Евгений Павлов – Отпуск Глеба (страница 2)

— Приятно познакомиться, — сказал он. — Меня Глеб зовут. А тебя?

Девушка замерла на полшага. Такого ответа она явно не ожидала.

— Ты… чё? — выдохнула она. — Тебе мячом в морду прилетело, а ты знакомишься?

— А что мне делать? Плакать? — Глеб поднялся на ноги, отряхнул колени. — Ты слишком хорошо подаёшь. Если бы чуть левее — я бы ещё успел увернуться.

Она не поняла — шутка это или серьёзно. И это её ещё сильнее разозлило.

— Мяч давай, — процедила она, протягивая руку. — И проваливай отсюда. Не стой под сеткой, не мешай.

— Мяч? — Глеб посмотрел на валяющийся рядом мяч, потом на девушку. — А извиниться?

— За что? — она вскинула подбородок. — Сам не смотрел.

Глеб наклонился, поднял мяч, покрутил в руках — жёлтый, слегка потёртый, пахнущий пылью и солнцем.

— Ладно, — он протянул ей мяч. — Держи. И знаешь что? Ты здорово играешь. Даже когда орёшь.

Девушка выхватила мяч, развернулась и уже сделала шаг в сторону площадки, но на полпути обернулась.

— Полина, — бросила она через плечо. — И в следующий раз в глаз попаду. Серьёзно.

Глеб поднял бровь.

— Так мы ещё увидимся?

— Не надейся, — крикнула она, уже переходя на бег.

И скрылась за сеткой, где её партнёрша с опаской протягивала ладонь для хлопка.

Глеб снова потрогал скулу. Кожа чуть припухла, но не болело. Внутри вдруг разлилось странное тепло — не от солнца, а от этого короткого разговора. Такая колючая, нелепая и, кажется, очень одинокая девчонка.

«Полина, значит, — подумал он. — Огонь. Не мой тип. Или всё-таки мой?»

Он ещё постоял минут пять, глядя, как она с удвоенной яростью вколачивает мячи в песок. Потом пожал плечами, сунул руки в карманы шорт и пошёл дальше — туда, где набережная сворачивала к пирсу, а вода становилась глубже и темнее.

Чайки кружили над головой, орали, и одна из них, самая наглая, спикировала к недоеденной булочке на скамейке. Глеб смотрел, как она клюёт крошки, и улыбался.

«Хорошее утро, — сказал он себе. — Даже мяч в лицо — это уже приключение. А приключения я люблю».

Он не знал, что самое интересное ждало его впереди — уже через несколько часов, на старом пирсе, в сумерках. Но это будет в другой сцене.

А пока море дышало, чайки кричали, и где-то далеко, на волейбольной площадке, Полина с хрустом забила очередной мяч и зло прошептала: «Тоже мне, красавчик». Но губы у неё при этом почему-то дрожали.

Мороженое, отказ и никаких обид

Глеб не пошёл сразу в номер. Вместо этого он свернул с набережной на узкую улочку, где пахло жареной рыбой и старым деревом, купил бутылку холодной минералки и сел на скамейку в сквере. В тени платана было градусов на пять прохладнее, чем на солнце, и он с наслаждением вытянул ноги.

Из динамиков ближайшего кафе доносилось что-то итальянское, медленное и совсем не летнее, но Глебу нравилось. Он пил воду, смотрел на прохожих и думал о Даше. Не влюблённо, нет — скорее с любопытством. «Она странная, — размышлял он. — Улыбается как ребёнок, а отказывает как взрослая. И не обижается, когда не уговаривают. Редкость».

Он достал телефон, посмотрел время. Половина второго. Его смена, кажется, до трёх. Или до четырёх? Глеб понял, что хочет увидеть её ещё раз сегодня. Не для того, чтобы давить, не чтобы дожимать — просто было приятно находиться рядом. Как под солнцем, только без риска обгореть.

Он встал, сунул телефон в карман и побрёл обратно к набережной. Не спеша, останавливаясь у каждой витрины с магнитами и ракушками, разглядывая открытки с видами города. Купил себе солнечные очки — совсем не нужные, но смешные, в жёлтой оправе. Продавщица, пухлая тётя в фартуке, сказала: «Вам идёт, молодой человек». Глеб ни секунды не верил, но улыбнулся.

У кафе «У мечты» он оказался без четверти три. За стойкой стояла уже не Даша — другая девушка, с чёлкой и надутыми губами. Глеб заказал чёрный кофе, сел за тот же столик у окна и принялся ждать.

Кофе был крепкий, горьковатый, с осадком на дне. Он пил медленно, наблюдая, как сменщица собирает грязные стаканчики, вытирает стойку, считает чаевые. В половине четвёртого дверь кафе открылась, и вошла Даша — уже без фартука, в лёгком ситцевом платье до колен, с тем же небрежным хвостом.

Она увидела его и остановилась.

— Ты? — спросила не столько удивлённо, сколько вопросительно.

— Я, — Глеб поднял пустую чашку. — Пил кофе. Твой кофе лучше.

— Это была Ленка, — усмехнулась Даша. — Я кофе вообще не варю. Ты просто голодный.

Она подошла к его столику, потянула стул и села напротив, не спрашивая разрешения. От неё пахло ванилью и мылом — так пахнет от людей, которые только что отошли от прилавка и ещё не успели стать собой.

— Что, нет других дел? — она положила подбородок на сложенные руки и уставилась на него в упор.

— Есть, — серьёзно ответил Глеб. — Вот сижу, делаю. Отдыхаю.

Даша фыркнула.

— Отдыхающий, значит. — Она помолчала. — Ладно. Хочешь, покажу тот вид? Не за мороженым, а просто. Сегодня. У меня смена кончилась.

Глеб помедлил секунду. Потом сказал:

— Хочу. Но сначала договоримся.

— О чём? — Даша насторожилась, но не отшатнулась.

— Я могу предложить кое-что. Неприличное. А ты можешь отказать. И тогда мы просто пойдём смотреть на море. Договорились?

Она смотрела на него, чуть прищурившись, и веснушки на её носу казались особенно яркими на фоне бледного утреннего загара.

— Валяй, — сказала она. — Предлагай.

— Если место такое красивое, как ты говоришь, может, мы останемся там вдвоём не только смотреть? — Глеб не отводил взгляд, но в голосе не было ни давления, ни пошлости. Просто констатация факта. — Я имею в виду не мороженое.

Даша выдохнула. Не зло, не обиженно — скорее, как человек, который только что решил сложный пример.

— Глеб, — сказала она мягко. — Ты хороший. Правда. Смешной, и взгляд у тебя честный. Но я не сплю в первый день. Даже с такими, как ты. Даже с очень красивыми и умными.

— С такими, как я? — он улыбнулся. — Это какими?

— Которые уедут через две недели, — ответила Даша. — А я останусь. И мне потом смотреть на это место и вспоминать, как меня быстро разложили на песочке. Не хочу.

Глеб кивнул. Никакого разочарования, никакой обиды — только спокойное принятие.

— Понял, — сказал он. — Тогда просто пойдём смотреть на море. Без песочек. И без раскладываний.

Даша облегчённо улыбнулась — так ярко, что Глеб на секунду пожалел, что она отказала. Но жалость быстро прошла. Он не умел жалеть о том, чего не случилось.

— Ты странный, — сказала Даша. — Обычно парни начинают: «ну почему, ну давай, ну только один раз». А ты — нет.

— Я не уговариваю, — Глеб пожал плечами. — Предложил. Ты отказала. Всё. Если передумаешь — я буду знать. Если нет — тоже буду знать. Давай уже, показывай свой вид.

Она встала, поправила хвост и вдруг наклонилась к нему близко-близко — так, что он почувствовал её дыхание на своей щеке.

— За то, что не уговариваешь, — шепнула Даша, — я дам тебе фору. Может быть, завтра. Может быть, послезавтра. А может, никогда. Увидишь.

И, не дожидаясь ответа, выскользнула на улицу.

Глеб допил остатки холодного кофе, кинул на стол пару купюр и вышел следом. Солнце уже не было таким ласковым — оно припекало, палило, заставляло щуриться даже сквозь новые дурацкие очки.

Даша ждала его у перил, прислонившись к столбу.

— Идём, — сказала она, беря его за руку. — Только честно: если начнёшь заново предлагать — уйду.

— Слово, — Глеб поднял свободную ладонь. — Я просто смотрю. На море. И на тебя. Визуально.

Даша засмеялась — звонко, по-девчоночьи — и потянула его за собой вдоль набережной, туда, где пирс уходил в воду, а чайки кружили над самой волной.

Глеб шёл, сжимая её тёплую ладонь, и думал: «А ведь хорошо. Даже когда отказывают — хорошо. Потому что это не конец, а просто пауза. И я умею ждать».

А пока — море, Даша, детский смех с соседнего пляжа и тёплая рука в его руке.