Евгений Павлов – Тепло, которое остается (страница 4)

«Страшно, — подумал Дмитрий, вдыхая запах её волос. — Но с ней — не так страшно. С ней — почти нет».

Он поцеловал её в висок.

— Я всегда буду здесь. Обещаю.

Они снова посмотрели на звёзды. Млечный Путь проходил ровно над ними — мутная, светящаяся полоса, которая казалась дорогой, ведущей в никуда. Но теперь Алиса знала: эта дорога ведёт к ним. К ним двоим.

Звёзды и обещания

Они долго сидели молча, глядя на небо. Время потеряло значение. Алиса чувствовала, как его дыхание успокаивается, как плечи опускаются — напряжение, которое он носил в себе весь день, наконец-то уходило.

— Дим, — прошептала она.

— М-м-м?

— А ты веришь, что у нас получится? После коммуны? В городе, с бытом, с работой? — Она помолчала. — С проектом, который не всегда слушается?

Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони. Пальцы были тёплыми, чуть шершавыми. Провёл большим пальцем по её щеке, стирая несуществующую слезинку.

— Верю, — сказал он. — Не потому, что мы идеальные. А потому, что мы учимся. Ты — принимать помощь. Я — говорить, что чувствую. Это важнее, чем не ошибаться.

— А если мы всё равно ошибёмся?

— Тогда будем исправлять. Вместе.

Она накрыла его ладонь своей, прижалась щекой.

— Дим, а помнишь, как мы спорили о светящихся спорах? Ты сказал «подумаю», я сказала «это прогресс». Ты ответил: «Это бэклог».

— Помню.

— А теперь? Ты правда подумаешь?

Он усмехнулся.

— Правда. Если мы пройдём полевые испытания. Если сеть продержится сутки. Если ты не забудешь напомнить.

— Не забуду. — Она поцеловала его в уголок губ. — Я вообще ничего не забываю. Даже то, как ты в первый раз сказал «давай подумаем» вместо «нет».

— Ты записываешь?

— В сердце.

«Она шутит, — подумал Дмитрий, — но я знаю: она правда запоминает. Все мои «давай подумаем», все страхи, все обещания. И это... это делает меня сильнее».

Он обнял её, притянул ближе. Ночь стала совсем тёмной — звёзды горели ярко, но неба уже почти не было видно за их сиянием. Где-то в лесу снова ухнула сова, и в этой тишине её голос прозвучал почти невесомо.

— Дим, — сказала она, — поцелуй меня.

Он повернулся, взял её лицо в ладони. Пальцы скользнули по скулам, по подбородку, остановились на губах — лёгкое касание, будто проверка: «Ты правда хочешь?» Она кивнула, и он наклонился.

Поцелуй был нежным, медленным, как будто они боялись спугнуть момент. Алиса чувствовала его дыхание, его губы, его тепло. Он пах свитером, сосной и чем-то сладким — может быть, мятным чаем, который они пили. Она запустила пальцы в его волосы — мягкие, чуть влажные от ночной прохлады, — и он выдохнул ей в губы.

Когда они отстранились, ей показалось, что время остановилось.

— Дим, — прошептала она, — спасибо.

— За что?

— За звёзды. За то, что ты здесь. За то, что ты есть. И за то, что ты согласился подумать о свечении.

Он рассмеялся — тихо, чтобы не разбудить лес.

— Это самое романтичное, что я слышал. Споры. Светящиеся споры.

— Ты просто не умеешь принимать комплименты.

— А ты умеешь их давать.

Он поцеловал её в лоб — нежно, почти невесомо.

— Я всегда буду здесь. Обещаю.

«Он не умеет врать, — подумала Алиса, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — Значит, правда. И это... это всё, что мне нужно».

Она положила голову ему на плечо, и они снова посмотрели на звёзды. Млечный Путь проходил ровно над ними — мутная, светящаяся полоса, которая казалась дорогой, ведущей в никуда. Но теперь Алиса знала: эта дорога ведёт к ним. К ним двоим. И это было главное.

— Дим, — сказала она, — а ты помнишь, как мы первый раз смотрели на звёзды? На крыше? Ты показывал мне Вегу, Денеб, Альтаир.

— Помню. Ты сказала, что я «не до конца распакованный архив».

— А ты сказал, что я — «просто громкая».

— Я был идиотом.

— Я тоже. — Она улыбнулась в темноту. — Но теперь мы оба распаковались.

— Кажется, да.

Он сжал её руку. Она сжала в ответ.

Возвращение в модуль и финал

Они просидели на крыше ещё долго — может быть, час, может быть, два. Звёзды медленно перемещались по небу, луна поднялась выше, и её свет стал серебристым, почти прозрачным. Внизу, в лесу, всё замерло — даже птицы успокоились, и тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать.

— Нам пора, — сказал Дмитрий, но не двинулся с места.

— Не хочу, — ответила Алиса. — Хочу остаться здесь. С тобой. Со звёздами.

— Завтра будет новый день. И новая ночь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он встал, протянул ей руку. Она взяла её, чувствуя, как тепло его ладони перетекает в её. Пальцы переплелись — привычно, надёжно. Они собрали плед, термос, кружки. Алиса хотела взять планшет, но Дмитрий опередил:

— Я сам. Там симулятор сети, не хочу, чтобы ты случайно сбросила настройки.

— Я аккуратная.

— Я помню. — Он улыбнулся. — Но лучше перестраховаться. Полевые испытания через девять дней.

— Ты всё о работе, — вздохнула она, но беззлобно.

— А ты всё обо мне, — ответил он. — Это справедливо.

Они спустились с крыши — он шёл впереди, держа её за руку, чтобы она не оступилась. Ступеньки были тёплыми от дневного солнца, и на них всё ещё лежали мягкие отсветы луны. В коридоре горел тусклый ночник — Элинор оставляла его для тех, кто не мог уснуть.

У капсулы Алисы они остановились.

— Спокойной ночи, Алиса, — сказал Дмитрий.

— Спокойной ночи, Дим.

Он хотел уйти, но она не отпустила его руку.

— Дим, — сказала она, — спасибо.