Евгений Павлов – Медленно (страница 4)

— Потому что сначала я хочу узнать, кто ты. Не по приказу. А по-настоящему. — Он убрал руку. — Игрушка, которая боится исчезнуть, интереснее игрушки, которая подчиняется со страху.

— Я не игрушка.

— Посмотрим.

Он взял кубик со стола, положил перед ней.

— Твой ход. Бросай.

Альта взяла кубик. Он снова был тёплым — или ей просто казалось? Она бросила, не глядя.

Кубик закрутился, подпрыгнул, упал на пол. Кайрос нагнулся, поднял.

— Девять, — сказал он. — Снова мой вопрос.

Альта сжала пальцы в кулак.

— Чего ты хочешь больше всего? — спросил Кайрос.

Она могла бы сказать: «Свободы». Или «Любви». Или «Вернуться туда, откуда пришла». Но слова застревали в горле.

— Я хочу, чтобы ты сделал мне больно, — сказала она. — Не потому, что я мазохистка. А потому, что тогда я буду знать: я жива. Я чувствую. Я существую не только в чьей-то голове.

Кайрос наклонился вперёд. Теперь их лица разделяли несколько сантиметров. Альта видела родинку над его губой, шрам на левом предплечье, тени под глазами.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю тебе больно. Но не сегодня. Сегодня я только задаю вопросы. А ты — отвечаешь.

Он встал, подошёл к стене, провёл пальцем по камню. Альта увидела, как под его рукой появилась дверь — сначала очертания, потом ручка, потом щель, в которую пробивался слабый свет.

— Иди, — сказал он, не оборачиваясь. — Возвращайся завтра. Или через час. Время здесь не имеет значения.

Альта встала. Ноги не слушались, но она сделала шаг к двери.

— Альта, — окликнул её Кайрос.

Она обернулась.

— Ты не исчезнешь, — сказал он. — Даже если она перестанет писать. Ты останешься здесь. Со мной. Потому что я не дам тебе исчезнуть.

Он не улыбнулся. Но в его глазах что-то дрогнуло. Слабо, как отражение свечи в тёмной воде.

Альта вышла.

Дверь закрылась за ней без звука.

---

Реальность. Квартира Миры. Та же ночь.

Мира открыла глаза. Она сидела за столом, перед ноутбуком. На экране — текст, который она не помнила, чтобы писала. Но почерк был её.

Она перечитала последнюю фразу:

> «Он не улыбнулся. Но в его глазах что-то дрогнуло.»

— Кайрос, — прошептала она. — Ты снова ответил.

Она хотела стереть. Не стёрла.

Сохранила файл.

Красный кубик лежал на столе. Гранью 3 вверх.

Она не тронула его.

За окном серело. Начинался новый день.

Или продолжалась игра.

---

Конец третьей главы.

Глава 4. Кофе с корицей

Утром я проснулась с ощущением, что ночью прожила чужую жизнь. Или написала чужой роман. Или была им.

Я села на диване, свесила ноги. На столе — ноутбук, открытый на вчерашней сцене. Альта в комнате без окон. Кайрос с кубиком. Я перечитала последний абзац и не узнала свой голос. Слишком плавный, слишком тягучий. Словно писала не я, а кто-то, кто умеет дышать медленнее.

— Ты здесь? — спросила я у пустоты.

Никто не ответил. Но мне показалось, что красный кубик на столе чуть повернулся.

Я решила, что мне нужно выйти. Не потому, что хотелось. А потому, что если я останусь в квартире ещё на час, то сойду с ума или напишу сцену, где Кайрос делает что-то, что невозможно будет удалить.

Душ, джинсы, свитер. Волосы собрала в пучок, даже не расчесав. В зеркале — бледное лицо, синяки под глазами. Я намазала тональный крем, но он не помог. «Писательский макияж», — усмехнулась я. Главное, чтобы не пахло кофеином и бессонницей.

Я вышла на улицу. Петербургское утро встретило меня привычной серостью. Двор-колодец, мусорные баки, кошка на подоконнике. Я свернула к метро, но на полпути передумала: слишком много людей, слишком много шума. Вместо этого зашла в кафе, которое открылось недавно у дома. «Место силы». Название пафосное, но внутри было уютно.

Кафе оказалось маленьким. Стены из некрашеного кирпича, деревянные полки с кофейными банками и горшками с живыми растениями. Большие окна выходили на тихую улицу. За стойкой стоял мужчина.

Я не сразу его рассмотрела. Сначала — руки. Длинные пальцы, часы с потёртым кожаным ремешком. Потом — фартук, заляпанный кофейной гущей. Потом — лицо.

Рыжая борода, аккуратно подстриженная. Карие глаза, тёплые, с лёгкими морщинками в уголках — от улыбок или от солнца, которого в Петербурге почти нет. Он был не красавцем. Но в нём было что-то… настоящее. Безопасное. Как плед, в который укутываешься в холодный вечер.

— Доброе утро, — сказал он. Голос спокойный, низкий.

— Доброе, — ответила я.

Я смотрела на меню, хотя могла бы заказать с закрытыми глазами. Капучино. Корица. Может быть, круассан.

— Вы впервые у нас? — спросил он.

— Да. Живу рядом, но как-то не заходила.

— Тогда советую капучино с корицей. Имбирный пряник тоже хорош.

Я подняла глаза. Он улыбался — не дежурной улыбкой обслуживающего персонала, а по-настоящему. От этой улыбки захотелось рассказать ему, что я писательница, что у меня творческий кризис и что прошлой ночью я создала монстра, который теперь живёт в моём ноутбуке. Но я просто сказала:

— Хорошо. Капучино с корицей. И пряник.

— Вам с собой или здесь?

— Здесь.

Я расплатилась картой. Он назвал моё имя, глядя на экран терминала. Мира. Просто Мира. Без отчества, без фамилии. Я почему-то покраснела.

Села у окна, достала телефон, сделала вид, что читаю новости. На самом деле я смотрела на него краем глаза. Как он молол кофе, как взбивал молоко, как рисовал на пенке сердечко. Сердечко. Для незнакомой женщины в сером свитере. Я почувствовала, что краснею ещё сильнее.

Он принёс заказ сам. Поставил чашку на стол, рядом — тарелку с пряником.

— Приятного аппетита, Мира.

— Спасибо… — я запнулась. — А как вас зовут?

— Денис.

— Спасибо, Денис.