и в его сознании вновь заговорил голос, пробуждавшийся при каждом выходе из глубокого сна. Первый же вопрос, заданный им: «Сколько еще раз тебе будет везти?» — не нашел ответа. Да и не мог найти. Корн знал: согласно теории вероятности, с учетом двух неизвестных выходов из ПП на задание, он давно уже должен был умереть, но будто сама Вселенная желала продолжения его жизни и работы, убирая смертельные препятствия, которые могли оказаться на его пути. Но сколько так еще могло продолжаться? Этот вопрос оставался открытым как дверь в темный коридор, где за каждым поворотом может ждать либо спасение, либо гибель.
Третий вопрос — «Для чего тебе это?» — парировался Корном уже не раз и сейчас обратного не произошло. Он был связан словом с главой Перемт, да и сам твердо верил в необходимость третьей силы в галактике, которая много мягче и слабее первых двух, и которой приходится брать свое хитростью и головой. Не вписавшиеся в Ветви Артифик и Вивус, тоже имели право на жизнь, и жизнь, достойную времени и места, поэтому работа Корна обеспечивала некое спокойствие для миллионов людей. Этим он и отвечал на желание своего сознания находиться в известности и безопасности, и заставлял его продолжать начатый труд, формально, на благо, хоть и не всего, но части человечества.
Войдя в кабину управления, Корн прыгнул в кресло и сразу подключился к кораблю. Он жаждал как можно скорее разделаться с «похмельем» после глубокого сна, хотя понимал, что оно отступит лишь по прошествии определенного времени, необходимого для восстановления организма.
Корн приступил к проверкам систем корабля. Уже тот факт, что он жив, говорил об их работоспособности, и возможности записать на свой счет еще один выход из ПП в несогласованном месте и в несогласованное время. Он мысленно добавил этот эпизод в свою «коробку прощений» от Вселенной — ту самую, что грозила лопнуть от переполненности в любой момент.