Евгений Павлов – Отпуск Глеба (страница 1)

Евгений Павлов

Отпуск Глеба

Глава 1. Море, утро и мороженое

Я с детства считал, что отношениям мужчины с женщиной не хватает той доверительной и легкомысленнейшей простоты, которая существует между друзьями, решившими вместе принять на грудь.

Утро, которое пахнет цитрусами

Глеб открыл глаза за секунду до того, как запищал будильник. Вытащил руку из-под одеяла, отключил — и ещё минуту лежал, глядя в потолок. Где-то за окном кричали чайки. Где-то совсем близко дышало море.

Он сел на кровати, потянулся, и позвоночник радостно хрустнул — три отчётливых щелчка. «Живой»,— подумал Глеб. «И даже почти проснувшийся».

Босиком прошлёпал к окну, раздвинул лёгкие занавески. Солнце уже висело над горизонтом, рассыпая по воде блестящую дорожку. Рыбацкие лодки покачивались у причала, как поплавки. На набережной ни души — только чайка с важным видом вышагивала по перилам.

«Хорошо. Даже отлично. Море пахнет так, будто его только что придумали».

Он прошёл в крошечную ванную, по пути налив стакан воды — тёплой, с лимонной долькой, которую предусмотрительно закинул в кружку ещё вчера вечером. Выпил не спеша, чувствуя, как кисловатая свежесть растекается по горлу. Потом — лёгкая зарядка. Никакого геройства: десять минут растяжки, планка (продержался полторы минуты, сам себе удивился), отжимания от пола — три подхода по двадцать. В зеркале напротив отражался парень с широкими плечами, жилистыми руками и лёгкой небритостью, которая делала его не старше, а просто — чуть расслабленнее.

«Норм»,— подумал Глеб. — «На пляже не стыдно раздеться».

Контрастный душ — минута тёплой, минута почти холодной. Кожа горела, кровь бежала быстрее, и это ощущение заводного механизма внутри нравилось ему больше любой музыки. Он вытерся махровым полотенцем, нанёс крем с SPF50 — не потому что боялся сгореть, а потому что не хотел превращаться в варёного рака на второй день. Потом лёгкий парфюм: цитрус и кедр, не пижонство, а просто кайф.

Надела свежую льняную рубашку — бежевую, с коротким рукавом, заправил в шорты цвета хаки. Сандалии на босу ногу, очки-полярики в нагрудный карман. Вышел на балкон.

Внизу, через дорогу от гостевого дома, уже начинала просыпаться набережная. Бабушка с тележкой пирожков раскладывала товар. Мальчишка лет десяти тащил за собой ярко-зелёный «бана́н» для катания. Девушка в лёгком платье — силуэт, русые волосы — быстро шла в сторону кафе с ярко-синим навесом.

Глеб проводил её взглядом. Красиво. Но не специально. Просто утро было красивое, и всё вокруг казалось частью одной большой открытки.

Он вернулся в комнату, сунул в карман шорт ключи, телефон и пару купюр. На тумбочке лежал блокнот, где он вчера записал: «Не забыть: море, завтрак, никуда не спешить».

План был хорош. Глеб улыбнулся собственному плану и вышел в лето.

Через минуту он уже бежал трусцой по деревянному настилу набережной — не быстро, в кайф, даже чуть медленнее, чем мог. Просто чтобы чувствовать, как работают ноги, как ветер треплет рубашку, как запах жареных пирожков смешивается с йодом и солью.

«Да, — подумал он, обгоняя сонного кота, который даже не поднял голову. — Второй день, а уже хочется остаться здесь навсегда. Или хотя бы на все две недели».

Он добежал до фонтана с питьевой водой, наклонился, подставил губы под холодную струю. Рядом присела на скамейку старушка и одобрительно кивнула: «Молодой, а зарядку делаешь. Редкость нынче». Глеб улыбнулся ей с полным ртом воды — получилось не очень вежливо, но старушка засмеялась.

Он выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони. Взгляд упал на вывеску: «У мечты». То самое кафе с синим навесом. Та самая девушка — он теперь узнал её — стояла за прилавком и протирала стаканчики для мороженого.

«А почему бы и нет», — подумал Глеб. — «Кофе тут вроде есть. И мороженое. И вообще, я в отпуске».

Он толкнул стеклянную дверь, и колокольчик звякнул по-летнему — вяло, сонно, но приветливо.

Девушка подняла голову. Глаза карие, почти шоколадные, на носу веснушки, волосы собраны в небрежный хвост. На ней была белая футболка, джинсовые шорты и лёгкая панама, которую она тут же сняла и положила на полку.

— Здравствуйте, — сказала она так, будто ждала его. — Что вам положить?

Глеб посмотрел на витрину с разноцветными шариками. Клубника, шоколад, фисташка, дыня.

— Клубничный. И чтобы растаял по дороге к морю.

Она улыбнулась — не дежурно, а настояще, и положила в вафельный стаканчик не один, а два с половиной шарика.

— Это за что? — удивился Глеб.

— За честность, — ответила девушка. — Ты первый за сегодня, кто не спросил «что побольше и подешевле».

— А я думал, я особенный.

— Особенные обычно не спрашивают. Они берут.

Она протянула ему стаканчик, и их пальцы на секунду встретились. Её — чуть шершавые, в креме для рук, пахнущие ванилью. Его — сухие, тёплые, с ровно подстриженными ногтями.

— Держи. И не ешь слишком быстро, а то мозг замёрзнет.

— А ты тут консультант по мороженому или по жизни? — спросил Глеб, отходя к столику у окна.

— По настроению, — она оперлась локтями о стойку. — Сегодня — по твоему.

— Меня Глеб зовут.

— А меня Даша. Приятно быть консультантом.

Он сел, положил стаканчик на столик. Клубника уже начала подтаивать, пуская розовые ручейки в вафельную воронку. За окном проплывала жизнь: велосипедисты, мамы с колясками, парень с доской для сапа. Всё как в замедленной съёмке.

— Ты вообще кто? — спросила Даша, вытирая стойку. — Турист? Беглец? Писатель, который ищет вдохновение?

— Отдыхающий, — ответил Глеб. — На две недели. Бежать не от кого, искать ничего не надо. Просто — море, завтрак, никуда не спешить.

Даша хмыкнула одобрительно.

— Тогда приходи завтра. У меня смена. Покажу тебе место, где мороженое не тает за минуту. И вид лучше.

— А сегодня?

— Сегодня, — она подмигнула, — у меня экзамен по твоей наглости. Ты пока не сдал.

Глеб откусил от стаканчика — вафля хрустнула. Клубника была сладкой, с лёгкой кислинкой. Прямо как разговор.

«Ничего, — подумал он, глядя, как Даша поворачивается к следующему покупателю. — Завтра так завтра. У меня впереди целое лето».

Колокольчик на двери звякнул снова — кто-то вошёл. Глеб даже не обернулся. Он просто сидел у окна, ел мороженое и чувствовал, как первый день отпуска становится чуточку лучше, чем он планировал.

А это дорогого стоило.

Пляж, волейбол и один неправильный мяч

Глеб доел мороженое, слизал последние розовые капли с тыльной стороны ладони и вышел из кафе. Колокольчик звякнул прощально. Даша уже обслуживала новую очередь — парней в шортах с надписью «I love Spb»и девушку с ребёнком, которая никак не могла выбрать между шоколадом и пломбиром.

«Завтра», — напомнил себе Глеб и улыбнулся чему-то своему.

Солнце поднялось выше, но жара ещё не навалилась — тот идеальный час между утром и полуднем, когда море выглядит как стекло, а песок ещё не обжигает пятки. Глеб скинул сандалии, повесил их на рюкзак и пошёл босиком по деревянному настилу. Доски были тёплые, гладкие, с щелями, куда проваливался мелкий песок.

Народу на пляже заметно прибавилось. Компания девчонок расстелила полотенца прямо у воды, и одна из них, рыжая и веснушчатая, крикнула ему: «Привет, красавчик!»Глеб кивнул, не сбавляя шага, и услышал сзади приглушённый визг. Ему было неловко, но приятно. Совсем чуть-чуть.

Он прошёл мимо спасательной вышки, мимо лавки с пончиками, мимо мужчины, который продавал кукурузу и кричал в мегафон: «Горячая, сладкая, только с пару!»Всё это было такое настоящее, такое курортное, что Глеб поймал себя на мысли: «А ведь я счастлив. Прямо сейчас. Без причины».

Дорожка свернула на песок, и он оказался на открытой площадке, где две команды самозабвенно гоняли мяч через сетку. Пляжный волейбол. Девушки в топах и шортах, парни загорелые до черноты, громкие крики: «Моя!», «Принимай!», «Эй, смотри!»

Глеб остановился в тени пальмы, присел на корточки и принялся наблюдать. Не то чтобы ему было очень интересно — скорее, он просто отдыхал глазами на быстрых движениях, на блестящих от пота спинах, на мяче, который мелькал туда-сюда.

Особенно выделялась одна. Невысокая, но очень резкая. Тёмный хвост мотался из стороны в сторону, мышцы на руках перекатывались под кожей — видно, спортсменка. Она брала почти все мячи, кричала на партнёршу: «Короче! Бей короче, я сказала!»— и, судя по всему, ненавидела проигрывать.

Глеб невольно залюбовался. Не в пошлом смысле — просто зрелище было красивое. Прыжок, удар, мяч врезается в песок, никто не достал. Девушка вскинула кулак: «Да!»

А в следующий момент всё пошло не по плану.

Мяч после чьего-то неудачного удара вылетел за пределы площадки, описал дугу и с глухим «бум»приземлился Глебу прямо в лицо.

Несильно. Даже не больно — скорее неожиданно. Мир на секунду потемнел, перед глазами вспыхнули оранжевые круги. Глеб машинально прижал ладонь к скуле — тёплую, чуть мокрую от мяча, но без крови.

— Твою мать! — раздался звонкий голос. — Ты вообще смотреть умеешь?

Та самая девушка уже бежала к нему — не извиняться, судя по лицу, а добивать. Хвост распушился, глаза серые, брови сдвинуты к переносице.

Глеб поднял голову, потрогал скулу ещё раз и вдруг улыбнулся.