Евгений Плотников – Бабушка на воде вилами писала. Сборник рассказов, стихов и литературных пародий (страница 5)
Она прошла на кухню и вспомнила, что и у них была где-то старая квашеная капуста. Антонина Егоровна начала догадываться. Заглянув в комнату, она поинтересовалась у мужа:
– А где у нас квашеная капуста?
– Нету, – муж плутовски сузил глаза и зашевелил ногами.
Антонина Егоровна очень хорошо знала своего мужа. Сомнений у нее больше не было.
Юрик
Первый раз в жизни Юрик приехал с мамой на юг. В отпуск. Его радовало здесь все – ласковое южное солнце, теплые летние дни, пальмы и, конечно же, море. Оно поразило Юрика с первого взгляда. Огромное, бушующее, словно живое, море билось о берег своими волнами с белыми пенными гребешками, лаская благодатную южную землю. Его восхищали широкие пляжи, бронзовые от загара дяди и тети, визг барахтающихся в море ребятишек. Поражали удивительные газоны с красивыми цветами, окруженные декоративной цепью, натянутой между невысоких столбиков. Восторгу не было конца. Юрик был счастлив.
Он уселся на фрагмент цепи, окружавшей цветочную клумбу морской тематикой, и раскачивался как на качелях. Рот Юрика был растянут в довольной улыбке. В личико дул теплый летний ветерок, наполненный запахами цветущей природы. Казалось, даже цветочки, которые росли на клумбе, улыбались Юрику. Они тянулись к нему головками своих соцветий. В ответном порыве Юрик протянул к цветочкам свою руку, прогнувшись назад, и ласково погладил их пальчиками. Рот Юрика от этого стал еще больше тянуться в улыбке, пытаясь дотянуться до ушей.
Вслед за вытянутой рукой переместился и центр тяжести тела, до этого балансирующий относительно цепи. Юрик потерял равновесие и шлепнулся на спину, соприкоснувшись с хорошо вскопанной мягкой землей клумбы. И померкло счастье в глазах Юрика. И исказился ротик его. И поднялась ножка, обутая в новенькую сандалику, и опустилась на красивые цветочки, и принялась топтать их. И осталась от цветочков растоптанная кашица.
– Юрик! – позвала мама.
Юрик пнул цепь, на которой качался, повернулся, побежал к маме, остановился, как будто вспомнив что-то, вернулся, еще раз пнул цепь и помчался навстречу маме, радостно улыбаясь.
Юрик шел по улице южного города, держась за мамину руку, на лице его сияла счастливая улыбка, он широко шагал ножками, обутыми в новенькие сандалики, и все в этот миг казалось ему таким сказочным. Юрик был счастлив.
Мир в стакане
– Ты думаешь, что все просто так идет, да? – допытывался у Лукича рыжеволосый мужчина с отсутствующим верхним зубом слева. – Ты думаешь, что если вот стол, – мужчина провел ладонью по поверхности стола, – состоит из молекул, а молекулы из атомов, а те из нейтронов, протонов, а те из еще чего-нибудь, и так до бесконечности. И туда, – мужчина махнул рукой в небо, – тоже до бесконечности. Земля входит в Солнечную систему, дальше есть еще системы и галактики, и еще, и еще, и конца нигде нет. И ты думаешь, что все вот так, да?
– Ну-у-у… – неопределенно протянул Лукич, сделав умное лицо.
– А если эта теория не верна? – рыжеволосый отхлебнул из кружки пиво. – А что если где-нибудь есть жизнь? И там мужик решил узнать, что с ихней жизнью будет потом. К чему они придут? И вот этот мужик создал наш мир в стакане.
Лукич вытаращил глаза и посмотрел в свою кружку с пивом.
– Он там, в стакане, сделал такую среду, создал нашу Солнечную систему и этот стакан герметично закупорил. И на нас в микроскоп смотрит, – мужчина ткнул пальцем в небо слева и чуть сзади от себя.
Лукич посмотрел в указанном направлении.
– Может быть, он и сейчас на нас смотрит. Мы с тобой сидим, а он на нас смотрит.
Лукич пригладил волосы и поправил одежду.
– Жизнь-то у нас быстрее идет, чем у них там. У нас, может, век, а у них – неделя. И вдруг ему надоест на нас смотреть. Вдруг он не захочет больше видеть, куда мы тут катимся. Планету засрали. Оружия всякого наделали, атомного. Радиация кругом, – рыжий плюнул на пол. – И вот как ему это все надоест. И он возьмет этот стакан с нами и как бросит в окно. И все к чертовой бабушке!
Лукич раскрыл рот. Рыжий спокойно потягивал пиво.
– А как же… У меня ж сын только дачу построил. Мы саженцы заготовили, рассаду…
– Все, все к черту! – махнул рукой мужчина.
Лукич вылетел из кафе, побежал домой, ворвался в кухню и закричал жене:
– Сидишь тут, итить твою мать, не знаешь, а мир-то в стакане оказался!
Жена спокойно повернулась и строго посмотрела на возбужденного Лукича:
– У вас он давно там оказался. Залил шары-то.
– Да мужик нас в стакане создал, – хотел объяснить Лукич.
– Ты-то точно после стакана создан.
Лукич расстроился:
– Да он на нас в микроскоп смотрит, чтоб узнать, чем все кончится. Вот ему надоест, и он нас как кинет в окно. И все к черту – и дача, и саженцы…
– Я те кину, я те кину! – замахнулась на Лукича жена.
– Да, т… Дура!
«Ничего не понимает, – думал Лукич. – Одно только и знает – встанет у плиты и скребет, и скребет».
Весь вечер Лукич не находил себе места. Он долго не мог уснуть, ворочался, лежа на диване. Было уже поздно, когда Лукич наконец задремал. Ему снилось, что его закупорили в стакан и он метался там, корчась от ужаса, и никак не мог выбраться. Чьи-то большие глаза смотрели на него с упреком. Потом вдруг чья-то рука обхватила стакан и швырнула его вместе с Лукичом в окно. В животе у Лукича от полета екнуло, он скатился с дивана, ударился о пол, вскочил и забегал по комнате.
– Что?! Все, да?! Все, хана?! – еще толком не отойдя ото сна и потому покачиваясь, Лукич пытался понять: летит он или твердо упирается ногами в пол.
– Диван опрокинулся. Я на край встала, хотела в форточку посмотреть, – растеряно сказала жена.
– Зачем?! Зачем ты полезла в форточку?!
– Да на улице заорал кто-то, я и хотела посмотреть.
– …!!! – Лукич так и не смог ничего сказать и ушел на кухню.
«Да-а-а. Вот ведь оно как обернулось-то, – думал Лукич, насильно засовывая в рот таракану хлебную крошку. – Живешь вот так вот и не знаешь, что ты всего лишь букашка подопытная». Лукич посмотрел в окно и почувствовал на себе чей-то неведомый взгляд. По спине пробежал холодок. Лукич отпустил таракана, вышел на балкон и долго смотрел на ночное небо. Он представлял, что там, за перегородкой, у людей, может быть, тоже есть дачи, а если у них сейчас осень, то они, наверное, уже урожай собирают.
Первое интервью
Мне поручили взять интервью у первоклассника. Как это сделать, я еще не знал, но шел в школу в хорошем настроении, обдумывая предстоящее задание. Тема мне показалась интересной, поскольку пока взрослое население страны было озабочено построением справедливого общества, юная его часть усердно овладевала знаниями. Особый интерес вызывали самые маленькие представители учащейся братии, носившие на груди октябрятские звездочки; ведь именно им десять лет спустя предстоит вступить во взрослую жизнь и стать достойными продолжателями дела старшего поколения.
Как только я вошел в здание школы, на меня обрушился гвалт орущих, бегающих, снующих туда-сюда учеников. Была перемена. Несколько смутившись, я все же решил сразу приступить к делу. Выбравшись из кучи окруживших меня учеников, я узнал, где занимаются первоклассники, и устремился в указанном направлении.
Поплутав по школе, я нашел то, что мне было нужно. В одном из коридоров бегали малыши в школьной форме. Правильность моих выводов подтверждали также прикрепленные к дверям аудиторий одинаковые таблички с надписью «1 класс»; различие состояло только в приписанных к цифре буквах – первый «А» класс, первый «Б», «В». Были даже «Д» и «Е». Я не спеша прошелся по коридору, выбирая будущего собеседника. Наконец решил подойти к одному из малышей, который задумчиво стоял у окна, засунув руки в карманы, и с грустью смотрел на улицу.
– Здравствуйте! – начал я. – Я хочу взять у вас интервью.
– А у меня ничего нет, – испуганно шарахнулся от меня малыш, – я уже все конфеты раздал.
– Нет, ты меня не понял, – растерянно улыбнувшись, поправил я, – мне не нужны конфеты. Ты учишься в первом классе?
– Да, в первом «А», – с гордостью ответил ученик, подчеркивая статус буквы «А» как первой буквы алфавита, повышая тем самым значимость своего класса как первого среди остальных первых классов их школы.
– Нравится тебе в школе?
– Да, – на этот раз ответ прозвучал не очень уверенно и менее эмоционально.
– А как ты учишься?
– Хорошо, – сначала голос ученика первого «А» класса продолжал оставаться неуверенным, затем его голову посетила приятная мысль, лицо посветлело, появилась улыбка. – Недавно получил еще одну красную звездочку. Теперь у меня уже целых три красных звездочки! – осмелев, радостно сообщил малыш.
– А черных карточек у тебя нет?
– Не-е-ет… – юный собеседник округлил глаза и попятился.
Вокруг нас стали собираться заинтересовавшиеся первоклассники. Один из них, щупленький, одетый в костюм, купленный, по всей видимости, на вырост, спросил:
– Вы из «Пионерской правды»?
«Ага, из „Мурзилки“. Скажи еще из „Веселых картинок“» – сейчас уже я мысленно, не произнося вслух, решил повысить свой статус относительно периодических изданий в коротких штанишках, печатающих раскраски и примитивные ребусы.
– Вы из «Радиоклуба юных географов»? Или вы из «Страны литературных героев»? – выступив вперед, спросила девочка с лицом отличницы, держа в руках книгу Ги де Мопассана.