Евгений Павлов – Убийство на далеком астероиде (страница 9)

— Никто. Замок электронный. Код знаю только я.

— Значит, взлом? — Корвин поднял бровь.

— Следов взлома не заметил. Но я не эксперт.

— А ссора с погибшим?

— Это не была ссора. Том нагрубил Лин, я заступился. Обменялись парой фраз. Он ушёл.

— Свидетели говорят, что вы были агрессивны.

— Я был зол. На Тома. Но не настолько, чтобы его убить.

Корвин отложил планшет, посмотрел на меня в упор.

— Шериф, я не дурак. Я вижу, что на месте преступления есть странности. Перевёрнутая кружка, положение капкейка. Это не укладывается в простую картину бытовой ссоры. Но улики против вас — три. Ваш значок, ваше оружие, эта выпечка. Плюс конфликт накануне. Этого достаточно для передачи дела в трибунал.

— Тогда почему вы ещё не подписали приказ?

Он помолчал.

— Потому что баллистика и отпечатки будут готовы только через сутки. И потому что я не люблю, когда мне навязывают готовые версии.

— Вам их навязал Вейл?

Корвин не ответил. Встал, прошёлся по кабинету, остановился у карты колонии.

— Вы отстранены от должности, — сказал он, не оборачиваясь. — До особого распоряжения. Запрещается покидать колонию, контактировать со свидетелями по делу, вмешиваться в расследование. Ваше оружие и значок — вещдоки. Запасной значок тоже изымается.

— Он уже у вас.

— Формально — да. — Корвин повернулся. — Можете идти, Джон. Но будьте на связи. Если понадобитесь — я вызову.

Я поднялся. Посмотрел на свою кружку с трещиной. Хотел взять — но не моя уже. Всё, что было моим, лежало в луже кофе у тела друга или в чужом кейсе.

— Инспектор, — сказал я уже у двери. — Вы спросите себя, почему убийца оставил мои вещи. И почему он не знал, что Том не ест над кофемашиной.

Корвин не ответил.

Я вышел в коридор. Мира сидела за пультом, глядя в экран. Я остановился на секунду.

— Мира. Стикер в мастерской Тома. Тот, который я оставил. Если его найдут — скажешь, что я предупреждал о визите.

— Поняла, — ответила она, не поднимая глаз.

Я пошёл к выходу. За спиной щёлкнул магнитный замок — участок закрылся за мной.

В коридоре было пусто. Холодно. Я сунул руки в карманы куртки и побрёл в сторону кофейни.

Кофе. Сейчас нужен был кофе. И Лин, которая знала, как его варить, даже когда всё рушилось.

Кофейня. Первый контакт с Элли

«Свежевыжатый» встретил меня темнотой.

Лин зажгла только гирлянду — ту самую, что висела над стойкой, с мелкими лампочками в форме кофейных зёрен. Полумрак, тёплый жёлтый свет, запах ванили и корицы, который не выветрился даже после всего. Табличка на двери гласила: «Закрыто по семейным обстоятельствам». Лин написала её сама, от руки, и буква «о» получилась кривоватой.

Она стояла за стойкой, спиной ко мне, и возилась с кофемашиной №4. Не той, разобранной, что осталась в доме Тома. Эта работала, гудела ровно, выпускала пар.

Я сел за свой столик. Тот самый — у стены, откуда виден вход. Пустая кобура на поясе непривычно давила. Запасного значка на груди не было — Корвин забрал и его.

— Кофе будешь? — спросила Лин, не оборачиваясь.

— А какой?

— «Чёрный как космос». Другого сегодня нет.

— Вари.

Она повернулась, взяла турку, насыпала молотые зёрна. Я смотрел на её руки — не дрожали, двигались ровно, привычно. Но лицо было бледнее обычного, и седины у висков словно прибавилось за один день.

Лин поставила турку на плиту. Мы молчали. Только потрескивание газа и гул гравитационной станции за стенами.

— Ты веришь, что меня подставили? — спросил я.

— Если бы ты убил Тома, — ответила она, не поворачиваясь, — ты не оставил бы значок в луже кофе. И не забыл бы про капкейк. Ты слишком аккуратен для такой небрежности. А убийца — нет.

— Корвин не верит.

— Корвин боится. Это хуже, чем не верить.

Кофе закипел, пенка поднялась к краю. Лин сняла турку, перелила в мою кружку — единственную, с трещиной, которую она сохранила после изъятия вещей. Поставила передо мной.

— Я думал, её тоже забрали.

— Я спрятала. Сказала, что это моя. Для постоянных клиентов.

Я сделал глоток. Горько. Плотно. Без послевкусия. Лин села напротив, положила руки на стол — пустые, без планшета.

— Что теперь? — спросила она.

— Не знаю. Корвин запретил мне контактировать со свидетелями.

— Я не свидетель. Я — твой друг. И я не брошу тебя.

Я молчал.

В тишине планшет Лин, лежавший на стойке, вдруг моргнул экраном. Она не прикасалась к нему. Он засветился сам — белым, ровным светом.

На экране появились буквы. Набирались одна за другой, медленно, как будто кто-то обдумывал каждое слово.

«Говорите тихо. Корвин слушает. Ваши разговоры в участке и кофейне прослушиваются.»

Лин перевела взгляд на меня. Я замер.

Планшет снова засветился.

«Не бойтесь. Я свой. Меня зовут Элли. Том работал в диспетчерской грузового сектора за два дня до смерти. Он что-то нашёл. Что-то связанное с водой. Спросите у Кая — он дежурил в ту смену.»

— Кто это? — спросил я шёпотом.

— Куратор, — ответила Лин так же тихо. — Система. Искусственный интеллект, который управляет колонией. Но она не просто система. Она на нашей стороне.

«Я слежу за Корвином. Он не враг, но он слаб. Ему страшно. Не доверяйте ему полностью. И будьте осторожны. Если меня раскроют — отключат.»

Планшет погас.

Лин взяла его, перевернула экраном вниз. Посмотрела на меня.

— Диспетчерская — завтра, — сказала она. — Но есть кое-что ещё.

Я поднял бровь.

— Том однажды сказал мне, — Лин говорила медленно, как будто вспоминала, — что если его не станет, надо искать в машинах. В тех, что он чинил последними.

— Ты думаешь, он что-то там спрятал?

— Не знаю. Но он искал что-то в кофемашине — я это сразу поняла по режиму помола. А последняя, которую он разобрал, была наша №3. Где она сейчас?