Евгений Павлов – Убийство на далеком астероиде (страница 6)

Горько. Плотно. Без послевкусия.

Лин была права — у плохого дня и кофе соответствующий.

Я допил быстро, не смакуя. Плеснул воды в турку, чтобы остывала. Оделся — куртка, ботинки. Затем потянулся к кобуре, которая висела на спинке стула.

Пусто.

Я замер. Провёл рукой по поясному ремню — нет. Заглянул под кровать, за тумбочку — нет. Бластер, который вчера вечером я снял и положил на прикроватную тумбочку (я помнил, как сделал это, потому что мешала кобура, когда я ложился), исчез.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Чёрт, — сказал я вслух. Громче, чем планировал.

Я быстро обыскал квартиру: под подушкой, в ванной, на кухне, в шкафу. Ничего. Бластер пропал. Исчез, пока я спал.

А ведь дверь я запирал. Всегда запираю. Проверил замок — цел, не вскрыт. Замок электронный, без физического воздействия его не откроешь. Значит, либо у кого-то есть код доступа (что почти невозможно — я менял его месяц назад), либо…

Либо кто-то был здесь, пока я спал, и ушёл так, что я не проснулся.

От этой мысли стало по-настоящему холодно. Не от кондиционера — от осознания, что кто-то стоял над моей кроватью, пока я дышал носом в подушку.

Я сел на край кровати и заставил себя думать.

Значок потерял вчера в Г-7. Это могла быть случайность. Но сегодня — украден бластер. Две пропажи за два дня. И Том, который не отвечает на звонки.

В голове щёлкнуло. Не паника — профессиональная привычка оценивать угрозы.

Я взял планшет и набрал Миру:

«У меня пропал табельный бластер. Пропажу обнаружил утром. Последний раз видел вчера вечером, когда ложился спать. Проверь, нет ли запросов на оружие в системе».

Ответ пришёл через минуту:

«Принято. Проверю. Ты как?»

«Пока жив. Позже расскажу».

Я убрал планшет. Пистолета нет, значок — запасной, который я взял вчера в участке. В кобуре пусто, но я всё равно надел её — на пуповине болталась, напоминая о нелепости ситуации. Запасной значок пристегнул к груди. Металл непривычно давил, царапина на обратной стороне натирала ткань.

И тут я вспомнил: оригинальный значок я потерял в грузовом отсеке Г-7. Если бластер украли, возможно, и значок не просто выпал, а его кто-то забрал намеренно. Чтобы использовать. Против меня.

Ты параноик, — сказал я себе. — Бластер могли взять подростки ради забавы. Значок завалился за контейнер.

Но внутренний голос, тот самый, который спас мне жизнь пару раз в марсианских переделках, молчал. Не спорил, не соглашался. Просто ждал.

Я посмотрел на себя в зеркало. Щетина, мешки под глазами, взгляд усталый — и пустая кобура, которую все увидят.

Иди к Тому. Сначала Том. Потом разберёшься с остальным.

Я вышел в коридор.

Гул станции провожал меня, как вчера. Но сегодня в нём слышалось что-то ещё — не ровный рабочий ритм, а скорее напряжение, затаившаяся вибрация, которой я не мог дать имени.

Ты просто не выспался, — сказал я себе. — Сейчас зайдёшь к Тому, он будет ворчать, что его оторвали от дела, кофемашина починится, день пойдёт по накатанной.

Но внутренний голос, наконец, подал сигнал:

У тебя украли оружие. Это не совпадение.

Я почти поверил. Но остановиться уже не мог.

Дорога к жилому модулю Тома

«Койот-4» завёлся с третьей попытки. Сегодня даже техника капризничала.

Я выехал в транспортный коридор и взял курс на сектор «Б». Колония только просыпалась — гидропонные лампы зажглись минуту назад, фиолетовые полосы уходили вдаль, подсвечивая пустые проходы. Редкие вахтовики торопились на смену, жуя пайки на ходу. Один махнул мне, я кивнул — автоматически, не разглядев лица.

Мысли возвращались к вчерашнему.

Мастерская Тома. Я зашёл днём, когда он не пришёл в кофейню. Дверь была открыта. Том всегда запирал мастерскую — говорил, что инструменты не любят чужих рук. А тут — нараспашку.

Внутри — холодный кофе в кружке. И отвёртка с синей ручкой на верстаке. «Малышка». Том никогда с ней не расставался — носил в нагрудном кармане, шутил, что это единственная женщина, которая его не подводит. А она лежала там, без хозяина.

Я тогда подумал: замотался, отвлёкся. Оставил стикер и ушёл.

Теперь, перебирая в голове детали, я понимал: Том не просто отвлёкся. Он ушёл в спешке. Не допил кофе, не взял любимую отвёртку, не закрыл дверь. Что-то заставило его бросить всё и бежать.

Что?

И тут я вспомнил другой разговор. Том тогда хвастался самодельным датчиком на двери своего жилого модуля — маленькой коробочкой, которая при любом открытии без кода отправляла сигнал на планшет.

— На случай, если кто-то захочет стащить мои отвёртки, — усмехнулся он.

Я посмеялся. Только Том мог запарковать себе сигнализацию в колонии, где все друг друга знают.

Теперь я не был так уверен, что это паранойя.

Я взял планшет, набрал Миру.

— Слушай, у меня пропал бластер. Я уже говорил. Проверь, нет ли запросов на оружие в системе.

— Поняла, — ответила Мира. — Что-то ещё?

— Том. Он вчера вёл себя странно. Я заходил к нему в мастерскую — дверь открыта, отвёртка на месте, кофе недопитый. Он не вернулся. Сегодня не отвечает на звонки. Проверь, может, он в больницу попал или ещё куда.

— А ты куда сейчас?

— К нему домой. В сектор «Б». Если через час не выйду на связь — поднимай тревогу.

— Осторожнее, Джон.

Я отключил связь и свернул в старый жилой сектор. Лампы здесь горели через одну — экономия, стены сузились, потолок опустился. Пахло пылью и старой изоляцией. Коридоры становились тише, темнее, неуютнее.

Том, ну почему ты не отвечал? Что тебя спугнуло вчера?

Я подъехал к тупику «Д». Проехал мимо трёх одинаковых дверей — на одной детский рисунок, на другой табличка «Не беспокоить», третья просто серая. И остановился у четвёртой.

Заглушил двигатель. Тишина стала тяжёлой — гул станции здесь почти не слышен.

И тут я заметил.

Дверь в модуль Тома была приоткрыта.

Сантиметра на три. Не заперта, не захлопнута — просто чуть-чуть не закрыта, как будто кто-то вышел в спешке и не потрудился дёрнуть ручку до конца.

Как вчера в мастерской.

У меня похолодело под ложечкой.

Я сидел в кабине, смотрел на эту щель и не мог заставить себя выйти. Потому что знал: за этой дверью меня ждёт не просто друг, который забыл про ремонт.

Я выдохнул, открыл дверь и шагнул в холод.

Обнаружение тела

Я толкнул дверь.

Она поддалась беззвучно, и меня встретил холод. Не тот, который бывает в коридорах, а глубокий, технический — кондиционер работал на полную. Такую температуру держат в грузовых отсеках, а не в жилых модулях. Том не любил холод. Он всегда говорил, что руки немеют, а детали теряют чувствительность.