Евгений Плотников – Семьдесят два (страница 2)

Корабль пролетал над ядовитыми газовыми болотами темных расцветок, в которых смесь была такой плотной, что под действием внешних сил переходила в жидкое состояние и отравляла огромные площади вокруг себя. Вокруг них вырастали диковинные стены наращенных кристаллов, получившиеся в результате химических реакций грунта, жидкости и газа. Они, будто когти ужасного создания, загибались от старости и длины, опускаясь в облака газа или спиралевидно устремляясь вверх, изгибаясь в странные формы. Окаймляя «болота», они становились естественным препятствием на пути их расширения и тем самым тормозили загрязнение поверхности. Игн предстала перед взором человечества ядовитым оскалом, отбивая желание посещать ее своей бесплодностью и огнем.

Корна удивило, что все газы, извергаемые нутром планеты, тяжелые и нигде нет столбов или грибов дыма любого цвета. Ему уже приходилось видеть раскаленные миры, на их ранней и поздней стадиях развития, но все они обладали какой-никакой атмосферой, в отличие от Игн. Вся их поверхность была усеяна кровоточащими или выбрасывающими вверх газы наростами, будто планету поедала некая болезнь, удаляющая продукты своей паразитирующей жизни из ее внутренностей.

На этих планетах ему удавалось видеть облака диковинных расцветок, своими глазами наблюдать за ядовитыми закатами и восходами и к нечто похожему он и готовился, но Игн преподнесла ему неожиданность: отсутствия у нее своеобразной красоты молодой планеты. С первого взгляда отдавала мертвечиной и безысходностью раскаленной и ядовитой сферы.

Корабль завис в указанной точке, и Корн провел контрольное сканирование. Результат был предсказуем: отсутствие какой-либо понятной человечеству жизни в радиусе ста двух километров от корабля.

Система тут же выбрала подходящие грунту и необходимому проникающему свойству бурильные заряды, а затем навелась на нужное место, ожидая последней команды. Корн отдал ее. В следующее мгновение небольшая ракета отделилась от корабля и устремилась вперед. Пролетев с десяток метров, она резко пошла вниз и на нужной высоте изменила траекторию так, что вошла в склон горы почти параллельно ровной поверхности. Пройдя до установленной глубины, ракета взорвалась. Комья грунта разлетелись в разные стороны, но гравитация тут же потянула их вниз, и по дуге малого радиуса они упали на склон, покатившись по горе и разваливаясь на мелкие части.

Система корабля провела еще десяток залпов, расчищая поверхность и убирая некоторые опасно свисающие комья, способные оборвать жизнь человека в одно мгновение. Результатом работы стало появление на месте участка горы технологического отверстия, похожего на нору, проделанную огромным живым существом. Корн некоторое время смотрел на результат своего и его корабля труда, затем отправился в «гардеробную», которая к тому же служила складом и миниатюрной мастерской, в общем и целом — мультифункциональное помещение, и взял небольшой черный контейнер.

Выйдя из каюты, он повернул направо, и спустился на технический уровень. Здесь коридоры были узкие и вдоль них тянулись кабели и трубы, которые не прятали в каналы ввиду их важности для жизнеобеспечения корабля: в случае повреждения требовалось незамедлительно найти место поломки и провести ремонт. Инженерные коммуникации на кораблях Ветви Артифик разрабатывались с учетом практичности их обслуживания и ремонта. В этом аспекте, как и в большинстве остальных наголову опережали аналогичные средства дальнего перемещения Ветви Вивус.

Корн остановился перед небольшой дверью и на минуту замер, будто собираясь с силами. Дверь уехала в стену, и он подошел к серебристой вытянутой капсуле. Ее эллипсовидное тело немного сплющивалось в самой широкой части и походило на нос утконоса. Там же располагались небольшие крылья — для планирования и лучшей управляемости ввиду малой мощности гравитационной установки, которая в нее устанавливалась. Но здесь крылья были бесполезны из—за малой плотности атмосферы. Само двигательное сердце зонда по расчетам должно было справиться с гравитацией Игн, но работать ей предстояло в верхних границах критических показателей.

Корн подошел к задней части зонда, и перед ним распахнулся небольшой лючок пустого грузового отсека. Присев на корточки, он положил в него контейнер — лючок закрылся, а Корн выпрямился. Забрало шлема окончательно изолировало человека от окружающего пространства, а крышка посадочного места открылась в сторону от Корна. Немного помедлив, он сначала сел, а следом лег в зонд. Крышка закрылась, и система запросила подтверждение отделения.

Зонд покинул корабль, и Корн ощутил истинную силу тяжести на планете: до этого корабль компенсировал ее, приводя к эталону. Его придавило к креслу, но тело приступило к привыканию и переводу самое себя в режим повышенных нагрузок. Медленно войдя в отверстие, зонд пролетел до светло-синей стены Хранилища Дисцентов, и плавно опустился к грунту, зависнув в паре десятков сантиметров от него.

Выбравшись наружу, Корн первым делом нехитрой зарядкой с прыжками размял тело, ускорив привыкание к новому миру, и только потом вынул контейнер из грузового отсека. Пыль от взрывов уже давно, точнее — моментально осела под воздействием силы тяжести, и Корн мог спокойно работать. Костюм активировал налобный источник света, ввиду его малого количества в глубине искусственной «норы», ярко осветив пространство перед рассеянными широким конусом лучами. Поставив контейнер на грунт, Корн присел на корточки, ослабил замки по бокам контейнера и открыл его крышку, откинув ее назад.

— Установка соединения с системами Хранилища, — голосом отдал команду Корн.

— Программа по взлому и перехвату управления активирована, — так же голосом, отозвался корабль.

Из контейнера на пару десятков сантиметров вверх вылез небольшой по диаметру черный стержень антенны. Система корабля связалась с Хранилищем и запустила уже отработанный ни один десяток раз алгоритм обхода протоколов безопасности. Эти протоколы были созданы сотни тысячелетий назад и до сих пор исправно функционировали — пока рука человека до них не дотянулась.

Насилу выпрямившись и поработав плечами, Корн повернулся. Вдалеке четко различался горизонт с оранжевой полосой от лавовых полей и рек, переходящий сначала в желтое, а затем в серое кольцо, которое в конечном итоге становилось блекло-черным, будто впитывая пустоту Вселенной и «нежизнь» поверхности. Разряженная атмосфера и повышенная гравитация, позволяли небу планеты приобретать цвет космоса, и только активная поверхность привносила краски, и то лишь тонкими полосками за тысячи километров от наблюдателя. Темная ночь, с будто бы густой чернотой никогда не опускалась на поверхность планеты, которая всегда, хоть и не ярко, освещалась раскаленными полями лавы, пребывая в полумраке третью часть времени суток. Днем же местное светило раскаляло и так не прохладный грунт докрасна, обильно поливая его радиацией, не задерживающейся разряженной атмосферой. Внутренности планеты приступали к кипению, литосферные плиты подрагивали, вызывая неинтенсивные толчки, с произвольной частотой и амплитудой, а со стороны могло показаться, что день наполняет этот мертвый мир жизнью, заставляя все вокруг беспрестанно колебаться.

На голову Корну посыпалась пыль, и он сделал резкий шаг влево. На то место, где он стоял еще секунду назад, упал большой черный ком, развалившись от удара на несколько мелких частей. Корна позабавила пыль, которая на мгновение поднялась вверх, а затем резко осела, притянутая высокой гравитацией.

— Системы Хранилища, успешно взломаны, — раздался искусственный мужской голос.

— Различие имеются? — спросил Корн, продолжая смотреть вдаль.

— Нет — идентично ранее исследованным строениям Дисцентов, — получил он ответ.

— Открывай.

Он резко повернулся к светло-синей стене, к которой и проделывал отверстие. Еще мгновение она стояла незыблемой, монолитной, но уже в следующее, большой прямоугольник будто растаял в воздухе, растворился без следа, оставив вместо себя, многократно виденную Корном картину. Перед его глазами расстелился широкий белый коридор, с немного сероватым полом и проведенными по его поверхности большими желтыми полосами, которые отступали от стен на пару десятков сантиметров и будто звали пойти вдоль них вглубь «бункера». Корн так и поступил. Смело перешагнув невидимый силовой барьер между планетой и Хранилищем, он ощутил изменившуюся гравитацию: внутри она была привычной для человека. Этот переход был схож с возвращением в теплое жилище после скитаний по морозу, дождю или сильному ветру. Он действовал мягко, как бы обволакивая все тело, не намекая, а говоря прямо: «Теперь ты в безопасности». И это расслабляло не только сознание, но и тело, обещая покой и отдых. Именно это и было опасно. Сейчас расслабляться не стоило.

Свет изливался откуда-то с белоснежного потолка, но каких-либо ламп на нем не было видно. Сцента хранилась на три уровня выше. К ней вели два пути: пологая лестница в самом конце коридора и небольшой лифт ровно по его середине. Корн никогда им не пользовался, так как считал данный способ перемещения небезопасным, а сам лифт подозрительно манящим, поэтому и сейчас быстрыми, большими шагами, подстроенного под большую гравитацию тела, он направился в конец коридора. Идеально ровные стены скрывали невидимые двери, за которыми находились помещения со скрытыми интерфейсами «ручного» управления Хранилищем. Они никогда не использовались, поскольку предполагали взаимодействие с неизвестной формой сознания и каким-либо образом приспособить их для человеческого мозга пока не удавалось. И все же самое странное заключалось не в этом. Несмотря на обилие помещений, все Хранилище управлялось из одного центра. Оно существовало сотни тысяч лет, автономное, как вечный механизм, запущенный неведомой рукой. Для чего были созданы эти залы, если их функции давно переросли необходимость в ручном вмешательстве? Ответы тонули в тумане догадок, а стены молчали, храня свои секреты под покровом безупречной белизны.