Жил в Галиче тогда несчастный князь,
За красоту был зван Димитрий Красный.
Незримая меж ним и небом связь
В кончине обозначилась ужасной.
Смерть странная была ему дана.
Он вдруг, без всякой видимой причины,
Лишился вкуса, отдыха и сна,
Но никому не сказывал кручины.
Кровь из носу без устали текла.
Быть приобщён хотел Святых он Таин,
Но страшная на нём печать была:
Вкруг рта – всё кровь, и он глядел – как Каин.
Толпилися бояре, позабыв
Себя, пред ликом горького злосчастья.
И вот ему, молитву сотворив,
Заткнули ноздри, чтобы дать причастье.
Димитрий успокоился, притих,
Вздохнув, заснул, и всем казался мёртвым.
И некий сон, но не из снов земных,
Витал над этим трупом распростёртым.
Оплакали бояре мертвеца,
И крепкого они испивши мёда,
На лавках спать легли. А у крыльца
Росла толпа безмолвного народа.
И вдруг один боярин увидал,
Как, шевельнув чуть зримо волосами,
Мертвец, покров содвинув, тихо встал
И начал петь с закрытыми глазами.
И в ужасе, среди полночной тьмы,
Бояре во дворец народ впустили.
А мёртвый, стоя, белый, пел псалмы
И толковал значенье русской были.
Он пел три дня, не открывая глаз,
И возвестил грядущую свободу,
И умер, как святой, в рассветный час,
Внушая ужас бледному народу.
10. В.Я. Брюсов. «О последнем рязанском князе Иване Ивановиче»
Ой вы, струночки, – многозвончаты!
Балалаечка, – многознаечка!
Уж ты спой нам весело
Свою песенку,
Спой нам нонче ты, нонче ты, нонче ты…
Как рязанский князь под замком сидит,
Под замком сидит, на Москву глядит,
Думу думает, вспоминает он,
Как людьми московскими без вины полонён,
Как его по улицам вели давеча,
Природного князя, Святославича,
Как глядел на него московский народ,
Провожал, смеясь, до калужских ворот.
А ему, князю, подобает честь:
В старшинстве своём на злат-стол воссесть.
Вот в венце он горит, а кругом – лучи!
Поклоняются князья – Мономаховичи.
Но и тех любить всей душой он рад,
В племени Рюрика всем старший брат.
Вот он кликнет клич, кто горазд воевать!
На коне он сам поведёт свою рать
На Свею, на Литву, на поганый Крым…
(А не хоче кто, отъезжай к другим!)
Споют гусляры про славную брань
Потешат, прославят древнюю Рязань.
Но кругом темно – тишина, —
За решёткой в окно Москва видна, 
